ВД Кшиштоф, последний раз мы говорили с тобой больше десяти лет назад в Петербурге, в «довотсапную» эру, в другом мире, можно сказать. Ты приезжал сюда в составе хора мальчиков из Познани. Каким голосом тогда пел?

КБ Да, очень хорошо помню наши поездки в Петербург на Международный хоровой фестиваль. Славное было время. Я тогда пел сопрано.

ВД А когда понял, что в хоре уже тесно и пора заняться сольной карьерой?

КБ Когда закончил хоровую школу и гимназию. Все это продолжалось девять лет, после которых показалось, что музыки уже достаточно. Репетиции в хоре были пять раз в неделю, домой я возвращался лишь в семь вечера, и на футбол с друзьями совсем не оставалось времени. Это была боль моего детства. С парнями из хора еще как-то удавалось поиграть, но с друзьями со двора на районе уже нет. В лицее уже не было никакой музыки. Но представь себе, что через год мне ее уже стало не хватать, а я ведь с семи лет петь начал, это была часть моей жизни все-таки. Я отправился к одной пани, которая учила вокалу, потом поехал на фестиваль в Германию, где меня услышали и сказали, что может выйти толк. После трех лет в лицее я пошел в Музыкальную академию в Познани, и оказалось, что у меня действительно есть способности. И все закрутилось. А помнишь, я в 2011 году присылал тебе свою запись романса «Благословляю вас, леса» Чайковского, когда участвовал в вокальном конкурсе в Словакии?

Я влюблен в русскую музыку, она очень красивая.

ВД Годы в хоровой школе дали основы хорошей вокальной техники?

КБ В целом да, потому что там я научился слышать музыку, петь в ансамбле. Но, конечно, ту базу, которой стал пользоваться уже в сольной практике, я получил после Академии, в Молодежной программе Большого театра в Варшаве при Национальном театре. В ней я оказался с самого начала возникновения программы в конце 2010-го. Эта Оперная академия мне многое дала, оттуда вышло много певцов, моих друзей, которые сегодня поют по всему миру, например, Анджей Филончик или наша звезда – Якуб Юзеф Орлиньский. Руководила этим проектом Беата Клятка, причем она сама не певица, а флейтистка. Множество людей приезжало в Академию благодаря контактам директора Национальной оперы Вальдемара Домбровского.

ВД Помнишь свой оперный дебют?

КБ Да, он состоялся через год после поступления в Музыкальную академию в Познани, где в оперном театре я дебютировал в партии Священника в «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича. Для баса, да и вообще для певца я рано начал свою карьеру, этот сезон уже тринадцатый.

ВД Каких педагогов благодаришь сегодня, когда достиг уже немалых высот?

КБ Первым я назову своего профессора в Познани – Анджей Огуркевич, который уступил мне для дебюта свою партию Священника. Потом в Варшаве был Эйтен Пессен – известный коуч, великолепный пианист, Изабелла Клосинька, кастинг-директор в Варшаве, и еще американский коуч, работавший с Бечалой и Гаранчей, – Дейл Фандинг, после курса которого у меня много изменилось в технике в лучшую сторону. И с 2020 года учусь у своей невесты Иоанны Кендзер, которая два года провела в ансамбле в Венской Штаатсопер. Ей нет еще и тридцати, но она уверенно учит меня, и все партии, которые достаются мне в этот период от Зальцбурга до Парижа и Метрополитен, я готовлю с ней.

ВД Сильно волновался, когда дебютировал в опере Шостаковича?

КБ Конечно, пришлось поволноваться. Семь лет спустя, в 2019-м, я пел эту же партию в Париже в Бастий в постановке Кшиштофа Варликовского. Тогда Саша Цымбалюк не смог, поэтому мне пришлось за него в том же спектакле спеть еще и Старого каторжника, поэтому исполнил две партии в одном спектакле, и было классно. Вообще, я люблю сцену и любил всегда. Но, разумеется, когда готовил Священника в Шостаковиче, должен был сыграть эдакого развратника, таскавшегося за юбками, лапавшего старых баб за задницы, мне, молодому и неискушенному, все это было как-то несподручно, но на то и существует профессионализм, чтобы на сцене создавать иллюзию, поэтому пришлось научиться. Вообще, о «Леди Макбет», как и о русской музыке, я могу говорить много, она меня восхищает, в этой опере потрясающая инструментовка. Шостакович показывает ужасную изнанку человека, но делает это в содружестве с прекраснейшей музыкой.

