Контркультура
Казалось бы, брит-поп если не умер, то остался в своих временах, пик коих пришелся на 1994–1997 годы. Свободные и бурлящие девяностые, кожаные куртки, обувь Dr. Martens, музыкальная пресса еще на бумаге, а не в сети, расцвет MTV и рейвов. Ностальгическая улыбка, как молоды мы были и, каждый тайно мнит, в душе остались, все понятно. Нет вроде бы особых, кроме как «под настроение», причин переслушивать. Но и открещиваться от грехов молодости поводов тоже явных нет.
То время вообще кажется мне очень интересным. Как у нас сейчас вал публикаций, художественного и нон-фикшн осмысления «феномена 90-х», так отдельно можно изучать и западную музыку тех лет, ее быстрый взрыв и долгое затухание. Собственно, осмысление это и есть, конечно. Из недавних опытов – огромный том Джона Харриса «Последняя вечеринка: Бритпоп, Блэр и упадок английского рока», вышедший в 2025-м в издательстве «Кабинетный ученый».
Вопрос ли это все той же самой поколенческой ностальгии или нет, но почти объективно говоря, с тем извержением звезд, что было тогда, могут поспорить только хипповские 1960‑е и частично глэм и панк 1970‑х. В 1980-1990-е в лучшей форме были все апостолы рока: Боуи, Queen, U2, Pink Floyd, Rolling Stones. Кто вроде бы давно почил, того воскресили – Джонни Кэш милостью Рика Рубина выпустил свои лучшие альбомы. Стадионная музыка, громкий рок? Guns N’ Roses, Оззи и еще на любой вкус. Камерная и аутистская? R.E.M. и Radiohead. Маргинальная и авангардная? Джон Зорн, Диаманда Галас и еще россыпь имен андеграунднее. Гранж, брит-поп, трип-хоп, транс и эмбиент. Возможно, сейчас будет старческое брюзжание и подслеповатость, но нынешний музыкальный небосклон звездами так не исполнен – будто тогда было утыканное яркими и над тобой прямо висящими огромными светилами небо южного полушария, а мы сейчас выкинуты под северное, звездами скудное.
И я не зря упомянул все остальные жанры скопом. Брит-поп не синхронистичен другим жанрам, демократично пил пиво и бутузил в клубах, но ведь все происходило рядом, из реторты в реторту перетекало. Меланхоличный трип-хоп – великая бристольская троица Portishead, Massive Attack и Tricky, и что-то поменьше, от попсоватых Moloko, Morcheeba и Lamb, через техно DJ Shadow до более странных и бегущих определений Sneaker Pimps или тех, кто вел этот саунд в мрачное подполье, в сторону скрещения с дарк-эмбиентом и даже индастриалом. Трип-хоп можно, далеко не ходя и не шибко притягивая, счесть таким похмельным выходом, прощальной песнью, приступом грусти после громкой, бравурной и позитивной вечеринки брит-попа. Музыка после конца вечеринки вообще имеет больше шансов на долголетие, посему и коллективы эти сдались гораздо позже, чем брит-поповцы. Portishead, увы, уже ничем не повторили тот прыжок выше собственной головы, а эксперименты Бэт Гиббонс то с классикой («Симфония печальных песнопений» Хенрика Гурецкого), то с различными сессионными составами, к сожалению, слушаются только из уважения к ней. Зато Massive Attack были по-хулигански бодры, вот даже Летова перепевали. Tricky же (русский перевод его автобиографии с признаниями в любви к России тоже недавно вышел) преодолел все свои внутренние и внешние кризисы и практически пахал, выпускал и выпускает диски, ездит в туры.
Все это было как один такой большой день. Днем – фестиваль где-нибудь в английской глуши с брит-попом на сцене под открытым воздухом, грязь, дождь, море пива и очереди в туалет. Вечером и ночью – техно, кислотная музыка и рейв в клубе. А после, в час между собакой и волком, на проигрывателе – трип-хоп. Музыка, кажется, вообще неотделимая от потрескивания иглы на заезженном виниле в каплях виски, а конверт рядом, на одной полке со старыми нуарами и новым Вонг Кар-Ваем. Битовая психоделика современного клуба сменяется джазовым туманом клубов времен давно ушедших.
