Технология оперы События

Технология оперы

В Театре имени Н. И. Сац показали «Любовь к трем цукербринам» по роману Виктора Пелевина

Здесь многое – впервые. Никогда прежде в оперной постановке не использовались AR-технологии (аббревиатура AR расшифровывается как augmented reality, то есть дополненная реальность). Сюжеты Виктора Пелевина на музыкальной сцене мы тоже еще не видели – разве что на драматической, но там иные законы. Наконец, для одного из самых академичных жанров все еще в новинку такой дикий стилевой микс, объединяющий сонористику и рэп, изысканное акустическое звучание и дискотечную электронику. Однако коллаборация молодого композитора Константина Комольцева и маститого режиссера, худрука Театра имени Н. И. Сац Георгия Исаакяна интересна не только экспериментами.

Зрителям, пришедшим за эмоциями и новыми впечатлениями, «Любовь к трем цукербринам» дарит их сполна еще до начала спектакля. У входа в зал каждому обладателю билета выдают iPad с установленным приложением для отображения AR-контента. Оставшиеся минуты до третьего звонка стоит потратить на ознакомление с инструкцией, иначе будет непонятно, как всем этим пользоваться. В принципе, ничего сложного: запускаем приложение, находим во внутренней папке нужный файл, открываем его и откладываем гаджет ровно до появления на декорациях надписи, призывающей включить дополненную реальность.

Когда же такой призыв высветится, надо навести iPad на пространство сцены и подождать некоторое время. Не сразу, но на экране все-таки должны появиться трехмерные объекты – парящие голограммы, мультяшные фигурки и так далее. Причем они взаимодействуют с настоящими предметами, изображение которых видно через камеру планшета. Потому реальность и называется дополненной.

Чтобы обновить картинку и загрузить новые AR-элементы, планшет надо опустить и поднять. Это простое, казалось бы, действие вызывает у зрителей больше всего затруднений – слишком оно непривычное. Вдобавок не всегда понятно, когда именно это надо делать. И есть некая ирония в том, что в спектакле про пагубную власть виртуального мира мы оказываемся заложниками гаджета и, как дети, тяжело и послушно учимся его использовать. Хотя некоторое мазохистское удовольствие тоже нельзя отрицать. Хочется пройти этот квест вопреки всему.

Но вот парадокс: зритель, привлеченный в театр модными словечками и предвкушением необычного «икспириенса», в какой-то момент должен перестать отвлекаться на всю внешнюю атрибутику, чтобы оценить подлинную красоту музыки и весьма небанальные идеи. «Любовь к трем цукербринам» на новом витке прогресса возвращает нас к дилемме, сформулированной еще братьями Вачовски (теперь – сестрами) в «Матрице»: что лучше – жить в комфортной виртуальной иллюзии, создаваемой Большим Братом, или в мрачной безрадостной реальности? Только вместо демонических машин, питающихся энергией человеческих тел, антагонистом и дьяволом-искусителем выступают соцсети – те самые, которые нынче запрещены в России.

Режиссерское решение, впрочем, оказывается объемнее текста либретто (автором литературной адаптации значится загадочный М. Д. – интрига вполне в пелевинском духе). Преодолев естественный соблазн сыграть на самых актуальных мемах, Исаакян собрал мозаику из разновременных символов компьютерного мира и постиндустриального масскульта. В проекциях мелькают «Сапер» и Windows-иконки 90-х, голограммы из дополненной реальности напоминают героев компьютерных игр, а одним из ключевых героев становится девушка в образе японской анимешной школьницы.

Не обошлось и без новейших трендов: на черных балахонах массовки красуются белые QR-коды, главный герой – сисадмин (на премьере его партию исполнял Андрей Юрковский, органичный и в хип-хопе, и в классическом вокале), в радиоэфире спорят три феминистки (Олеся Титенко, Татьяна Ханенко и Анна Холмовская), а террорист (Олег Банковский) появляется в желтой униформе, недвусмысленно намекающей на известный сервис доставки еды. Так что спектакль получился одновременно и злободневный, и не страдающий публицистической сиюминутностью.

Те же качества налицо и в музыке. Константин Комольцев, уральский композитор поколения миллениалов, лишь недавно заявил о себе по-настоящему громко – двойным успехом на конкурсе Союза композиторов Avanti (редкий случай: один автор забрал призы сразу в двух номинациях). И уже в тех пьесах-лауреатах была очевидна его сильная сторона: умение органично сочетать несочетаемое. Но если в ансамблевой Sommernacht электроника с ритмичными помехами появлялась исподволь, а в хоровом «Лирическом гимне» от поп-культуры было лишь само слово «ремикс» в определении жанра, в «Любви к трем цукербринам» разностилевые сегменты сменяют друг друга с самого начала и без всяких переходов. Комольцеву удается примирить рэп и спектрализм, радиоджинглы и сонористику… Почему это не разваливается и не кажется безвкусицей – загадка (вероятно, это еще и заслуга музыкального руководителя, дирижера Сергея Михеева).

И все это, вкупе с режиссерскими находками Исаакяна, создает еще один невеселый образ – картину мира, безнадежно утратившего цельность, разлетевшегося на осколки. Что, однако, с тем же успехом можно поставить авторам спектакля в вину. Мол, погрязли в эклектике. Вопрос в точке зрения.

Пожалуй, более серьезная и обоснованная претензия – иная: без либретто разобраться в происходящем и уловить связь эпизодов трудно. Но и с заветной тетрадочкой (она прилагается к программке) вопросов к сюжету у человека, не читавшего одноименный роман Пелевина, остается достаточно, и потому периодически у зрителя возникает ощущение, что суть действия и связь данного эпизода с предшествующим от нас ускользает. В такие моменты опера напоминает компьютерный винчестер с поврежденными секторами: вроде бы в целом информация не пропала, но некоторые файлы не читаются или же читаются фрагментарно.

Так или иначе, оценить и замысел, и реализацию в полной мере мы сможем, когда будут показаны другие части футуристической трилогии «Я, робот», начатой «Любовью к трем цукербринам». Вторым эпизодом станет голографический балет «Двухсотлетний человек» по роману Айзека Азимова, а финалом – компьютерная драма «О-Н-А» по фильму Спайка Джонза. Сможет ли этот амбициозный проект, осуществленный благодаря гранту Российского фонда культуры, переформатировать отечественный музыкальный театр? Узнаем осенью. Но перезагрузка уже стартовала.

Не каприз События

Не каприз

Двадцать четыре каприса Никколо Паганини звучат в концертах очень редко. Тем интереснее было услышать их в исполнении отважной ученицы Эдуарда Грача Агаши Григорьевой

Премии для дам и кавалеров События

Премии для дам и кавалеров

На Новой сцене Большого театра состоялась церемония вручения Российской оперной премии «Casta Diva»

Путешествие к «Другим берегам» События

Путешествие к «Другим берегам»

В Новосибирске прошел IV Всероссийский театральный фестиваль новых музыкальных проектов

Зима близко События

Зима близко

О мировой премьере нового опуса Алексея Сысоева в «ГЭС-2»