В титрах не значится Презентации

В титрах не значится

Либреттист Лоренцо Да Понте стал центральным персонажем оперы

Опера «Феникс» Тарика О’Ригана была написана по заказу Хьюстонской Гранд-оперы на либретто режиссера Джона Кэрда, который и стал постановщиком мировой премьеры в Хьюстоне весной 2019 года. Видеозапись постановки не издана: театр пока что надеется продать или сдать спектакль в аренду; живая аудиозапись под палочку Патрика Саммерса вышла на лейбле Pentatone в цифровом формате; партитура не опубликована, но для исследовательских целей доступна.

История вращается вокруг открытия первого в США оперного дома – это, в самом деле, случилось в Нью-­Йорке в 1833 году на деньги, собранные Лоренцо Да Понте, который за четверть века до этого перебрался в Америку. Впрочем, для мира он так и остался моцартовским либреттистом, то есть фигурой дважды второстепенной – в тени идеального гения, да еще и со вспомогательной профессией.

«Где же мое имя? Где наше имя?» – возмущается Да Понте в опере, читая рецензию на «Дон Жуана». Исторический Да Понте, ориентировавшийся на лучшие литературные образцы, искавший способы превратить либретто не в инструмент, а в искусство, драматург и поэт, независимый мыслитель и горький сатирик, с такой постановкой вопроса не согласился бы; О’Риган и Кэрд дают ему три часа на то, чтобы доказать почтеннейшей публике, почему это несправедливо. Для этого им приходится сочинить сразу две оперы: рамочную и оперу-в-опере, якобы на музыку сына Да Понте Энцо (настоящий Лоренцо-­младший к музыке отношения не имел) и либретто самого Да Понте, генеральную репетицию которой мы слушаем на сцене готовящегося к открытию театра. Оба Да Понте поочередно исполняют на метасцене роль старшего Лоренцо; оба играют самих себя – Лоренцо и Энцо. Обе оперы называются «Феникс» и посвящены биографии Да Понте; обе средней руки – Да Понте метакритикует творение сына и работу «не вполне трезвого» дирижера, публика в зале (и реальном, и гипервложенном) хихикает.

Увы, опера о либреттисте – возможно, единственная в мире, – не реабилитирует профессию и не объясняет, чем эта профессия важна. Авторам гораздо интереснее личность Да Понте, которая как будто бы самим фактом своей неоднозначности должна легитимизировать писательство автора. Впрочем, это уже изрядное завоевание: из обширнейшей биографии Да Понте в фокусе оказываются обычно только пять венских лет, а ведь в его жизни было все, что могло случиться с европейцем того времени, и многое, что не могло: дружба с Казановой, принятие католического сана, свадьба в синагоге, изгнание с родины, побеги от кредиторов, странствия по Европе и отъезд в Америку. Да Понте дожил почти до девяноста лет и последнюю треть жизни провел в США – стране, которая была младше его почти на тридцать лет, – отчасти пытаясь привить Новому свету культуру Старого, отчасти торгуя бакалеей, фарфором и книгами.

Либретто Кэрда – что для внешней, что для внутренней оперы – никак не могло бы быть написано рукой этого утонченного эрудита с колоссальным профессиональным и жизненным опытом. Где Да Понте купался в богатствах одного языка – Кэрду не хватает трех (к английскому, итальянскому и латыни приходится добавить пару реплик по-немецки), где Да Понте находил небанальные и емкие слова, восхищавшие эстета Сальери и озабоченного репутацией Мартин-и-­Солера (да и весь просвещенный мир времен кайзера Иосифа), –Кэрд ударяется в дотошные подробности и многословие, где Да Понте исподволь шутил и издевался – Кэрд впадает в мелодраматичную серьезность. Вместо самоиронии у Кэрда –метаирония: реплики вроде «в опере никому нет дела до баритона» (Да Понте – баритон Томас Хэмпсон, Энцо – бас-баритон Лука Пизарони) или негодование центрального персонажа по поводу попытки сына изобрести супертитры («публика понимает итальянский и так – а если нет, тем хуже для нее!»).

Музыка О’Ригана идет за текстом (prima le parole, как постулирует главный герой оперы) и тонет в нем. За бесконечными стилизациями, от Моцарта, призванного отвечать за все хорошее, до Генделя, призванного отвечать за все скучное, и Прокофьева, ­почему-то призванного отвечать за все современное, собственный голос О’Ригана исчезает. Нет возможности поиграть в тот или иной стиль как следует (все же за почти вековую жизнь Да Понте композиторы чего только не понаписали); нет смелости для отступления от привычного формата спектакля в большом оперном доме (не зря хьюстонский театр называется Гранд-опера) – с распеванием примерно разборчивого нарративного текста на музыку. Но нет и времени (за триста страниц клавира) и на запоминающиеся мелодии. «Помни, публика их любит», – напутствует персонаж Да Понте своего сына; «Эка невидаль», – отвечает тот.

Впрочем, оперу ли написали О’Риган и Кэрд? В самом ли деле в разгар XXI века не нашли ничего интереснее метатеатра и двой­ного пыльного занавеса?

Конечно, «Феникс» – совсем не метаопера. Такая рефлексия о жанре (а только это всерьез и захватывает авторов) возможна только за пределами жанра. Как персонаж Моцарт может быть героем пьесы, фильма, комикса и даже рок-оперы – главное, чтобы не соперником композитора. Да Понте тоже, разумеется, не может быть оперным либреттистом в рамках оперы. Талант персонажа должен быть макгаффином, иначе будет неловко.

«Феникс» О’Ригана и Кэрда, кажется, заблудился ­где-то между жанрами; постоянный вопрос «кто я?», которым задается главный герой, постоянная смена идентичностей, сама двуликость этого героя – молодого и старого Лоренцо, – это и есть настоящий метауровень в «Фениксе». Многофигурное и торопливое повествование с любовью и обилием риторики, хотя и почти без крови, гораздо более сродни «Гамильтону» Лин-­Мануэля Миранды, взорвавшему Бродвей в последние годы, – тоже с американским мигрантски-­патриотическим пафосом, текстом для отдельного чтения, тоже почти без песенок и c постоянными переодеваниями.

Опера в Америке пытается удержаться в парадигме, во многом придуманной Лоренцо Да Понте, и из-за этого теряется в безвременье и беспроблемности коммерческого жанра –в то время как мюзикл, напротив, на всех парах летит в будущее, говоря об актуальных проблемах острым языком современных поэтов и пока робко, но все смелее приглашая серьезных режиссеров.

Догонит ли опера, европейская эмигрантка, детище американской культуры, и что сможет ему подарить? Театр Да Понте просуществовал три года и был продан за долги – но опера в Штатах прижилась и полюбилась. Что сможет «Феникс» и кого привлечет, покажет время.

Зенитные фонари над Московской филармонией Презентации

Зенитные фонари над Московской филармонией

Что таится за слоями краски на фасаде Зала Чайковского, рассказывает главный архитектор проекта реставрации

Как вокалисту сделать качественную запись для конкурса? Презентации

Как вокалисту сделать качественную запись для конкурса?

Режиссер музыкального театра Дмитрий Отяковский с детства увлекается миром кино и звукозаписи.

В стороне от банальностей мейнстрима Презентации

В стороне от банальностей мейнстрима

Французский звукозаписывающий лейбл Aparté был основан в 2008 году Николя Бартоломе.

Ода попечительству и благотворительности Презентации

Ода попечительству и благотворительности

Благотворительный фонд поддержки Уральского академического филармонического оркестра отметил свое 25-летие