Персона
ЕК Валерий Кузьмич, 55 лет хору — это значительная веха, учитывая, что вы создатель и бессменно стоите у руля все эти годы. Как все начиналось?
ВП Мне в училище очень повезло с педагогом по вокалу. Тогда туда пришла работать Татьяна Дмитриевна Смирнова. Она очень многому меня научила с точки зрения понимания звука. Я тогда уже слушал на пластинках записи того же хора Роберта Шоу, и у меня сложилось свое представление о звуке. И был практический опыт: я ходил в Дом медиков, где теперь театр «Геликон-опера». Там занимался вокальный коллектив, где пели врачи. Я им помогал делать ансамблевые номера: квартеты, квинтеты. А поступив в консерваторию, я собрал из сокурсников свой ансамбль по просьбе Владимира Васильевича Протопопова: он делал расшифровки старинной музыки и их нужно было озвучить и записать в нашей консерваторской студии звукозаписи. А потом, когда кафедра камерного ансамбля проводила цикл исторических концертов, им понадобился хор. Завкафедрой Алексей Лукич Зыбцев обратился тогда к Владиславу Геннадиевичу Соколову. Он руководил консерваторским хором. Он отказал, сказал, что нет времени, но посоветовал обратиться ко мне: «Есть студенческая шарага, может быть, они споют».
ЕК Концерт состоялся 1 декабря 1971 года в Малом зале консерватории. От него вы и ведете точку отсчета истории вашего хора?
ВП Да, именно так. Нас тогда многие услышали, оценили. Давид Федорович Ойстрах, например, дал такой отзыв: «Мне кажется, у этого коллектива большое будущее». Ну и пошло-поехало. Мы стали выступать, пели много старинной музыки, участвовали в разных сборных концертах.
ЕК Но это все шло на энтузиазме? Такая благотворительная история? А как молодой хормейстер зарабатывал на жизнь?
ВП Я работал у Александра Пономарева в его детской хоровой студии «Весна», а затем ушел в Театр оперетты, как раз в том же 1971 году.
ЕК В 1975 году на международном конкурсе «Гвидо д’Ареццо» в Италии ваш хор и вы заняли первое место. И тогда в прессе о вас написали: «Это подлинный Караян хорового дирижирования, обладающий исключительно яркой и гибкой музыкальностью». Сравнили с Караяном, не с Арнонкуром — провели аналогию с определенным стилем, масштабным, даже диктаторским. Вы вот сами как считаете, для хорового дирижера какие качества самые важные?
ВП Слышать свой хор, слышать свой звук. И добиваться этого.
ЕК А вы, как руководитель хора, по какому принципу отбираете себе певцов?
ВП Главное — качество голоса. Я воспитывался на традициях синодалов, о которых мне много рассказывал Константин Петрович Виноградов. Когда я создавал свой хор, то ко мне ходили не только вокалисты, но и теоретики, композиторы. Некоторые сейчас стали маститыми учеными, как Михаил Сапонов. Но наш хор и тогда уже отличался от многих коллективов, которые были в Москве, а я уже тогда не воспринимал стиль пения, которое условно называю «мяуканьем». Конечно, с маленькими голосами легче интонировать. Весь Запад почти так поет, ну, может быть, кроме Америки и Италии. Почему? Потому что там любительские хоры: люди после работы приходят в свое удовольствие попеть. И неплохо поют. Я работал с одним таким коллективом — хором Европы. Тысяча человек. Но мне важно красивое, объемное, насыщенное звучание голосов.
ЕК Валерий Кузьмич, у вас сложилась экосистема: свой хор, свой оркестр. И, в отличие, скажем, от многих других руководителей, вы к своему хору других дирижеров не очень-то пускаете, и с чужими оркестрами коллектив не выступает…
ВП Не соглашусь. Когда в Большом театре готовили «Песни Гурре» Шёнберга, для исполнения собирали сводный хор, и наши певцы тоже приняли в этом участие. Дирижировал Николай Алексеев из Петербурга — и очень удачно. А в прошлом году, когда в Московской филармонии ставили «Лоэнгрина» с Михаэлем Гюттлером, нас снова пригласили, и наш хор там пел. А также участвовал в исполнении Девятой симфонии Бетховена совместно с хором Большого театра под управлением Валерия Гергиева. Что касается зарубежного опыта, то у нас бывали совместные выступления с американскими коллективами.
Но, понимаете, как бы это сейчас правильно выразить: я не люблю, когда происходит получитка с листа. Знаете, как говорили про орган — большой, мохнатый, ревет, и хорошо. Нам в свое время ставили в упрек: что это за хор, у которого все слышно? Можно сесть и записать, как диктант, всю фактуру. Хор же — это когда «громко и ничего не понятно». У меня другая позиция в этом вопросе. Сейчас, к счастью, многое меняется.
ЕК Когда в 1990 году ваш хор объединился с Симфоническим оркестром Министерства культуры в Капеллу, то вы ведь, наверное, больше времени стали посвящать оркестру?
ВП На это отвечу так. Мариса Янсонса, который возглавлял одно время оркестр Консертгебау и оркестр Баварского радио, как-то тоже спросили, какой он предпочитает коллектив. И он сказал: «Оба. Это же мои дети». Я, как говорится, «раб лампы». Я получил то, что хотел: хор и оркестр. Я хотел иметь возможность дирижировать мессы, реквиемы и симфонии Бетховена, Брукнера, Брамса… И я это делаю. Как вы знаете, я делю свой день между оркестром, с которым репетирую в первой половине дня, и хором — с ними работаю обычно с трех часов дня. А вечером еще приходят солисты на спевки.
