Эффектная музыка-2 События

Эффектная музыка-2

Юбилей Родиона Щедрина в Московской филармонии

Живой классик

16 декабря 2017 года Родион Щедрин, крупнейший композитор современности, отметил 85‑летний юбилей. За 70 лет в музыке Родион Константинович получил заслуженное всеобщее признание: «живой классик» – так все чаще сейчас его характеризуют. Сам же композитор реагирует на это чуть пафосное, но все же подходящее выражение, как всегда, с присущей ему лично и даже его творческому
стилю иронией: «Я больше всего радуюсь слову “живой”. Хотя классик – это приятное слово, но все‑таки “живой” еще более приятное».

В предыдущем номере «Музыкальной жизни», посвященном Родиону Щедрину, мы уже рассказывали о юбилейном фестивале, организованном Московской филармонией: про открытие блистательным концертом под управлением Михаила Плетнёва в стиле Русского музыкального общества XIX века и про первый вечер с главным дирижером «театра Щедрина» Валерием Гергиевым. Тогда заканчивался календарный год, двенадцатый номер уже был сдан в печать, а фестиваль Щедрина продолжался…

Романтическое приношение

Второй концерт Валерия Гергиева оказался серьезным откровением. Если в программу первого вечера маэстро включил всем известные партитуры Щедрина «Кармен-сюиту» и «Озорные частушки», то на сей раз «воля звучать» была дана совершенно другой по смыслу и по содержанию музыке.

Вечер открыли Симфоническим диптихом по мотивам оперы «Очарованный странник». Российскую премьеру этой оперы Валерий Гергиев осуществил в 2006 году, спустя два года Родион Щедрин создал своеобразное музыкальное «краткое содержание», интересно оно тем, и здесь стоит согласиться со словами музыковеда Екатерины Власовой, что «итог противоположен опере, в которой молитва чистой души – единственное спасение от разрушительного хаоса. В диптихе возвышенный образ героини Груши (она же Богородица) противопоставлен “Хору татар”, воплощению неумолимо надвигающегося и побеждающего Зла».

Центр «романтизма» обеспечили два других сочинения: Concerto cantabile для скрипки и струнного оркестра (солистка Ольга Волкова) и Двойной концерт «Романтическое приношение» для фортепиано, виолончели и оркестра (солисты Александр Рамм и Сергей Редькин).

«Официально» в этих сочинениях заявлена лирика, сама по себе мало что выражающая и объясняющая: слишком велик масштаб Щедрина, чтобы говорить о его музыке однозначно даже в самых, казалось бы, простых ситуациях. Конечно же, кроме прорывающейся лирики здесь слышим трагизм с довольно холодными оттенками. Интуитивно чувствуется некая отстраненность, ирреальность.

О Concerto cantabile (сочинение 2010 года) Родион Константинович рассказывает в фильме Жоржа Гашо: «…хочу, чтобы почувствовали мою любовь к родной земле, к России, нежность к моей жене, восторг перед небом, природой, весной, зимой, хочу, чтобы произведение было услышано как дневник моих чувств».

Наконец, важным и даже, следует сказать, необходимым событием стало исполнение оратории «Ленин в сердце народном». Вокруг этого сочинения по сей день достаточно разных толков, в основном их инициируют те, кто музыку не слышал. К слову, она довольно давно не исполнялась.

Одно название «Ленин в сердце народном» сегодня воспринимается уже почти оксюмороном: в лучшем случае вызывает иронически снисходительную улыбку.
Не секрет, что эта оратория для Щедрина – компромисс (в 1968 году Щедрин отказался подписать письмо в поддержку вступления войск стран Варшавского договора в Чехословакию). Главное достоинство произведения – отсутствие пафоса. Сочинение основано на рассказе красногвардейца Бельмаса, который нес дежурство в Горках в день смерти Ленина, и работницы Завода имени Михельсона Наторовой: однажды она пришила к пальто Ленина свою пуговицу.

