Но, как оказалось, недостаточно быть эрудитом и этаким оперным «многостаночником». После просмотра «Дон Жуана» сложилось впечатление, что режиссер хотел вместить в свой спектакль максимум из того, что каждый человек должен знать о шедевре Моцарта. Например, что Донна Анна тоже влюблена в Дон Жуана, а ее ненависть и жажда возмездия вызваны не столько убийством отца, сколько тем, что соблазнитель остановился на полпути; или что все мстители, одержимые преследованием заглавного героя, – марионетки в его руках. В некоторых эпизодах, да и в трактовке образа серийного соблазнителя в целом, Стинкелли обращается за помощью к культовому фильму Джозефа Лоузи 1979 года (проливной дождь в самом начале и после смерти Командора, архитектура вилл Палладия). Разумеется, не обходится и без тени Командора в плаще и треуголке – призрак то окутан туманом, то объят пламенем, то просто наблюдает за происходящим.

Постановщик явно стремится дать каждой музыкальной фразе визуальный комментарий. Каждая ария, каждый речитатив получают свою порцию эффектов – то буквальных, то метафорических. Видеопроекции работают на полную мощность с первых же тактов. После дуэли с Командором на экране хлынувшая кровь сменяется проливным дождем, при появлении Донны Эльвиры в сопровождении служанки пейзаж преобразуется в подобие картинной галереи. Из-под колосников опускаются многочисленные рамы, в которых движутся клоны Дон Жуана. В знаменитой арии Лепорелло Madamina, il catalogo è questo место соблазнителя в рамах займут портреты его жертв, иллюстрируя бесконечный список побед.

Дуэт Là ci darem la mano сопровождается цветочными мотивами на проекциях – символ нежности и обольщения. Но стоит появиться разъяренной Донне Эльвире, как на экране возникает веер, трансформирующийся в игральные карты с изображением королей и валетов, и нам намекают, что Дон Жуан играет с чувствами женщин, да и мужчин, как карточный шулер. В середине арии Дона Оттавио Dalla sua pace видеоряд демонстрирует постельную сцену – постановщик визуализирует подтекст, о котором благородный жених, конечно, не подозревает. Разговор с Командором на кладбище сопровождается появлением в раме его обезображенного лица и «пляшущими» в глубине сцены кистями рук. Меню последнего ужина заглавного героя почти целиком состоит из хорошеньких женщин, которые пытаются увлечь в свою компанию и горничную Донны Эльвиры, а преисподняя, в которую проваливается неисправимый грешник, оказывается чем-то вроде дискотеки, где в клубах дыма видны ритмично двигающиеся фигуры.

К счастью, в музыкальной части обошлось без подобной феерии. Дирижер Франческо Ланциллотта представил вполне традиционное, в хорошем смысле слова, прочтение партитуры: без новаторских решений, но с неизменным вниманием к голосам и к тому, что происходит на сцене. Звучание оркестра было тщательно выверено, фразировка детально проработана.

Хорошо подобранный состав солистов органично вписался в традиционную концепцию спектакля. Заглавный герой в исполнении Кристиана Федеричи обладал всеми качествами севильского соблазнителя – обаятельный, находчивый, хитрый, беспощадный, с изрядной долей иронии. Его баритон – красивого тембра, с четкой дикцией и пленительной кантиленой – прекрасно ложился на непростую партию. Паоло Бордонья (Лепорелло) блистал актерским талантом, превращая каждую сцену в комическую интермедию (то балетным лебедем «уплывал» за кулисы, то прятался от Донны Эльвиры, завернувшись в занавес).

Элиза Верцьер (Донна Анна) была особенно хороша в лирических эпизодах. Ее ясный и гибкий тембр, выразительное и ровное звуковедение в сочетании с технической свободой оставили приятное впечатление. Яркая и темпераментная Донна Эльвира получилась у Марты Торбидони. Эдгардо Рока достойно справился почти со всеми подводными камнями роли Дона Оттавио. Очень удалась пара Церлина – Мазетто. Эмма Фекете создала многогранный образ Церлины, то наивный, то хитроватый; естественно смотрелся Алессандро Абис в роли Мазетто. Не совсем в фокусе показался Рамаз Чиквиладзе (Командор) – голос был жестковат и лишен объема.

Как всегда, в отличной форме Хор Арены ди Верона под управлением Роберто Габбиани.

Режиссерский театр на фоне руин