Усадьба Салтыковых – Чертковых (резиденция «Нового театра») в день премьеры была полностью отдана меломанам самого нежного возраста. Спектакль буквально начинался «с вешалки», а точнее – знакомства с феями, которые силой своего дара должны были открыть двери в мир музыки Чайковского. Не обошлось и без магических предметов: маленькие зрители сделали себе маски, сквозь которые им и предстояло увидеть и услышать настоящее волшебство. Начало же собственно действия оказалось сопряжено со стрессом для многих присутствовавших взрослых: детей собрали и увели «укладывать в кроватку», пообещав пригласить встревоженных мам и пап позже.

Наконец, двери парадного зала открываются. На полу – огромное ложе с белоснежными одеялами и подушками, на котором вольготно расположились маленькие гости: кто-то дремлет, кто-то знакомится с соседями, кто-то хулиганит. Под звуки «Утренней молитвы» происходит символическое пробуждение в волшебном мире, где царит добро и свет, а чудеса становятся реальностью. Лучший человек на всем свете – конечно же, мама, которой «добрее, и любимей, и нежнее нет» (на этом моменте немногочисленные присутствовавшие папы испытали сложные чувства).

Затем мальчиков и девочек разделяют по разным комнатам. Будущих защитников деревянные солдатики учат маршировать, скакать на лошадке и приглашать на танцы девочек: они в соседнем зале сочувствуют «трилогии» о судьбе куклы. Далее, конечно же, бал: маленьких дам и кавалеров, очаровательных в своей робкой стеснительности, сводят в пары и учат галантным манерам. Такой ультраконсерватизм в эпоху всеобщей тяги к гендерному равенству воспринимается как своеобразный вызов духу времени, достойный уважения.

Оставшаяся часть спектакля режиссера Александра Легчакова проходит уже в более традиционной манере: зрители размещаются в зале, а на сцене – путешествие по разным странам и русская сказка на ночь. Завершает представление номер «Шарманщик поет», и здесь постановщики с очевидностью обращаются к идее Чайковского: в первоначальном варианте композитор завершал цикл не хоралом пьесы «В церкви», а именно потусторонним «шубертовским» мажором шарманки. Такой финал, кажется, нацелен более на взрослых зрителей и содержит в себе изрядную долю неизбежного трагизма: волшебство повседневности, столь естественное в жизни наших детей, для нас самих – далекое и безнадежно ушедшее прошлое, подобное очарованному сну, который никогда не повторится. Дети же уходили из театра, радостно напевая мелодии Чайковского: наши взрослые двойные смыслы для них – дело будущего, а пока театр подобен сладкой грезе, к которой хочется возвращаться вновь и вновь.

Саундтрек драматического спектакля… Давайте вспомним, когда мы последний раз говорили о такой штуке. У меня на памяти лишь такие редкие шедевры, как хоры Георгия Свиридова к спектаклю Малого театра «Царь Федор Иоаннович» да сюита Альфреда Шнитке к «Ревизской сказке» Юрия Любимова на Таганке (и то, и другое создано в 1970-е). Не секрет, что в драмтеатре звучит, как правило, музыка прикладная, фоновая, иногда вставные песни. Но если герои поют, то это уже или мюзикл, или музыкальный спектакль.  А в «Лавре» герои не поют, это именно драма, причем очень серьезная, религиозная, созданная на основе романа-жития о святом Лавре, жившем в XV веке, – по словам автора популярной книги Евгения Водолазкина, «положительно прекрасном человеке, способном на жертву». Однако музыка в спектакле звучит почти постоянно – она задает тон и ритм, погружает действие в какое-то особое пространство и время (а на самом деле делает и то и другое безграничным, эпическим, космическим), наполняет каким-то не выраженным словесно, но от этого не менее значительным смыслом. И если уж совсем честно, буквально гипнотизирует, завораживает, околдовывает.

Ее прямо на наших глазах, «вживую» создают три талантливых музыканта: певица и исполнительница на гуслях и колесной лире Варвара Котова, бас-гитарист, «легенда worldmusic» Сергей «Гребстель» Калачев и перкуссионист, мультиинструменталист Петр Главатских (его основной инструмент тут маримба). Они – действующие лица, важные участники и комментаторы событий, их роль сходна, пожалуй, с ролью хора в баховских «Страстях». Музыканты все время на сцене – мы видим их в одной из ячеек многоэтажной декорации на поворотном круге. Снимаю шляпу перед создателями спектакля – режиссером Эдуардом Бояковым и музыкальными руководителями Кузьмой Бодровым и Василием Поспеловым, которым пришла в голову идея соединить этих артистов. Хотя до этого музыканты вместе не выступали, ансамбль получился на редкость органичный, цельный. Но постановщики пошли еще дальше: они совсем отказались от авторской музыки, решив опереться именно на приглашенных музыкантов – их импульсы, придумки, импровизации. Если учесть бэкграунд команды музыкантов (Сергей и Петр работали в разных этнических проектах, в том числе с  Сергеем  Старостиным и Инной Желанной, Варвара – специалист по древнерусской музыке и стихам, солистка ансамбля «Сирин»), то было сразу ясно, что в основе партитуры окажется фолк. В итоге из аутентичных тем использованы русские духовные стихи и средневековые западные рондели, остальное – это импровизации, стилизованные под этнику. Мы слышим хороводы, колыбельные, плясовые. И не только слышим, но и видим, так как тут есть танцевальные и пластические номера. Пестро? Нет, скорее разнообразно, потому что все сделано со вкусом, ничего не «торчит», не выбивается из единого стиля. Собственно, фолк подается не «в лоб», а в значительно переосмысленном, переплавленном виде: музыка как бы отрывается от своих корней, «приподнимается над землей», воспринимается то ли как послание из глубины веков, то ли как голос свыше, из космоса. Саунд при этом невероятно изыскан и притягателен для современного уха.

Однако к такой схеме работы две команды – постановщиков и музыкантов – пришли не сразу. Как рассказал композитор Кузьма Бодров, вначале все же рассматривался вариант написания им  целиком авторской музыки. Но «все решилось естественным путем: во время репетиций каждый из музыкантов начал предлагать что-то свое». Кузьма же вместе с Василием Поспеловым выступили в роли музыкальных модераторов и дизайнеров, умело собрав весь материал в многопластовое цельное полотно. Им помогли звукорежиссеры Григорий Литвинов и Илья Климанов, добавившие в общую палитру спецэффектов и шумов.

По мнению Петра Главатских (и с ним трудно не согласиться), их ансамблю удалось создать «уникальное звучание, воспринимающееся не просто свежо, но и вкусно».  И мне кажется, Петр очень точно объяснил, почему у них получилось: «Со временем все лишние ноты в подлинно фольклорной музыке отпали, остались лишь бриллианты. В этой простоте вся сила».

Хотя трехчасовой спектакль во многом построен на  музыке, далеко не все, как выяснилось, вошло в окончательную партитуру. И вот, вслед за премьерной серией спектаклей, явилась мысль провести 26 февраля на Третьей сцене МХАТ имени М.Горького концерт под названием «Лавр. Музыканты». Беспрецедентная и очень правильная история, потому что эту музыку хочется слушать бесконечно! Ну а там, глядишь, подадут и заявку на премию «Грэмми» (такая идея уже появилась). Почему бы и нет? Как говорится в одной рекламе, «они этого достойны»!