Сохранилась потрясающая аудиозапись, где солируют Артур Эйзен, Людмила Белобрагина и Людмила Зыкина, а дирижирует Геннадий Рождественский. Сравнения, как и в большинстве подобных случаев, неуместны, но один важный момент стоит отметить. На гергиевском исполнении весь околосмысловой контекст все же спровоцировал вопрос: с чувством или с чувством юмора? Надо отдать должное современным исполнителям (солисты Мариинского театра Андрей Серов и Пелагея Куренная, народный голос – Наталья Борискова): они доказали всем, что с чувством, и что музыка – гениальная.

Из воспоминаний Льва Лещенко, заменившего на премьере А. А. Эйзена: «Надо ли говорить, что у нас у всех – и даже у Люси Зыкиной – мандраж невероятный! Особенно запомнился тот момент, когда, по оратории, Бельмас узнает о смерти Ленина: “Не верится, не верится, не может этого быть! Ленин жив, жив Ленин!..” Сажусь после этого на стул, а меня всего аж трясет – и от премьерного волнения, и от нервного перенапряжения, пережитого в партии Бельмаса».

«Не только любовь» актуальна спустя полвека

Сценическая судьба первой оперы Р. К. Щедрина «Не только любовь» (1961) изначально складывалась объективно неудачно: в разных постановках долгое время она не имела большого успеха, а в причинах досадных промахов не мог, кажется, разобраться и сам автор. В одном из интервью Родион Константинович сказал: «Мне всегда было немного стыдно этой оперы. Что ж такое – она раз за разом проваливается! Наверное, действительно плохая».

«Много работали в театре над финалом, – писал полвека назад в нашем же журнале Борис Ярустовский, – и все же он остался мало удачным. Видимо, в этом повинен сам автор… Можно вполне согласиться с тем, что в финале не ставятся точки над “и”, и мы точно не знаем, когда и у кого будет свадьба. Важно другое: то, что случилось с Варварой, – не катастрофа. Радость возвращения к любимому труду, к своему родному коллективу – выше всего и дороже всего…»

Противоречия появлялись отовсюду: неоднозначный жанр, причудливый баланс между лирическим и комическим, странный финал, в результате которого действительно ничего не происходит…

Думаю, нужно хотя бы немного коснуться непосредственно материала: может быть, «не всё так плохо»? В опере содержатся, как минимум, две полярные жанровые линии: комическая и лирическая. Невольно должен возникнуть вопрос: каким образом в произведении сосуществуют противоположные жанры?

Первое и второе действие буквально пестрят комическими приемами: они очевидны, хотя во многом благодаря тексту. Например, в знаменитой маленькой кантате есть рефрен с почти «вызывающим» смыслом: «Ой, мы частушек много знаем, знаем тыщи полторы. Ой, мы их сами сочиняем, сами композиторы».

Лирическую же сторону, которую в свое время и пытались защитить рецензенты, обнаружить довольно легко, а интерпретировать не так‑то просто. Можно было бы говорить об образе несчастной Володиной невесты Наташи, но его автор трактует более чем второстепенно, акцента на нем нет. Та же самая ситуация с Федотом – угрюмым воздыхателем Варвары.

Несомненный центр лирического плана – образ главной героини, Варвары Васильевны. Ее личной, трагической истории посвящена практически ровно вторая половина оперы. Любопытно, что в условной «первой части» в клавире мы можем увидеть ремарки: «появление Варвары», «приход Варвары», на фоне общего комизма периодически она возникает словно «чужеродный элемент», пока еще не реализованный.

Переломный момент в опере наступает во время звучания главного сольного номера «Песня и частушки» Варвары. В музыкальном материале явно соседствуют обсуждаемые жанровые разновидности: песня – лирика, частушка – комизм. Кстати, почему‑то после, на первый взгляд, бойкой частушки с пляской Варвары, колхозная самодеятельность не достигает логичной кульминации: наоборот, когда Варвара заканчивает – все спешно расходятся.