ВД Какой дипломатичный ответ…

КБ А я и есть дипломат.

ВД А с какого момента заработала, скажем так, твоя мировая карьера?

КБ С 2012 года на фестивале в Экс-ан-Провансе, где все началось с партии Стражника в «Волшебной флейте» Моцарта, потом был Мазетто – партия, которую я не люблю, потому что в ней нечего петь, да и характер персонажа незавидный: недалекий крестьянин, кроме того, надо подолгу ждать своих выходов, а я люблю быть на сцене. Перед Мазетто мне даже не нужно распеваться. А вот однажды в Дроттнингхольме, в красивом старинном театре на 250 мест, мне довелось исполнить в одном спектакле и Мазетто, и Командора, кстати, как было и на оригинальной премьере в Праге при жизни Моцарта. Вот тогда было здорово, тогда для меня появился смысл и в Мазетто.

ВД Моцарт удобно писал для певцов?

КБ Мне кажется, нет, бельканто петь намного легче. Автор «Свадьбы Фигаро» требует очень хорошей техники. Вообще, Моцарт учит смирению.

ВД Насколько трудной оказалась для тебя партия Фигаро?

КБ Она трудная с той точки зрения, что я бас, а партия написана для баритона, поэтому над верхним регистром в этой партии пришлось поработать. Я слушал записи Чезаре Сьепи, одного из лучших интерпретаторов Фигаро. В этой партии нужно уметь показать разные краски и эмоции, сделать речитативы так, чтобы они не выглядели скороговоркой, а звучали интересно, гибко. И все это еще требует актерской игры. Фигаро бросает вызов певцу, требуя быть убедительным в разных состояниях от влюбленности до зависти, отчаяния и гнева.

ВД В звездном составе было не привыкать участвовать?

КБ Да, это правда – в Зальцбурге у нас состав мечты. Мы все молодые, энергичные, соответствуем возрасту героев. Режиссер отдавал нам на откуп многие решения, мы сами творили на сцене. Кстати, Сабин Девьей дебютировала в партии Сюзанны. Мы встречались и после спектаклей, контакт со всеми был превосходный. Маэстро Рафаэль Пишон приглашал нас отужинать после премьеры. Все друг другу радовались и улыбались: мне такие люди очень нравятся.

«Электра» – единственный спектакль, который сохранился в программе фестиваля, отмечающего в этом году свой 100-летний юбилей. Символично, что именно он объединяет три ключевых имени, которые стояли у истоков фестиваля – композитора Рихарда Штрауса, драматурга Гуго фон Гофмансталя и режиссера Макса Рейнхардта.

Исключительная особенность этой постановки Варликовского – выдающийся состав, где главные женские партии исполнят Аушрине Стундите (Электра), Таня Ариане Баумгартер (Клитемнестра) и Асмик Григорян (Хризотемида). За дирижерским пультом — Франц Вельзер-Мёст.

Обновленная программа опубликована на сайте Зальцбургского фестиваля. Ее центральными событиями, пишет Российское Общество друзей Зальцбургского фестиваля, станут две новые оперные постановки.

Откроет фестиваль заявленная ранее «Электра» Рихарда Штрауса в постановке Кшиштофа Варликовского. Ведущие партии исполнят Аушрине Стундите и Асмик Григорян, за дирижерский пульт Венского филармонического оркестра встанет Франц Вельзер-Мест.

Вторая оперная премьера фестиваля — «Так поступают все» Моцарта в постановке Кристофа Лоя с Эльзой Драйсиг, Марианн Кребассой, Леа Дезандр и Богданом Волковым. Дирижер — Джоанна Мальвиц.

В драматической секции программы «Имярек» Гуго фон Гофмансталя, который по традиции будет представлен на Соборной площади, а также два новых спектакля: «Everywoman» Мило Рау и «Зденек Адамец» Петера Хандке.

С сольными концертами на фестивале выступят Чечилия Бартоля, Соня Йончева, Элина Гаранча, Асмик Григорян, Хуан Диего Флорес, Бенджамин Бернхайм, Юлия Лежнева, Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов.

Цикл сонат Бетховена исполнит Игорь Левит. Кроме того, в концертной программе примут участие Марта Аргерих, Евгений Кисин*, Даниил Трифонов, Патриция Копачинская, Аркадий Володось и Григорий Соколов. Среди дирижеров, которых художественный руководитель фестиваля Маркус Хинтерхойзер пригласил отметить юбилейный сезон, Рикардо Мути, Инго Метцмахер, Кирилл Петренко, Сильвен Камбрелин, Даниэль Баренбойм, Густаво Дудамель и Кент Нагано.

