События
Синонимом финального концерта «Недели современной музыки» могло бы стать слово «крик» (почти как на картине Эдварда Мунка). «Кричали» хор, аккордеон, ударные, оркестр. Но для эмоций нужен повод.
Нарастание накала началось с Enigma Беата Фуррера – хоровых эпизодов на тексты загадок Леонардо да Винчи, где «шифр» слышен в самой сборке материала. Произнес этот манускрипт хор из трех вокальных ансамблей – De Karburetors, Noēsis и Renaissance Voices. В первой части отдельные слоги, а также согласные передавались по цепочке от сопрано к басам. Быстро, четко, почти не соединяясь – как сухое perpetuum mobile. Третья часть хоральна, с проникающим, словно свет, громким возгласом верхнего голоса. В заключительной, шестой части расслушивается ракоходная инверсия первой части. Голоса переливаются снизу вверх, мягко, плавно, а когда достигают кульминации – сливаются в пронзающий качающийся аккорд.
Аккордеон Романа Малявкина перехватил этот громогласный хоровой итог. Подражая человеческим голосам, еще не успевшим раствориться в воздухе, он взял кластер: так началась соната Et exspecto Софии Губайдулиной. Аккордеон здесь «дышащий», «говорящий», «сопротивляющийся». Подобно живому организму, то глухо втягивает воздух, то кричит, то вдруг переходит на мелкую фактуру скороговорки, будто пытаясь успеть высказать то, что уже никто не услышит.
Кажется, все развалилось на кирпичики. Есть ли шанс вновь выстроить устойчивую ось? Осуществить это пытается Третий струнный квартет Джачинто Шельси, но композиторская задача добиться унисона нескольких инструментов оказывается непосильной. Четверка артистов ансамбля im Spiegel пытается «прочертить» единую линию, но та постоянно «съезжает». Дрожащие унисоны, мельчайшие хроматические сдвиги не дают музыкантам найти опору. Хотя в этой диссонирующей звуковой материи, как ни странно, ощущается некоторый потенциал для стабилизации.
Без внутренней опоры не может быть голоса разума – остается либо молчать, либо кричать. Георг Фридрих Хаас выбрал второе и задал своим сочинением вопрос: «Кто, если я закричу, услышит меня»? Ансамбль im Spiegel «кричал», зал – внимал. Владислав Шумихин вел партию ударных как нервный монолог, а дирижер Иван Худяков-Веденяпин наращивал звучание оркестра до всепоглощающего абсолюта.
И теперь уже «закричал» зал. Весь вечер, по предложению ведущего Богдана Королька, слушатели сдерживали аплодисменты, копили силы к финалу. Оркестровый натиск сломал четвертую стену, став практически отдельным номером – самым современным, поскольку родился он буквально на глазах.
