Известный британский скрипач Дэниэл Хоуп сделал ставку на формат квартирника и, «поймав» забавную игру букв, создал на популярной платформе ARTE Concert онлайн-проект Hope@Home. Регулярно он приглашает в гостиную своего дома друзей-музыкантов и с ощущением творческой свободы организовывает непринужденное общение с ними. Кстати, перед нами фактически телевизионный продукт: обеспечены все профессиональные технические условия для трансляции. Нет сомнений, что и вне карантинной действительности мы бы с удовольствием смотрели такой контент.

Хоуп знаком русской публике: он неоднократно выступал у нас с концертами, кстати, не только в столицах. Несколько лет назад они с Владимиром Юровским играли премьеру Скрипичного концерта Габриэля Прокофьева в Тюмени и Челябинске. Широкая публика имела возможность познакомиться с ним поближе в телепередаче «Энигма».

Владимир Юровский, чье имя уже появилось в этом тексте естественным образом, стал героем тридцатого выпуска Hope@Home. В предыдущих эпизодах в гости к Хоупу приходили, к примеру, Саймон Рэттл и Магдалена Кожена, Маттиас Гёрне и Тамара Стефанович.

Появление Владимира Юровского в качестве пианиста – не нонсенс, он и раньше публично играл на рояле или клавесине. Но новый «светский выход», по ощущениям, все же был спрогнозирован: недавно в сети опубликовали запись их совместного с Любовью Петровой исполнения романса Рахманинова «Мы отдохнем», следом появился и знаменитый «Вокализ», сыгранный дистанционно с ансамблем скрипачей ГАСО имени Е.Ф. Светланова. Еще 1 мая Берлинское радио транслировало из Церкви Иисуса Христа концерт без публики, где Владимир Михайлович солировал в Фортепианном квинтете Дмитрия Шостаковича.

С чем же Юровский пришел в дом Хоупа? Догадаться нетрудно: с музыкой XX века, которой маэстро всегда выказывает свое большое почтение. Не обошлось в импровизированном концерте без скрытого месседжа, Юровский верен себе – слушателям предлагалось много о чем подумать. Программа квартирника развивалась довольно неоднозначно: концертные номера «спорили» друг с другом, провоцируя на различные, часто противоречивые размышления.

Сначала прозвучали романсы из 38-го опуса Рахманинова: «Ночью в саду у меня» и «Сон» спела сопрано Эвелина Добрачева, а Дэниэл Хоуп сыграл сольную партию в скрипичном переложении романса «Маргаритки». Не без удовольствия можно констатировать факты: Юровский прекрасно чувствует и инструмент, и партнеров, интерпретации звучат продуманно и выстроенно, в техническом плане не вызывают вопросов. Но что-то в их совместном Рахманинове все время не дает покоя, вдруг начинаешь замечать за собой внутренние противоречия.

Всю парадоксальность ситуации рассудили Прокофьев и Шнитке. И уже на полную мощь органика Дэниэла Хоупа проявилась в первой из Пяти мелодий для скрипки и третьей части из транскрипции Флейтовой сонаты Прокофьева.

Внятно и с проникновением в самую суть, найдя нужные и почти «хамелеонные» интонации, спела два номера из ахматовского цикла Эвелина Добрачева. Эта певица заслуживает внимания хотя бы потому, что интересно и как-то по-своему управляется с обширным камерным и оперным репертуаром. Пожалуй, она являет собой редкий пример музыкантской гибкости: как два крупных плана прослеживаются ее бесспорная индивидуальность и способность к совместному музицированию. Надо отдать должное, их «дуэт» с Юровским близок к высокой планке мастеров прошлого, когда еще не стеснялись много репетировать и оттачивать совместное художественное решение.

К прозвучавшим далее «Польке» Шнитке и к двум последним частям из его же Первой сонаты нет никаких претензий: когда исполнители играют музыку, которая им близка, это сразу слышно через стопроцентное попадание в характер и стиль.

Что смущало в Рахманинове? В ответе на поставленный вопрос придется прибегнуть к неконкретным и эмоциональным категориям. Никогда не забыть, как в одной из московских постановок «Пиковой дамы» Чайковского (ах, если бы в одной!) из музыкальной части полностью убрали лирико-сентиментальную составляющую. Да, такое решение в определенной мере было продиктовано режиссурой, но в конечном счете музыка Петра Ильича лишилась какого-то особого генетического кода, без которого она вряд ли способна реализовать свою психологическую задачу. Так получилось и у Юровского с Рахманиновым, из которого «изъяли» все теплые оттенки.

Безусловно, момент дискуссионный. С одной стороны, 38-й опус располагает к инфернальной интерпретации, и в предложенном нам исполнении аргументов оказалось предостаточно. Нельзя сказать, что было неубедительно – наоборот. Во всем этом и есть «фокус» Юровского: в некоторых случаях можно не согласиться с его точкой зрения, с его видением того или иного репертуара, но вы всегда найдете массу доказательств и при желании поймете его мотивацию.

Не скрою, складывать воедино неочевидный «пазл» концертной программы всегда крайне увлекательно. Жаль, что предложить подобное способны лишь единицы из современных музыкантов. Если вы посмотрите запись обсуждаемого эфира,  то откроете для себя много удивительного и непредсказуемого.