Для Апергиса сольные пьесы – один из мейнстримных жанров. Несмотря на изначальную активность в области театра, инструментальных пьес у него сегодня не меньше, а сольные пьесы – это локус, где сканируются основные идеи композитора. Например, для Апергиса всегда важен человек, собственно, почему он в первый период творчества работал в лабораторном формате с музыкантами и актерами в пригороде Парижа – импровизировал, экспериментировал. Как раз там и возникла первая серия работ в этом направлении –пьесы-­портреты для коллег-­музыкантов. На новый диск из них попали пьесы 280 Mesures для кларнета и Ruinen для тромбона или тубы. В них же прослушивается еще одна его любовь – к перкуссии, составленной из фонем, вскриков, бормотания и плотных выдохов, и в инструментальных пьесах они вкрапляются в саму игру музыкантов. Результаты, правда, разные: в кларнетовой пьесе слышится больше танцевальности с диковатыми кружениями, а в пьесе для тромбона – настоящее наступление японских ниндзя с угрожающими криками «хэт!», «тай!» из подземных ниш.

Почти во всех семи пьесах диска просматривается идея говорящей музыки или, как выразилась в буклете Сильвия Вендрок, «speaking music», когда даже без реального тембра голоса сам инструмент буквально разговаривает –ворчит, щебечет или посапывает. Апергис с детства любил речь, даже если не знал точное значение слов: что в детстве, когда слушал взрослых за стеной, что в юности, переехав в Париж, когда не совсем понимал французский язык, будучи греком.

В пьесе P.S. (в названии зашифрована двой­ная игра: Pour Saxophone – для саксофона) и Pierre-­Stéphane – имя первого исполнителя) после топтания на месте в диапазоне четырех ступеней мелодия расслаивается на крайние регистры, и слышится диалог – пискляво-­птичьего голоса и бурчащего внизу. Птичьи звуки, словно нанизанные на упруго-­натянутые лески, скользят и в одной из новых пьес – Schattentheater для альта (2020), и наблюдать за этими перемещениями ­где-то в поднебесье довольно любопытно.

В период 2010-х годов Апергис особенно любил крайне высокий регистр, что слышно в The Only Line для скрипки, в моем фаворите этого диска. Исполнительница Гунде Ях-­Микко выбрала версию с электроникой и достигла завораживающего эффекта: говоря иллюстративно, изящные крохотные сверчки в ночном поле попали в мерный шелест природы. Искусно выполнена работа взаимодействия акустического и электронного звучания, и высокий регистр скрипки удачно подходит для такого органичного слияния с электроникой.

Апергиса в XXI веке очень привлекает работа с электронными звуками и программами, с тембрами, да и сама тема диджитал-­среды, роботизации. В новой пьесе для редкого инструмента контрафорте Tag ohne Nacht музыкальное «говорение» попадает в супернизкие пульсирующие регистры или дребезжащие средние, чем напоминает звуки синтезаторов, впрочем, как и сгустки красок аккордеона в игре Крассимира Стерева в Lopsided Sob, после резких механистических звуковых жестов.