ЕК Напряженно! Давайте тогда обсудим репертуарную стратегию. Наверное, нет такой музыки — ну, может быть, только самой современной, — которую вы не исполняли. Есть ли у вас некая фокусировка на определенных композиторах, может быть, на стилях, которые вам лично близки?
ВП Выбор программ сейчас зависит от самых разных обстоятельств. Наш генеральный директор Госкапеллы Александр Шанин взял на себя все переговоры с площадками, и я представляю, насколько ему это сложно, так как приходится искать компромиссы, чтобы учесть и пожелания залов, и наши творческие интересы.
В свое время не давали исполнять Малера, говорили, что он никому не нужен, это скучно. Теперь меня каждый год просят, чтобы я играл Малера, в частности Восьмую симфонию. В начале 2000‑х считалось, что оперы в концертном исполнении не надо делать, потому что есть театр. Теперь каждый год у нас свои абонементы именно из оперных названий. Все меняется.
ЕК В прошлом году вас приглашали участвовать в проекте Musica sacra nova Фонда Николая Каретникова. Там нужно было подготовить уже заранее придуманную программу. Вас это не смутило — диктат организатора?
ВП Если интересная идея и у нас есть время, то мы готовы влиться в проект. А к тому же это было не бесплатное выступление, что в нынешнее время госзаказа тоже важный фактор. Но бывает, что поступает предложение быстренько, за пару дней что-то на живую нитку выучить и идти на сцену. Я отказываюсь. Ведь у хора есть, между прочим, определенная специфика впевания материала. То, что оркестр может подготовить за неделю, даже за пару репетиций, хор, возможно, потратит на это полгода-год. Конечно, вы можете считать, что я устарел с таким подходом, но взять ноты и издать какие-то звуки — это одно, а сделать осмысленно, красиво — на это требуется время. Возьмите любого профессионального певца, он по полгода учит оперную партию. Голос — это другой инструмент.
ЕК Сегодня жить в таком ритме немодно.
ВП Я не гонюсь за модой. Нужно иметь время погрузиться в музыку, выстроить ее, пропустить через себя, иначе ни исполнители, ни публика не получают никакого удовлетворения.
ЕК В 1970‑е годы, когда вы начинали свою карьеру с хором, духовная музыка была под запретом в СССР. Потом, когда идеология поменялась, все бросились ее петь в концертных залах, для которых сочинения Бортнянского, Чеснокова, Рахманинова не были предназначены. Но в наши дни кажется, что духовные сочинения лучше петь в храмовых пространствах, там она и воспринимается лучше. Как вы считаете?
ВП Мы с успехом пели Чеснокова, Калинникова в Большом зале консерватории. Этих композиторов, по сути, плохо знают, но говорят — не надо, это неинтересно. Мотеты Брукнера — это скучно. А кто их слышал? Почему руководители залов хотят отрицать заранее то, чего не знают? Есть огромные пласты великолепной музыки, заслуживающие внимания музыкантов и публики. И петь их возможно и в концертных залах, и в соборах — все зависит от качества и интерпретации.
ЕК За более чем полвека работы ваш хор эволюционировал? Есть ли какие-то краеугольные вехи на творческом пути коллектива?
ВП Знаете, я отвечу так. Путь этот не был усеян только розами. Приходилось и сейчас приходится бороться за выживание. У нас до сих пор нет нормальной репетиционной базы. Я двадцать лет реставрировал церковь Троицы в Кожевниках, мы должны были туда переехать. Я купил два органа… Но все пошло прахом. Я закладывал капсулу в фундамент Московского международного Дома музыки вместе с Юрием Лужковым и Валентиной Матвиенко — Капелла должна была стать одним из творческих резидентов нового концертного комплекса. Мы ничего не получили. Когда мы базировались в ДК «Меридиан», то с крыши могла литься вода, когда оркестр играл на сцене… Теперь из-за пожара в нашем помещении на Пятницкой улице хор опять скитается по друзьям: мы федеральный коллектив, но это помещение принадлежит Москве, и помочь с ремонтом нам особо некому. Но мы надеемся, работаем, готовимся к юбилейным концертам.
ЕК Давайте не будем расставаться на грустной ноте. Летом хор съездил на гастроли в Китай — я читала, что там проходил масштабный фестиваль.
ВП Да, XVIII Китайский международный хоровой фестиваль в Пекине. Хор участвовал в гала-концерте открытия фестиваля, прошедшем в Государственном Большом театре Китая. А потом был сольный концерт в Университете Цинхуа, где наши певцы пели русскую классику и часть из кантаты китайского автора Сянь-Синхая. В этот раз туда поехал наш хормейстер Сергей Вепринцев и дирижер, мой консерваторский ученик Максим Мохорев. Я очень рад, что был успех и наши музыканты вернулись окрыленными.
ЕК Вы не сразу определились с юбилейной программой хора. Обсуждались варианты с Торжественной мессой Бетховена, но в итоге на концерте в день рождения 1 декабря будет иной расклад?
ВП Споем в моем любимом Большом зале Московской консерватории акапельные хоры Бортнянского, Танеева, Рахманинова, Брамса, Брукнера — такую мини-антологию хоровой музыки, а во втором отделении хор примет участие в кантате «Весна» Рахманинова. А поскольку юбилей хора совпадает с 35‑летием создания Госкапеллы, то оркестр также сыграет «Симфонические танцы» Рахманинова. Но у нас будут и другие юбилейные программы: 17 октября в Зале имени Альфреда Шнитке в ММДМ споем «Всенощное бдение» Рахманинова, а 23 ноября в Концертном зале имени П. И. Чайковского вновь ставлю Восьмую симфонию Малера.
