Другими словами, идея «концертного исполнения» самим Вагнером вряд ли была бы одобрена. Ведь это даже не просто «Золото Рейна», представленное отдельно от всего «Кольца». Никакого Gesamtkunstwerk’а, никакой «художественной картины», декораций и костюмов, полноценного сценического действа. Да ещё и оркестр прямо на сцене, а не в «мистической бездне» оркестровой ямы! Тем самым на смельчаков-исполнителей ложится дополнительный груз ответственности – донести суть произведения без всякой помощи извне, один на один со зрителем, с музыкой. Такая постановка смотрится чуть ли не провокационнее, чем самая эпатажная современная режиссёрская версия.

Тем не менее, именно в концертном исполнении «Золото Рейна» уже не раз завоевывало сердца публики. Достаточно вспомнить постановку 28 сентября 2017 года с оркестром и солистами Мариинского театра также в КЗЧ, которая стала заметным событием музыкальной жизни столицы. Да и сам Владимир Юровский обращался к «Золоту Рейна» ещё до московской премьеры, в частности, в Лондоне в Королевском фестивальном зале (Royal Festival Hall) 27 января 2018 года с пока ещё «родным» Лондонским филармоническим оркестром, начав, таким образом, четырехлетний цикл – «Кольцо нибелунга» и опять же в концертном исполнении! Кстати, из той лондонской постановки «перекочевали» в нынешнюю московскую Любовь Петрова (Фрейя), Анна Ларссон (Эрда) и Всеволод Гривнов (Логе).

Скажем сразу: московская премьера «Золота Рейна» превзошла все ожидания. Притом, что когда выступает Государственный академический симфонический оркестр России имени Е.Ф. Светланова под управлением Владимира Юровского, планка и так поднимается на рекордную высоту. В качестве оперного дирижёра Юровский в России выступает не слишком часто, но его интерпретации – это всегда запоминающееся событие. Маэстро при его лаконичной и сдержанной манере дирижирования отличает безупречный вкус, тонкая нюансировка и творческая мудрость. Разум плюс чувства в той золотой пропорции, что только и рождает по-настоящему глубокие трактовки. При этом и «изобразительная» сторона никак не страдает. Юровскому удаётся создавать – живописать – масштабные эпические музыкальные картины, что особенно важно у Вагнера-симфониста. А при всей широте профессиональных интересов Юровского, Вагнер занимает в его репертуаре далеко не последнее место. Дирижёр уже весьма успешно воплотил «Парсифаля» (2003), «Тристана и Изольду» (2009), «Нюрнбергских мейстерзингеров» (2011). Постановка в концертном исполнении полной версии «Кольца» является своеобразным мастер-классом Юровского перед его переходом – что весьма символично! – на пост главы Баварской оперы в 2021 году.

Но пока перед нами пролог… Первые звуки вступления прошелестели в полной темноте. Постепенно на тягучих аккордах оркестра начинает «светать». Музыка ощутимо погружает слушателей в то состояния, которое описывает сам Вагнер: «Мне показалось, что я погружаюсь в быстро текущую воду. Ее журчанье представилось мне в виде музыкального аккорда Es-Dur… Пробудился я из своего полусна с жутким ощущением, что волны сомкнулись высоко надо мной. Мне пригрезилась увертюра “Золота Рейна”». Вообще при концертном исполнении многое приходится строить на ощущениях и ассоциациях. Режиссёр Ася Чащинская задействовала в постановке всё окружающее пространство зала, разбив его на несколько «миров»: земной мир богов и нибелунгов – непосредственно сама сцена перед оркестром; мир русалок-Дочерей Рейна – правый портик над сценой (финал они пели, оставаясь невидимыми, за кулисами, но также с правой стороны); мир великанов – левый портик и, наконец, мир горний, непостижимый, Валгалла, куда уходят боги по «радужному мосту» и откуда до того появляются и коварный Логе, и пра-богиня Эрда, – глубина зрительного зала.

Световые эффекты играют важнейшую роль на протяжении всего действия. Голубоватый «водяной» туман клубится над сценой ещё до начала спектакля. Первый солнечный луч, прорезавший тьму в начале оркестрового вступления, разрастается в розовое сияние утренней зари, которое постепенно сменяется на жёлтый «металлический» блеск золота. Кроваво-красное зарево – то ли огненный отблеск жарких наковален нибелунгов, то ли зловещее предзнаменование грядущих бед – разливается по сцене в момент появления Логе и Вотана перед Миме. Настоящий театр теней – сцена превращения Альбериха в змея и в жабу…

В режиссёрской трактовке была лишь одна «ложка дёгтя»: уж слишком наивно, если не сказать беспомощно убого, смотрелись золотистые картонки, призванные играть роль проклятого золота, а на деле выглядевшие дешёвыми поделками на детсадовском утреннике. Явный диссонанс при общей геометрической стройности и продуманности постановки, собравшей интернациональный состав исполнителей.