Да и не так уж все далеко это от брит-попа. И все тусовались со всеми, и самый известный клип Pulp был снят на танцполе. Брит-поп то флиртовал с конкурирующе громким успехом техно-музыки, то уходил в трип-хоповую смурь на отходняках.
Брит-поп был действительно явлением, такой точкой сборки для смежных и даже далеких музыкальных жанров хотя бы в силу своей социальности и политической ангажированности. Возникший (очень рок-н-ролльная история, просто архетипическая!) как реакция, протест против глухих годов тэтчеризма, невозможности какой-либо реализации для молодых. «Я видел, как люди моего поколения со школьной скамьи пересаживались на пособие по безработице», – делился Джарвис Кокер из Pulp. Брит-поп недолго бегал холостым: в Америке бушевал гранж, нужен был достойный ответ. Тони Блэр же, и сам в молодости поигрывавший в группе Ugly Rumors, подсуетился и решил отработать сразу две задачи. И Англию на внешнем рынке сделать снова модной, как во времена свингующего Лондона (и цвета британского флага появились как на гитаре Ноэля Галлахера из Oasis, так и на одежках даже Spice Girls), и молодой электорат привлечь. И отправились приглашения Галлахеру и фронтмену Blur Албарну посетить его под камеры на Даунинг-стрит. К чести наших героев, они побывали, но восторга не испытали. Рокеры и государственные деятели в очередной раз не образовали коалиции, и слава за то рок-богам. Брит-поп сам по себе побуянил и умер, на поминках правительственные телеграммы не зачитывали.
Но – раз, и вдруг вернулся сейчас. Когда его никто не ждал. Почему? Та мода, что, по словам кутюрье, циклична и повторяется раз в несколько десятилетий? Тот отчасти коммерческий и просто унылый мотив, что все распавшиеся/многолетне неактивные команды когда-нибудь вновь собираются ради напоминания о себе и пополнения счетов? Не тэтчеризм, но тоже не шибко радужное положение дел в Британии и вообще в мире? Или (как закидывают и муссируют время от времени понятие нового Средневековья) «девяностые 2.0»? Причины могут быть все, другие вообще, но вот пожалуйста – и альбомы, и концертные выступления великой брит-поп-четверки! И еще какие: просто так, раз послушав, со счетов никак не списать.
Oasis, главные бузотеры брит-попа (что не только вели войну, и не всегда дипломатическими методами, с Blur за звание главной брит-поп-группы страны и мира, но и между собой, братьями Галлахерами, могли устроить драку вплоть до отмены концерта), молчавшие много лет, в 2024-м объявили о воссоединении. В следующем году они начали давать концерты и даже намекают на новый альбом в 2027-м.
Сами Blur не распадались (последний альбом датирован 2023 годом), а Деймон Албарн был активен как никогда. Играл вместе с музыкантами из Clash и Verve в супергруппе The Good, the Bad & the Queen, а другой его проект, Gorillaz, с рисованными персонажами-фриками и раздолбайской, но интересной музыкой, и вовсе взял кучу заслуженных наград. Gorillaz, кстати, прямо сейчас колесят в мировом турне. Албарн вообще все эти годы фонтанировал энергией, не останавливаясь: собирал те или иные коллаборации, спродюсировал других, поставил оперу об алхимике Джоне Ди, записал альбом конголезской музыки… Но и это не все: Алекс Джеймс из Blur анонсировал тур 2026 года с названием (внимание!) Britpop Classical, а у самих Blur в конце апреля выходит концертник. Ходят и слухи об их записи в проекте War Child.
По активности с Албарном может соперничать только Джарвис Кокер из Pulp. Самый, пожалуй, изысканный персонаж брит-поп-сцены, этакая реинкарнация Оскара Уайльда, худосочная тень в залитых пивом клубах. Он и тогда успел сделать впечатляющий прогресс – от иронично-социально-хитового альбома Different Class до практически барочных опер на This Is Hardcore. Кроме собственных проектов, после заката брит-попа Джарвис переключился на сотрудничество с богинями – с Марианной Фейтфулл делал дуэты, а с Джейн Биркин записывал песни ее мужа Сержа. С Шарлоттой Генсбур он тоже записался, как и поучаствовал еще в куче проектов, вплоть до телевизионных.