Значительная часть объявленной прошлой осенью программы переносится на лето 2021 года, в том числе премьеры «Дон Жуана» Ромео Кастеллуччи и Теодора Курентзиса и «Бориса Годунова» с Ильдаром Абдразаковым.

Также сообщается, что в этом году на Зальцбургском фестивале будут вверены серьезные меры предосторожности ввиду продолжающейся пандемии коронавируса. Зрители будут обязаны носить маски, организаторы готовят для них специальную рассадку и персонализированные билеты с предъявлением удостоверения личности.

_________

* Признан иноагентом в РФ

Летний фестиваль 2020 года пройдет с 1 по 30 августа. Первоначально предполагалось открыть его 18 июля. Дирекция Зальцбургского фестиваля — президент Хельга Рабль-Штадлер, художественный руководитель Маркус Хинтерхойзер и исполнительный директор Лукас Крепац, — а также театральный директор Беттина Херинг и концертный директор Флориан Виганд представили проект 30-дневной программы и рассказали о мерах безопасности, которые будут введены на всех площадках фестиваля в соотвествии с последними рекомендациями правительства Австрии в отношении проведения культурных мероприятий на территории страны.

Летом 2020 года на Зальцбургском фестивале не будет реализована программа празднования его 100-летия, о которой было объявлено ранее (в частности, центральным событием оперной программы фестиваля должна была стать премьера новой постановки оперы Моцарта «Дон Жуан» под управлением Теодора Курентзиса и в режиссуре Ромео Кастеллуччи).

Вместо 200 представлений и концертов в течение 44 дней на 16 площадках в новой программе будет 90 событий в течение 30 дней не более чем на 6 площадках. Все оперные постановки к юбилею фестиваля, которые не будут показаны в 2020 году, переносятся на 2021 год.

Окончательный вариант новой программы Маркус Хинтерхойзер представит в начале июня. Отмечается, что в ней будут изменены все даты и существенно уменьшено количество представлений и концертов.

В этот раз мне удалось провести в Зальцбурге два дня, и они не обошлись без больших впечатлений, обладающих долгим послевкусием.

Первый номер моей программы – «Мессия» Генделя в редакции Моцарта, постановка Роберта Уилсона, оркестр Les Musiciens du Louvre под управлением Марка Минковского, венский Philharmonia Chor. Что касается моцартовского воздействия на музыку Генделя, то тут надо обращаться к дирижеру, который в таких делах хорошо разбирается. Мне показалось, что для Минковского это влияние не стало «делом жизни», и он больше дирижировал «привычными поворотами» великой музыки. И вышло это у него столь же впечатляюще, как, скажем, исполнение си-минорной Мессы Баха в Сантьяго-де-Компостела. Потому что не только его «родной» оркестр, но и умелый хор, и чудесные солисты существовали в единой среде, творимой властным дирижером. Солисты – тут можно говорить о каждом в отдельности. Елена Цаллагова своим сияющим, летящим к небесам голосом отыграла все возвышенные пристрастия своего сопрано. Вибке Лемкуль, которую я заметил в Байройте, обошла все владения альта с крупным хозяйским жестом. Ричард Крофт сыграл и спел своего джентль­мена захватывающе просто. А бас Хосе Кока Лоса, наоборот, воплощал что-то более «инфернальное», но в позировках не пережимал.

Я написал про Крофта – сыграл. Но тут, наверное, нужно какое-то другое слово. Потому что на сей раз «минималистическая» режиссура Роберта Уилсона оказалась скорее хореографической установкой, чем интерпретационным инструментом. В «Мессии» нет сюжета и интриги, у Уилсона ничего этого тоже нет. Но его композиции, красивые и элегантные сами по себе, тут существуют как будто отдельно от музыки. Так случается у этого великого мастера сценической иллюзии. Мы отдельно балдели от музыки – и разгадывали «скрытые смыслы» уилсоновских построений. В одной из галерей Зальц­бурга можно было посмотреть эскизы Уилсона к «Мессии». Как бы это сказать помягче, ничего нового в наше восприятие эти «почеркушки» не внесли. Это не снижает веса выдающегося художника в театральном мире, но показывает определенные ограничения, которые ему предъявляет контекст. Многие «приколы» в «Мессии» остаются как будто ни при чем, мы радуемся им как таковым, отдельно от музыки и от театра.