«Варвара Васильевна медленно уходит. Сцена погружается в темноту. В полной темноте исчезает строение скотного двора»: такой ремаркой заканчивается опера. В финале нет никакого ожидаемого хеппи-энда, но произведение вовсе не заканчивается риторическим вопросом: Варвара в итоге не дает воли своим вспыхнувшим чувствам, одним словом, в результате всего абсолютно ничего не происходит.

В какой‑то момент становится ясно, что драматургия на полпути меняет ориентир! И мы наблюдаем своеобразную «модуляцию» из комической оперы в лирическую, даже экспрессионистскую. Такой эффект жанровой неоднозначности сильно сбивает и запутывает слушателя, но именно его и легче всего объяснить прямой ассоциацией с основой мелодического языка оперы «Не только любовь» – с частушкой.

Разъяснения этой мысли мы находим в труде Павла Флоренского «Собрание частушек Костромской губернии Нерехтскаго уезда» (1909): «Эта двойственность частушки, это шутливое в глубоком и глубокое в шутливом придают частушке дразнящую и задорную прелесть».

Исходя из амбивалентной природы частушки, жанровая природа оперы также неоднозначна, не потому ли объективное противоречие редко находит взвешенное решение в постановках, что и подтверждается всей судьбой оперы?

Что касается конкретной постановки Мариинского театра, привезенной в Москву на юбилейный фестиваль Щедрина в полноценном варианте с костюмами и декорациями (интересно, что у Мариинки одновременно есть и концертная версия!), то она очень удачная.

Режиссер-постановщик Александр Кузин прекрасно проработал образы главных героев. Володя (Александр Трофимов) хорошо, без перегиба исполнил «комические» элементы, например, полуиздевательскую «Песню про елочку», напоминающую далеко не новогодний шлягер Раисы Кудашевой, а цыганский романс… Одновременно в самый ответственный момент, когда Володя приходит на свидание к Варваре, артист смог максимально наглядно показать, что свидание, собственно, это только в ее воображении. Варвара Васильевна (Екатерина Сергеева) осознанно и удачно не перетягивала внимание на себя, при этом отыгрывая роль на максимуме, тем самым обеспечив «равновесие» и органичность всему спектаклю, была убедительна в своей ключевой ситуации, в финале.

Да, по сравнению с весьма красочной и даже где‑то кинематографичной версией театра «Санктъ-Петербургъ Опера», премьера прошла там несколько лет назад, здесь декорации художника-постановщика Александра Орлова (березки на однотонном фоне) кому‑то могли показаться несколько скудными. В данном случае нельзя сказать однозначно: как лучше?
К чести Мариинского театра, певцы продемонстрировали высочайший уровень: без преувеличения одинаково четко, грамотно и профессионально получились и главные партии, и второстепенные. Тому, конечно, немало способствовала отличная работа музыкального руководителя Валерия Гергиева и ответственного концертмейстера Ларисы Гергиевой. Кстати, для осуществления замысла в зале Чайковского убрали партер, чтобы посадить оркестр перед сценой, а учитывая акустические особенности КЗЧ, это было единственно верное решение.

Прошли годы, сменилось время, мы живем в другой стране, а первая опера композитора Щедрина, как было принято говорить, на бытовой-народный сюжет популярна до сих пор! Думается, что актуальной останется навсегда.

Сила эмоций и блеск интеллекта События

Сила эмоций и блеск интеллекта

В Екатеринбурге в шестой раз прошел Симфофорум

Барток заговорил на языке джаза События

Барток заговорил на языке джаза

14 октября в Петербургской капелле выступил венгерский биг-бэнд с аранжировкой музыки Белы Бартока

Опера, которой не было События

Опера, которой не было

На фестивале «DSCH. Шостакович. XX век» прошла самарская премьера оперы «Игроки»

Не волнуйтесь, все хорошо События

Не волнуйтесь, все хорошо

В лондонском Ковент-Гардене Клаус Гут поставил «Енуфу» Яначека. Но это не главное