И вот в прошлом году вышел новый альбом Pulp – More. Крайне разнообразный, записанный так, как и с миллионными бюджетами другим группам никогда не записать. Вместе с тем его, на мой взгляд, все же отличает некоторая искушенная избыточность и легкая усталость. Будь это дебют никому не известной группы, это был бы шедевр, для Pulp и Кокера же это просто очередной альбом. Но сам Джарвис не унывает, осваивает все новые и новые области. То выступит на концерте с восьмиминутной версией своего старого хита, то вдруг запишет кавер Джонни Кэша (чей-то комментарий в сети: «Те имена, которые никогда бы не поставил рядом»).
Самым же ударным, как часто и бывает, оказался самый хрупкий – Бретт Андерсон из Suede. Больше всех в те времена страдавший от всяческих демонов, он продолжал все это время выпускать альбомы, не падая качеством. В 2025-м же Suede выпустили совершенно роскошный альбом Antidepressants. Темный, но на грани катарсиса, очень мощный, но тактично останавливающийся на том пороге, после которого звук перешел бы в пафос стадионного рока в духе Muse или U2, альбом с черно-белой обложкой-стилизацией под Фрэнсиса Бэкона, поигрывая сухопарой мускулистостью, заслуженно добрался до второго места в британском чате.
Но говорить о брит-попе лишь в духе «историй успеха» не выходит. Тем более что группы соперничали не только за корону: Андерсон и Албарн, к примеру, делили спутницу жизни – богачку Джастин Фришман. Она стояла у истоков Suede, играла у них, вообще была такой же музой всех, как в свое время Фейтфулл. И ее собственная Elastica была весьма хороша. Но, к сожалению, группа сгинула, не стала женским лицом брит-попа, на что имела щедрый кредит.
Еще, к слову, о вечном и великом возвращении брит-попа. Любя бродить по саду расходящихся тропок, то есть по предложениям музыкальных сервисов, подталкивающих к слушанию даже не похожих, а случайных групп (вдруг понравится, думает, поди, искусственный интеллект), я совсем недавно наткнулся на команду Archive. Бывают такие открытия-находки, радость узнавания и осваивания на какое-то время. Не совсем брит-поп (Википедия вот вообще определяет их конструктом «трип-рок»), но все из тех же английских 1990-х. Все из того же микса и тусовки, когда гитарист играл с Гэри Ньюманом, а «главный по тарелочкам» – с Робби Уильямсом. Сам же эклектизм Archive (которых то брал под крыло Дэвид Гилмор, то Placebo, то они отправлялись в тур с Massive Attack) отнюдь не разъел их в ржу на всех похожей, неплохой, но безликой команды, а был переплавлен энергией талантливых музыкантов. На выходе мы получаем очень сильный, даже жесткий саунд, реализующийся в очень разноплановых вещах. То это боевики в духе чуть ли не Nine Inch Nails, то более или менее рок а-ля Muse (как и Тарантино, фанатов Archive), то гимны отчаяния. Альбомы выходили все это время регулярно, последний – в нынешнем году.
А что же Робби Уильямс, происхождением из того же брит-попа, возникший в предыдущем абзаце как черт из табакерки? Проделал серьезную эволюцию от бойз-бенда Take That до отличного сольного автора, уже и не столько даже поп, сколько рок. А в 2026-м выпустил альбом, догадайтесь, под каким названием? Britpop! Небольшой, тридцать восемь минут, обласканный прессой, он хорош! Сам же – к нашему вопросу об открытости брит-попа всем жанрам, их творческой диффузии – Робби «взорвал» в феврале YouTube на церемонии BRIT Awards, где возглавил трибьют-выступление в честь Оззи Осборна, исполнив хит No More Tears. И еще раз доказав – только к попу (и даже к самому брит-попу!) брит-поп отнюдь не сводится. Ему там тесно – и вот он вернулся, другим и разным. Возвращение, кажется, собираются отметить основательно.