А в отношении музыки можно сказать, что Минковский (который и Генделя, и Моцарта знает по косточкам) все же пытался уйти в поздний XVIII век, как будто меряя все мессами Моцарта. Получилось как будто драматичнее и острее, хотя абстрактные построения Уилсона отвлекали наше восприятие, гасили горячие импульсы от Минковского.

На концертах в большом зале Моцартеума происходило нечто более безусловное. Потому что оркестр Моцартеума под руководством Риккардо Минази (это я обнаружил еще на летнем фестивале) играет сногсшибательно хорошо. Кончилось тягомотное и вялое обслуживание старомодной публики, с Моцартом пошел разговор напрямую. И на Неделе Моцарта концерт снова зарядил оптимизмом. Минази просто колдовал, шаманствовал. И сопрано Джулия Семенцато пленяла прежде всего образными находками, и знаменитый валторнист Радек Баборак такое вытворял на своем, казалось бы, не самом затейливом инструменте, что общая картина превращалась в тщательно выстроенный ослепительный пейзаж. И симфония, вышедшая из-под пера четырнадцатилетнего подростка Вольферля, рифмовалась с другой симфонией, которую он написал, повзрослев на два года, так хитро и так броско, что внутренние швы красивого пейзажа оказывались тоже тщательно продуманными. Вот разве что участие завзятого ветерана Моцартовской недели американского пианиста Роберта Левина не принесло радости (F-dur-ный клавирный концерт): в зал вошла старая идея «раскрасивленного» и уж слишком рококошного Моцарта, которой тут давно не место.

Там же играл свой дневной концерт и клавесинист Кристиан Безёйденхаут. Места продавали только в партере, на балконе, ближе к сцене, в первом ряду торжественно (или скорее по-домашнему) сидел интендант фестиваля Роландо Вильясон. Поэтому его радиопредупреждение о выключении мобильных на двух языках, немецком и английском, с одинаково приятным испанским акцентом в обоих, вызывало в зале умилительную улыбку и аплодисменты. В конце «краткой речи» Вильясон заявлял, что для всех нас «Моцарт жив». И мы с ним соглашались! Потому что Безёйденхаут и вправду увозил нас, как на каком-то небесном лифте, без тормозов и ограничений, в пространство, где собственно музыка уходит на задний план. В духовных упражнениях важно отключаться от самого себя повседневного, включенного в действительность, уходить в разреженную среду, как будто высоко в горах. Вот это самое и делает с нами игра Безёйденхаута. Он играл две сонаты Моцарта, одно рондо и одну фантазию. И тут не важно было, что он делал чисто пианистически. Потому что звуки его хаммерклавира превращались в шаманские пассы. Минази нас только чуть-чуть мазал по губам «тем пространством», а клавесинист брал за руку и вел крутой тропой над обрывом. Скажу честно, мне нужно было долгое время, да еще полчаса сна, чтобы возродить себя для вечернего мероприятия.

А оно происходило уже в Большом зале Фестшпильхауса. Играли Венские филармоники, дирижировал и играл на рояле Даниэль Баренбойм. Поначалу исполнили так называемую «Гран-Партиту» для двенадцати духовых и контрабаса. Солисты играли великолепно, четко, слитно, но впечатления по части содержания не оставили никакого. Потом Баренбойм сыграл ля-мажорный клавирный концерт KV488, нота к ноте, пассаж к пассажу, но только лично меня все это никак не тронуло. Скорее миловидно, чем серьезно. И Хаффнер-симфония разлилась, конечно, своими дивными мелодиями по залу, как шлейф королевы. И в конце публика устроила бешеную овацию. И людей-то тут было больше двух тысяч! Но вы поняли, что душа моя так и осталась на той тропке над пропастью, куда меня днем увел Безёйденхаут.

Вильясону приходится совмещать старое и новое, отживающее и нарождающееся. И на следующем фестивале, программа которого уже опубликована, умело соединены «все углы вселенной».

В одной обойме Байройтский и Зальцбургский фестивали «выстреливаются» в основном из-за почти синхронного проведения (юбилейный Зальцбург пройдет с 18 июля по 30 августа, Байройт традиционно откроется 25 июля и традиционно же завершится 30 августа) и известной территориальной близости на юге немецкоязычного пространства: по воздуху от города Вагнера в Верхней Франконии до города Моцарта в предгорьях Альп – 261 километр, но при отсутствии личного вертолета, который сильно ускоряет дело, все 400 (около четырех часов на машине).

