События
В Московской филармонии открылся персональный абонемент Государственного академического симфонического оркестра России имени Евгения Светланова. Три концерта пройдут под управлением Филиппа Чижевского – это будет первый полноценный сезон дирижера в качестве худрука Госоркестра. Не изменяя своей любви к музыке XX века, которую он интерпретирует как никто другой, маэстро, составляя программу абонементных концертов, сделал акцент на сочинениях Берга, Шостаковича, Бартока и Прокофьева. Для ГАСО России имени Е.Ф. Светланова это, конечно, далеко не вызов – коллектив мастерски исполняет произведения любых эпох; здесь особого внимания будут заслуживать солисты – Вадим Репин, который исполнит сольную партию в Скрипичном концерте Берга, и молодые дарования, пианисты Сергей Давыдченко и Энджел Вонг, замахнувшиеся на Концерт для двух фортепиано, ударных и оркестра Бартока.
Первый концерт Госоркестр и Чижевский в этом сезоне целиком посвятили Малеру – его Второй симфонии. Чижевского нельзя назвать увлеченным «малероведом», как например, Александра Сладковского или Теодора Курентзиса, которые поставили себе цель сыграть и записать все симфонии австрийского композитора, но обвинить его в игнорировании музыки Малера тоже не придется. Под управлением Чижевского уже прозвучали Первая, Четвертая, Пятая и Седьмая симфонии в компании с Российским национальным молодежным симфоническим оркестром и Российским национальным оркестром. Дирижер признается в своем особом отношении к малеровским симфониям, называя их каждый раз «новым положением композитора по отношению ко всему на свете». «Вторая симфония – одно из самых великих творений человека, – утверждает он. – Эта музыка входит в каждую клетку организма, забирая его полностью, так что он становится частичкой этой вселенной – по крайней мере, на время звучания этого произведения». В Концертном зале имени Чайковского в атмосферу этого межгалактического путешествия погрузился весь зал: в этот вечер наблюдался аншлаг, сравнимый с приездом зарубежной звезды или премьерой сочинения современного композитора (в филармонии это обычное явление).
Вторая симфония оказалась единственной в программе: к этому двухчасовому монументальному повествованию и не требовалась какая-либо пара, равно как и бисы. Партитура запрашивала предельной концентрации и сосредоточения всех музыкантов (а их было двести пятьдесят человек), с трудом поместившихся на сцене: Госоркестра имени Светланова, Государственного академического камерного оркестра России (также подопечных Чижевского), Государственной академической хоровой капеллы России имени А.А.Юрлова, Государственного академического русского хора имени А.В.Свешникова, сопрано Альбины Шагимуратовой, меццо-сопрано Марии Бараковой, органистки Дарьи Гущи. Чижевский трактовал Вторую, названную также «Симфонией Воскресения», как философско-драматический монолог романтического героя, оказавшегося на грани безысходности и отчаяния. «Почему ты жил? Почему страдал? Неужели все это – только огромная страшная шутка?» – именно эти вопросы, заданные композитором, сквозной нитью прошли через весь цикл, незримо всплывая в динамических нарастаниях и кульминациях. Присущие дирижеру театральность и в хорошем смысле эпатажность здесь оказались не просто уместными, а психологически верными. Ведь только пропустив эту историю через себя, сквозь призму личного восприятия, можно достичь такой глубины, широты, искренности высказывания, что и получилось у музыкантов в тот вечер.
Госоркестр имени Светланова начал мастерски вырисовывать портрет героя уже в первой части («Тризна»), в которой Малер, как известно, метафорически хоронит его, обретшего радость и счастье в Первой симфонии. Затаенное тремоло и угловатые, синкопированные фразы низких струнных, тревожная тема у меди, переходящая в откровенный протест скрипок, символизировали те самые «бурю и натиск», творившиеся в душе героя; побочная тема, которая поначалу воспринималась как лучик света в темном царстве, оказалась раскрашена в мрачные тона и окончательно соединилась с интонациями траурного марша. Вторая часть, изящный лендлер, вовсе не стала безмятежным воспоминанием о счастливом прошлом, как часто трактуют эту часть дирижеры. После финального аккорда «Тризны» Чижевский взял небольшую паузу, показывая, что никакой передышки – эмоциональной и смысловой – здесь не будет. ГАСО России имени Светланова сыграл эту часть максимально сдержанно, с подчеркнутой аккуратностью и строгостью, которая, впрочем, ожидаемо исчезла далее. В знаменитой третьей части – оркестровом переложении «Проповеди Антония Падуанского рыбам» из вокального сборника Малера «Волшебный рог мальчика» – ощущалась легкая ирония, насмешка, которые в диалоге театрально изобразили деревянные духовые и скрипки, а неторопливое «кружение» инструментов звучало даже несколько комично, словно высмеивало намерения святого.
Две финальные части Второй симфонии, в которых Малер впервые ввел хор и партии солистов, стали грандиозным, монументальным завершением этого рассказа, подвели итог сомнениям и терзаниям лирического героя. Песня «Первозданный свет» на текст из сборника Арнима и Брентано «Чудесный рог мальчика», которую Мария Баракова представила необыкновенно выразительно и скорбно, тихо сопровождал ансамбль струнных, двух труб и гобоя, и эта была самая настоящая исповедь – как будто герой, оставшийся наедине с самим собой, кается за все грехи и вспоминает все, что он совершил. В заключительной части к Бараковой присоединился чарующий голос Альбины Шагимуратовой, словно возвышающийся над общим триумфальным гимном. Оркестр, хоры и солисты слились в единое целое в хорале «Ты воскреснешь, да, воскреснешь ты после сна недолгого» на слова Клопштока, словно говоря герою малеровской симфонии: не переживай, после воскресения обязательно наступит прощение.
