Всё всегда начинается События

Всё всегда начинается

Имперский Глазунов, дерзкий Шостакович и тревожный Рахманинов завершили Фестиваль Российского национального оркестра

Если Шопен на фортепиано звучит как музыка трепетная, кружевная, воздушная и символизирует романтический индивидуализм, то будучи переложена на оркестр Александром Констатиновичем Глазуновым, она становится торжественной музыкой царского двора: в таком полонезе, с трубами и литаврами, самое верное дело пройтись по паркету офицерам, ведущим за собой неотразимых дам. Номера «Шопенианы» в оркестровке Глазунова на закрытии XI Большого фестиваля Российского национального оркестра напомнили о временах, когда Польша была одной из частей Российской империи.

В свою очередь Шостакович, чей Первый концерт для фортепиано с оркестром и солирующей трубой был дан следом, напомнил о последних временах новаторского советского искусства. В 1933 году Шостакович еще дерзил культурной общественности, заправляя в концертную форму пестрые лохмотья джаза и мюзик-холла. Фортепианную партию, долженствующую раздать пощечины филармоническому вкусу, исполнил Люка Дебарг. Молодой французский пианист увлекается джазом, и его ударное туше пришлось кстати стилю Концерта, но не везде: все-таки в Lento нам хотелось услышать певучую кантилену. Положение исправил музыкант, выступающий в Концерте Шостаковича на правах второго солиста – и действительно, Владислав Лаврик музицировал, стоя на авансцене: мелодию второй части он в нужное время провел на засурдиненной трубе с изысканным шармом, а уж бравурные фанфары финала отыграл с истинным блеском.

Пожалуй, именно Лаврик стал главным героем Концерта – хотя Дебарг, которого восторженная публика упросила сыграть бис, преподнес нам прелестную Сонатину Милоша Магина – польского композитора, жившего в Париже (1929-1999): одна часть слегка пародировала сентиментального Чайковского, другая – восторженно патриотически настроенного Грига.

А ведь модус пародии был задан в программе с самого начала: Глазунов оркестровал Тарантеллу Шопена с нескрываемым юмором, а Шостакович уморительно спародировал переход к лирической теме в типичном концерте Рахманинова, за которым однако следует далеко не разливанно лирический материал, а мерзкий облом. Но Михаил Плетнев предоставил последнее слово именно Рахманинову.

Это ничего, что на рубеже 1930-х – начале 1940-х стиль «Симфонических танцев» мог восприниматься как анахронизм и коммерция: сегодня он являет нам один из полноправных вариантов музыки середины ХХ века. Плетнев и РНО играют «Симфонические танцы» испокон веков, и едва ли кто-либо делает это лучше. Синтез могучей композиторской логики, оркестрового мастерства, открытой лирики – все это лучший материал, чтобы испытанные силы оркестра и немногие вливающиеся в него новички продемонстрировали лучшие стороны своих талантов. В ударной группе, например, играла девушка – на чистом и звонком треугольнике. Но однажды в финале, когда десяток с лишним крепких мужчин слился в тутти медной группы, она поддержала их неслабым ударом в тамтам – и это оказалось весьма свежо. Но происходит и смена поколений: гордость контрабасового искусства Рустем Габдуллин уже не числится в составе оркестра, а место концертмейстера занял вернувшийся из оркестра Спивакова Николай Горбунов.

Для московского слушателя РНО и Плетнев – константы музыкальной жизни, в которой ничто не отменяет ничего, всё всегда начинается и ничего не кончается.

Гусары – молчать! События

Гусары – молчать!

В Мариинском театре поселилась «Летучая мышь»

Спляшем, Фрида, спляшем! События

Спляшем, Фрида, спляшем!

Владимир Варнава поставил в Мариинском театре «Быка на крыше»

Сказка против эпидемии События

Сказка против эпидемии

Новую сценическую версию оперы «Ночь перед Рождеством» Н.

Королева беженцев События

Королева беженцев

Фестиваль «Золотая Маска» стартовал серией трехдневных показов оперы «Дидона и Эней» Пёрселла на Новой сцене Большого театра