Различий куда больше: Байройтский фестиваль – святилище вагнерианцев, где на Зеленом холме ставится исключительно «канон» из одиннадцати опер Рихарда Вагнера, за фестивальный сезон в знаменитом фестшпильхаусе, единственной площадке фестиваля, проходит всего 32 представления.

Зальцбург хоть и почитает в качестве гениев места Вольфганга Амадея Моцарта и Рихарда Штрауса, но открыт самому широкому спектру жанров и, помимо мощного и разнообразного оперного раздела, представляет программу концертов симфонической и камерной музыки, а также драматические спектакли. За 44 фестивальных дня грядущим летом состоится 222 представления на 15 площадках.

Байройт посетят 62 тысячи счастливчиков, раздобывших билеты всеми правдами и неправдами. Зальцбург рассчитывает на 270 тысяч платежеспособных посетителей (пока на сайте фестиваля есть билеты почти на все спектакли и концерты). Стоит ли говорить, что несравнимы и бюджеты фестивалей.

Наконец, нельзя не отметить, что у Байройта и Зальцбурга по-разному складываются отношения с Россией и российскими артистами: в Байройте прошлогодняя попытка блеснуть именами Нетребко и Гергиева обернулась для Вагнеровского фестиваля очередным скандалом (дива внезапно отказалась петь Вагнера, маэстро не нашел понимания у западных критиков).

В Зальцбурге планомерно наращивают «русское присутствие», причем как артистов, так и щедрой публики, весьма действенную роль тут играет «Общество друзей Зальцбургского фестиваля». Не случайно юбилейную программу директор фестиваля Хельга Рабль-Штадлер всего через три дня после официального представления на родине (13 ноября) отправилась анонсировать в Россию, в рамках Санкт-Петербургского международного культурного форума. В своем выступлении 16 ноября она подчеркивала «огромную роль российских исполнителей» в программе фестиваля.

Интендант фестиваля Маркус Хинтерхойзер делает и другие акценты: юбилейный сезон носит программный девиз «Frieden» («Мир»). Как подчеркнул Хинтерхойзер, представляя программу в Зальцбурге, ему хотелось бы выразить при помощи искусства «надежду на то, что в мире возможны изменения, а в обществе – солидарность». Особенно важный для него лично пункт – «Intolleranza» («Нетерпимость») Луиджи Ноно, на тексты Брехта, Маяковского и Фучика. Дирижировать будет Инго Метцмахер. Закиданному камнями Пласидо Доминго демонстративно представят возможность выступить в концертном исполнении «Сицилийской вечерни». Свежеиспеченный лауреат Нобелевской премии Петер Хандке, чьи отношения с австрийской общественностью также оставляют желать лучшего, дал согласие на премьеру своей новой пьесы «Zdeněk Adamec».

В остальном в программе «самого изысканного, масштабного и красивого мероприятия в Европе» (как именуют Зальцбург рекламные проспекты) – все «самое-самое» (популярное, кассовое, модное и так далее), что представлено на данный момент на европейском музыкальном рынке. Так, Теодор Курентзис и его оркестр musicAeterna выступят с программой Lux aeterna (с сочинениями композиторов от Гийома де Машо и Хильдегарды Бингенской до Дьердя Лигети) и представят очередной продукт сотрудничества с Ромео Кастеллуччи – «Дон Жуан» Моцарта. Ильдар Абдразаков выступит в главной партии оперы Модеста Мусоргского «Борис Годунов» (постановка Кристофа Лоя, дирижер Марис Янсонс). Асмик Григорян споет Клитемнестру в «Электре» Рихарда Штрауса, а Анна Нетребко выступит в титульной партии в «Тоске» Пуччини. Дань юбиляру года – Людвигу ван Бетховену, со дня его рождения исполняется 250 лет – отдаст Игорь Левит, исполнив все 32 сонаты; сочинениям Моцарта посвятит свой рецитал Григорий Соколов. Это лишь некоторые из зальцбургских «хайлайтов».

