В поисках второго «я» События

В поисках второго «я»

В Самарском театре оперы и балета прошла премьера оперы «Бал-маскарад», отложенной год назад из-за пандемии

Блестящие маски-шлемы зловеще мерцали со сцены, меж зеркал бродил странный карлик, переживая за поступки героев, на заднике крутились загадочные геометрические символы – постановка Филиппа Разенкова заставляла зрителей быть в постоянном напряжении, разгадывая психологические задачки.

Как известно, Верди писал свою оперу про шведского короля Густава, застреленного на балу заговорщиками. По цензурным соображениям действие перенесли затем в Бостон, главного героя переименовали в Ричарда и сделали губернатором. Далеко не всегда постановщиков интересует реальное место действия, но у Разенкова возникла ассоциация с другим известным убийством – Джона Кеннеди, и поэтому реалии Дикого Запада то и дело проступали в костюмах (автор Татьяна Ногинова) и повадках персонажей. Что же касается лаконичной сценографии Эрнста Гейдебрехта, то она скорее давала намек на место действия, чем этнографически его иллюстрировала.

«Для меня Ричард – отрицательный герой», – говорит режиссер. – «Его чувства к Амелии поверхностны, как и у Ренато, который относится к жене, как к собственности, и мстит из злобы и ревности. Именно Амелия для меня достойна сочувствия, она жертва двух эгоистичных мужчин». Исходя из этой концепции, Разенков выстраивает драматический рисунок ролей. Ричард легкомыслен, стремится очаровывать, и этот характер легко удается «примерить» на себя Ивану Гынгазову, тенору из московского театра «Геликон-опера». Вокруг него вьется паж Оскар, превращенный в эффектную любовницу а-ля Мэрилин Монро. Правда, имя осталось прежним, мужским – Оскар, «но тут уж ничего не поделаешь», – улыбается режиссер.  Платиновая блондинка в исполнении Ирины Янцевой всем бы хороша: пластична, убедительно играет роль преданной и заботливой  секретарши, «смахивающей» пылинки и подающей галстуки. Музыку для Оскара Верди написал почти опереточную, забористую, и артистка явно пережимает, отчего острота и пикантность подменяет звонкость и звучность голоса.

Первое действие оперы движется близко к тексту Верди, и зритель даже не подозревает, какой подвох готовят ему постановщики. Лишь в конце сцены в пещере у колдуньи, когда Ричард получает предсказанье о смерти от руки друга, Ульрика (солистка Большого театра Агунда Кулаева) надевает на него то ли маску, то ли очки для геймера, намекая на необходимость вглядеться в себя, в свои поступки со стороны. Именно эта тема становится центральной в двух следующих актах, оказываясь визуальным контрапунктом основному сюжету. Лилипут, карлик или, как в программке, «Альтер эго Ричарда» (мимическая роль в исполнении фотографа Виталия Нуштаева) – нужен режиссеру для того, чтобы разоблачить суть натуры главного героя и в то же время намекнуть, что он морально не безнадежен. В принципе, с этим и так справляется Иван Гынгазов: поддавшись минутному любовному опьянению от признания Амелии, он в конце спектакля предстает вполне раскаявшимся и осознавшим, что долг и честь превыше всего. Певец не только актерски, но и вокально справляется со своей партией легко, получая удовольствие от ощущения полной свободы владения материалом.

Украшением спектакля стал солист Мариинского театра Владислав Сулимский, спевший Ренато – военачальника и наперсника губернатора. Очевидно, что Верди интересовала трансформация отношений между героями: от безусловного поклонения Ренато до мгновенно вспыхнувшей в нем ненависти к другу, вторгнувшемуся в его личную жизнь. Для его центрального монолога в третьем действии Разенков находит удачный ход: в кабинете висит портрет губернатора, который, как у Оскара Уайльда, на наших глазах утрачивает благообразный облик, покрывается трещинами (все это эффектно воплощается с помощью видеотехнологий). Мощный баритон Сулимского вошел в хороший резонанс с оркестром, вместе с главным дирижером Евгением Хохловым они нашли интересные краски в  разыгравшейся драме. Боль, отчаяние, угрозы в дуэте с опозорившей его супругой, наигранное безразличие в диалоге с Оскаром на балу – все это ясно читалось  в интонациях певца. Говоря о точности ансамбля и взаимодействия оркестра с певцами, хочется отметить само качество игры: было много по-настоящему красивых моментов, например, выразительные соло виолончельной группы или здорово сделанный внезапный динамический всплеск в конце, когда Ричард умирает и прощает убийцу.

Главную женскую роль на первом спектакле воплотила солистка Самарского театра Татьяна Ларина. Обладательница такого «говорящего» оперного имени оправдала это вполне и певчески достойно выступила в ансамбле с гостями из столиц. Рисунок роли у Амелии не столь разнообразен – так уж поступил композитор, сфокусировав все ее мысли на жестоком выборе: семья, долг или запретная любовь. Ларина вполне справилась с этой психологической задачей, акцентировав внутреннюю надломленность своего персонажа.

А что же Альтер эго Ричарда? Откровенно говоря, введение его в эту историю не добавило особой глубины концепции, то же можно сказать и о появлении во втором  и третьем актах молчаливой фигуры Ульрики – то ли ворожащей, то ли сопереживающей запутавшимся в своих проблемах людям. Эти приемы, неоднократно используемые в режиссуре, вызывали больше вопросов и даже отчасти мешали отдаться эмоциям, которыми столь богата музыка «Бала-маскарада». Казалось, что режиссер немножко стеснялся того, что ничего «не переиначил» у Верди, не перенес действие в клинику, отель или в инопланетные сферы, и поэтому решил как-то «оживить» действие. На самом деле ему вполне удалось и без «посторонних элементов» внятно и интересно развернуть перед нами всю эту драму и дать возможность певцам создать яркие образы. Хороши были и некоторые массовые сцены, например, в момент, когда заговорщики обнаруживают на кладбище лже-Ричарда с прекрасной незнакомкой и разоблачают их. Воспользовавшись лексикой мюзикла, он вместе с хореографом Алиной Мустаевой придумал колоритную мизансцену с зонтиками, с которыми хор вьется вокруг жертв. Эффектно поставлен и финал: гости на балу надевают маски из осколков стекла – не те, что мы носим сейчас в метро, а традиционные – на глаза. Чтобы отзеркалить все наносное и «затянуть» зрителя в параллельное измерение, призвать вглядеться внутрь своей души.

Без страха смотреть на небо События

Без страха смотреть на небо

На Камерной сцене Большого театра представили «диалог» двух опер послевоенного времени

Пасха. Классика. Туризм События

Пасха. Классика. Туризм

С 1 по 9 мая в Ярославле прошел ХIII Международный музыкальный фестиваль Юрия Башмета

На тихом морском берегу События

На тихом морском берегу

Владимир Юровский приурочил фестиваль к 50-летию со дня смерти Игоря Стравинского

Второе рождение Александра Невского События

Второе рождение Александра Невского

На фестивале Юрия Башмета в Ярославле отпраздновали 800-летие Александра Невского