И среди них номером один, настоящим верховным божеством блистал Йохан Ройтер в партии Вотана. Датский бас-баритон, солист Королевской Датской оперы, поющий на лучших оперных сценах мира, прошёл «горнило» Байройтского фестиваля, дебютировав там в 2010 году именно в этой роли. Ройтер – эталонный вагнеровский певец, в репертуаре которого, кроме Вотана-Странника, Ганс Сакс и Голландец. Вотан Ройтера – воплощение силы, достоинства и внутреннего трагизма. Его голос, сильный, ровный, обволакивающий, – из тех, про которые говорят «бархатный». Без всякого грима, в концертном фраке, Ройтер и внешне выглядел Вотаном – могучим главой «божественного семейства». Другим «ярким лучом» «Золота Рейна» стал образ Альбериха в исполнении выдающегося мастера Сергея Лейферкуса. В своё время он уже спел Тельрамунда в «Лоэнгрине» и Клингзора в «Парсифале», да и Альберих «освоен» им уже давно – так сказать, внушительный багаж отрицательных вагнеровских персонажей. Но сам тембр Лейферкуса – мягкий, глубокий баритон – невольно сразу наделяет его персонажей своеобразным «онегинским» благородством. Его Альберих, в первую очередь, одинок и отвергнут, а не алчен и жесток. Да ещё и обманут в придачу. Поэтому и его проклятье кольцу было столь страшно и необратимо – поделом!

Но если уж говорить о том, что прозвучало наиболее инфернально-страшно… Анна Ларссон, меццо-сопрано из Швеции, снискавшая мировое признание как исполнительница музыки Вагнера и Малера, впервые вышла на оперную сцену в партии Эрды в «Золоте Рейна» ещё в 1997 году. Уже позже ею были спеты Фрика, Вальтраума, Кундри… Но Эрда, пожалуй, стала для Ларссон действительно «коронной».

Высокая фигура в чёрном медленно поднимается прямо из темноты зрительного зала, словно из недр земных. Стоя спина к спине с дирижёром, она вещает своё пророчество, повергая в трепет и богов, и зрителей. Можно сказать, что самая короткая эпизодическая партия становится самой главной: всего лишь в несколько фраз, спетых сдержанно и вроде бы бесстрастно, «минималистично», певица смогла вместить и донести до каждого из сидящих в зале трагический посыл буквально всей вагнеровской тетралогии. А ведь многие исполнители считают партию Эрды проходной! За те несколько минут, что провела на сцене Анна Ларссон, сам Вагнер бы с радостью простил «концертное исполнение», видя, что понят по-настоящему.

К сожалению, и среди солистов была своя «ложка дёгтя». Партия Фрики явно не подходит для Александры Дурсеневой, которая гораздо органичнее смотрелась бы, например, в роли Графини из «Пиковой дамы». Её голос, дребезжащий и несколько расшатанный, делал певицу похожей скорее на мать Вотана, чем на его жену. Также и образ Логе в исполнении Всеволода Гривнова вышел не вполне убедительным. Вернее, не вполне вагнеровским. Гривнов в красной шёлковой китайской куртке сделал ставку на некоторую карикатурность своего персонажа. В манере пения он злоупотреблял слишком открытым «крикливым» мелодекламационным звучанием, что более подошло бы жалкому Миме, а не «кукловоду» Логе, который собственно всю эту «игру престолов» с золотом Рейна и затеял.

Но в целом придираться к спектаклю – а «Золото Рейна» получилось во всех смыслах полноценным спектаклем! – совсем не хочется. Достоинства постановки существенно превысили любые недостатки. Два с половиной часа без антракта пролетели совершенно незаметно, на одном дыхании. И сразу захотелось продолжения! И именно в концертном исполнении! Чтобы ничто не мешало наиболее глубоко проникнуться гуманистическим вагнеровским посылом: всё зло современного – современного! – мира коренится в поклонении «золотому тельцу» и отрицании любви. Кстати, Владимир Юровский считает, что «концертный» подход к опере «позволяет сконцентрироваться на сути драмы и на красотах и находках чисто музыкальных. Не нужно видеть дракона, если можно его услышать. Для меня это эпический театр с музыкой». С этим трудно не согласиться. Что ж, эпический пролог сыгран. Ждём «первое действие»!

Власть. Обольщение