А что же в Байройте? Главное событие предстоящего сезона – новая постановка «Кольца нибелунга» (последний раз тетралогия ставилась на Зеленом холме в 2013 году и ушла из репертуара под свист и овации публики в 2017-м). Как и другие байройтские новости, информация о новой команде была обнародована еще в июле. Новость многих удивила и кое-кого разочаровала: вместо Квентина Тарантино, который интересовался Байройтом (как в свое время и его коллега Ларс фон Триер), или Татьяны Гюрбачи, которая могла бы стать первой женщиной-режиссером в Байройте, постановку доверили тридцатилетнему австрийцу Валентину Шварцу.

Злые языки поговаривают, что Шварц «подвернулся под руку» руководительнице фестиваля Катарине Вагнер в нужный момент и с готовой режиссерской концепцией в руках. Правнучка основателя фестиваля, Катарина Вагнер как раз не поладила с другими кандидатами и решила дать шанс молодому таланту. Шварц работал ассистентом Йосси Виллера и Кирилла Серебренникова в Штутгарте, за пределами театрального мира его мало кто знает.

Дирижером постановки станет 37-летний финский маэстро Пьетари Инкинен. Инкинен по первому образованию скрипач, стажировался у Захара Брона в Кёльне. В качестве дирижера осуществил первую и до сих пор единственную в истории континента постановку «Кольца» в Австралии. Его «Золото Рейна» в Палермо было признано итальянской критикой «постановкой года». Но как Палермо, так и Австралия находятся достаточно далеко от Байройта. Таким образом, на Зеленом холме ожидается двойной дебют новичков, что есть не только смелый, но и рискованный шаг фестивального руководства.

Из прошлогодних постановок в программе фестиваля – «Мейстерзингеры» (режиссура Барри Коски, дирижер Филипп Жордан), «Тангейзер» (Тобиас Кратцер / Аксель Кобер) и «Лоэнгрин» – постановка Юваля Шарона, дирижировать большей частью спектаклей будет музыкальный директор фестиваля Кристиан Тилеман. Может быть, надо пользоваться моментом услышать идеального «Лоэнгрина» в Байройте: договор Тилемана истекает наступающим летом и пока не продлен. Поскольку Тилеман уже третий десяток лет проводит лето в Байройте, можно предположить, что ему это уже надоело.

Зато, отдавая дань гендерному равенству, в 2021 году на Зеленом холме должна появиться первая женщина-дирижер. Кто она – пока не говорится.

Интерес, проявленный к конкурсу, оказался огромным: 90 претендентов из 27 стран подали заявку на соискание премии, которая превратилась в одну из самых желанных международных наград для молодых дирижеров. Жюри под председательством Денниса Рассела Дэвиса отобрало девять кандидатов. 3 мая конкурсанты продемонстрировали свои навыки, исполнив два сочинения с ансамблем Österreichisches für neue musik. В обязательную программу вошла Камерная симфония № 1 Арнольда Шёнберга для 15 сольных инструментов. Также кандидаты выбрали одну из трех пьес, предложенных жюри:  “Dérive 1” для шести инструментов Пьера Булеза, Камерная музыка для 12-ти инструментов, №1 Пауля Хиндемита, “Gaspra” Беата Фуррера.

«Я удовлетворен и впечатлен уровнем семи кандидатов. У нас была долгая дискуссия, и я уверен, что три музыканта, которых мы пропустили в финал, выступят с успехом, и это станет для них первой ступенью в серьезной карьере», – заявил Деннис Рассел Дэвис.

Сергей Акимов родился в 1989 году, окончил Российскую академию музыки имени Гнесиных (класс профессора Вячеслава Чистякова), Московскую консерваторию (класс профессора Игоря Дронова), аспирантуру ГМПИ имени Ипполитова-Иванова (класс профессора Владимира Понькина) и МГК. Участвовал в мастер-классах Геннадия Рождественского, Владимира Юровского, Ховарда Гриффитса, Марка Херона, Стефана Лисснера, Владимира Понькина. Основатель и главный дирижер камерного оркестра Affrettando, главный дирижер ансамбля Mixtum Compositum, оркестра Rockestralive, приглашенный дирижер Якутского театра оперы и балета, дирижер театра «У Никитских ворот» и театра «Московская оперетта». Исполнитель ряда премьер, в том числе опер «Жених» Анжелики Комиссаренко и «Хармсфония» Дениса Писаревского. Сотрудничал с оркестрами Бранденбурга, Монпелье, Бухареста, Ростовской и Костромской филармоний, Ярославским губернаторским симфоническим оркестром, Молодежным оркестром Луиджи Керубини, ансамблем «Студия новой музыки».