Фотокопия была сделана в 1940 году с автографа произведения из собрания Библиотеки Конгресса США (Вашингтон) и поступила в фонды Музея музыки, предположительно, между 1942 и 1952 годом. Собрание Музея музыки также располагает микрофильмом данного автографа (РНММ. Ф. МКФ. № 17/2).

Уникальность данной фотокопии определяет наличие явных следов работы композитора и дирижера над произведением: наклеек, помет, подтирок бритвой. Прежде всего, бросается в глаза новый музыкальный текст, вписанный на листах разного размера, горизонтально наклеенных на фотокопию поверх первоначального текста. Изменения в названиях инструментов нанесены на вертикальных наклейках по краям листов. Все пометы на вклейках (нотный материал, названия инструментов) принадлежат перу Рахманинова, подлинность руки которого установили рахманиноведы А. А. Наумов и В. И. Антипов.

На фотокопии встречаются пометы цветными карандашами, сделанные, скорее всего, первым исполнителем произведения, художественным руководителем и дирижером Филадельфийского симфонического оркестра Юджином Орманди во время подготовки к премьере произведения, состоявшейся 3 января 1941 года. Почерк Орманди в этих дирижерских пометах был подтвержден сотрудником библиотеки Университета Темпл (Филадельфия) Энн С. Хэрлоу во время ее визита в Музей музыки в начале 2000-х годов. Интересно, когда и для чего была сделана эта фотокопия?

Летом 1940 года Рахманинов работал на своей даче в Лонг-­Айленде неподалеку от Нью-­Йорка. Об этом периоде жизни и творчества композитора мы узнаем из воспоминаний его кузины и свояченицы Софьи Александровны Сатиной: «Отдохнув и, по-видимому, набравшись сил, Сергей Васильевич с необычайным увлечением принимается за сочинение своих «Симфонических танцев» ор. 45. <…> Быстрота, с которой он писал, видна из того, что 10 августа он принялся уже за инструментовку, которую закончил к октябрю. <…> Окончив работу и горя нетерпением услышать эту вещь, он сговорился с Орманди, что пришлет ему переписанную партитуру уже в декабре, чтобы Орманди мог выучить ее к началу января 1941 года. Сделать эту работу так быстро можно было с помощью фотографических снимков». В итоге эти снимки были сделаны издательством Charles Foley (об этом свидетельствует печать издательства, размещенная на титульном листе) и переданы дирижеру.

В декабре 1940 года в Филадельфии начались репетиции «Симфонических танцев»: Орманди работал с фотокопией партитуры так, как он привык это делать всегда, — бумага буквально испещрена его карандашными пометами. Известно, что перед премьерой Рахманинов посещал репетиции «Симфонических танцев». Об этом, в частности, рассказывает сам Орманди в своем интервью для издания The Russian Orthodox Journal, данном в годовщину смерти композитора. В фотокопии остались следы совместной работы музыкантов. Исследователь Барри Мартин подтверждает, что исправления вносились композитором в партитуру до последней минуты перед премьерой. В некоторых случаях (цифра 90) эти правки оказались столь значительными, что изменили жанровую характеристику сочинения: от условно балетных «танцев» до симфонической музыкальной драмы.

Следует отметить, что наклейки с нотным автографом Рахманинова воспринимаются прообразом чистовой рукописи: на них отсутствуют дирижерские пометы, в то время как под ними они есть. Возможно, некоторые вклейки и, следовательно, новые авторские изменения появились уже после премьеры сочинения. Во всяком случае, именно музейная фотокопия со всеми ее изменениями и исправлениями легла в основу первого издания партитуры, выпущенной издательством Charles Foley в 1941 году в Нью-­Йорке. Именно по нему Большой симфонический оркестр Радиокомитета под управлением Николая Семеновича Голованова впервые исполнил «Симфонические танцы» в Москве 19 октября 1943 года. Экземпляр этого издания с дирижерскими пометами Голованова также хранится в Музее музыки (РНММ. Ф. 468. № 748).

Стоит отметить, что первое и все последующие издания «Симфонических танцев» имеют ряд расхождений с оригинальной музыкальной рукописью произведения из Библиотеки Конгресса США. Однако каждое из них учитывает изменения его «промежуточного» варианта — фотокопии из фондов Музея музыки.

Важно и то, что данный музейный предмет знакомит еще с одним автографом Рахманинова, отражающим заключительный этап работы композитора над его любимым сочинением. Кроме того, фотокопия представляет интерес и для исполнителей, поскольку содержит многочисленные дирижерские пометы Орманди, которые, совершенно очевидно, были согласованы с самим композитором.