Эскизы к детскому портрету бытия События

Эскизы к детскому портрету бытия

Пианистка Варвара Мягкова удивила столичную публику

Сейчас уже никак не скажешь, что ее имя почти неизвестно любителям музыки. Варвара Мягкова – действительно явление! И явление весьма яркое и неординарное. Аншлаг на концерте в Малом зале «Зарядья» наглядно продемонстрировал: публика Мягкову уже знает и любит. Кстати, можно сразу признать, что, услышав ее игру хотя бы раз, забыть ее уже невозможно.

Музыкальный небосклон – метафора настолько избитая, что за очередное ее использование приходится сразу извиняться, но в данном случае она более чем уместна. Так вот, о небосклоне. Звезда – это не про нее, не про Варвару Мягкову, человека скромного и явно тяготящегося публичности. А еще звезда – это что-то далекое, неприступное и холодное. Но с первых же секунд появления пианистки – быстрого взлета на сцену, угловатого поклона и устремления за рояль – зал накрыла волна тепла, исходящего от нее. Не звезда – солнце, вернее, солнышко! Во всем ее облике, несмотря на глухое длинное черное платье, было что-то по-детски незащищенное и невероятно живое.

Индивидуальность и самобытность – вот, пожалуй, главные отличительные черты этой пианистки. Она ни на кого не похожа. Единственный, пожалуй, с кем можно было и, кстати, хотелось бы сравнить Мягкову, – Люка Дебарг. Та же стихийность, сжигающая изнутри искренность, что-то неуловимо общее. Может, отношение к жизни? Немного детское?

Итак, искренность. Подкупающая и захватывающая сразу и до последнего аккорда. Мягкова не рисует образ, но ведет беседу с глазу на глаз, минуя ненужных посредников в виде слов – только ее музыка и твое сердце. Такому «задушевному» эффекту способствует особенность ее пианизма – Мягкова играет очень мягко (простите за невольный каламбур) и певуче. Эта манера сохраняется даже на самых мощных forte. Слушая ее, ловишь себя на мысли: все очень просто. Но за этой простотой – целый мир.

Программа концерта была составлена, казалось бы, тоже стихийно, по принципу «сочетая несочетаемое». Однако это впечатление обманчиво. Логичность программы постигаешь по ходу концерта, когда части начинают складываться в целое. Отдельные эскизы рождают портрет. Мягкова берет из трех циклов очень разных авторов разных эпох фрагменты и, умело компонуя их, создает свой собственный цикл – единый.

Всеволод Задерацкий, композитор трагической судьбы, переживший два ареста, уничтожение и запрет многих своих произведений, до сих пор исполняется достаточно редко. Мягкова выбирает именно его для введения публики в свой мир. десять прелюдий из цикла «24 прелюдии», написанного в 1934 году, – своеобразное собрание музыкальных зарисовок того времени. Написанные словно карандашными штрихами прелюдии под руками Мягковой обретают голос – это не жалоба на судьбу, но правдивый рассказ о жизни. В них сквозит вера в свет, ведь написаны они еще до приговора композитору: «шесть лет без права переписки».

Тематику «свет сквозь тьму» продолжает музыка нашего современника Алексея Курбатова. Снова прелюдии (Две прелюдии, ор. 38) и цикл «Затерянные во тьме». Своему циклу, созданному в 2014 году, сам композитор предписывает программу: «Все мы дети, бредущие по бесконечному вечернему лесу и уходящие во тьму…» Образы Задерацкого и Курбатова у пианистки настолько «вжились друг в друга», что неискушенному слушателю трудно отделить один от другого.

И вот уже перед нами фрагменты из «Детского уголка» Клода Дебюсси, одного из любимейших композиторов Мягковой, по ее собственному признанию. Итог «мягковского цикла»: дети не потерялись во тьме, они вышли к свету. Маленький пастушок играет на лугу, кукла спокойно спит, и главное – все будет хорошо!

Второе отделение открывали две «Маленькие прелюдии» Баха – произведения, не сложные технически и лишь поэтому имеющие репутацию «детского репертуара», а также Фуга до мажор (BWV 952) и две Прелюдии и фугетты (BWV 899, BWV 902). У Мягковой на первый план выступает музыкальная красота этих небольших пьес. Их архитектурная стройность. Она совсем не старается сымитировать за роялем орган. Но вместе с тем эффект от ее игры можно описать как «орган, данный нам в ощущениях». К сожалению, смазал общее впечатление небольшой срыв пианистки – эмоциональный, не технический. Мягкова вдруг уронила руки с инструмента, но тут же справилась с собой и продолжила выступление. Этот досадный миг вызвал дополнительный всплеск сопереживания в зале (Варвару поддержали аплодисментами), лишний раз доказывая, что это живой концерт, непосредственный процесс творчества, во время которого возможно все… Правда, на будущее хотелось бы все-таки пожелать Мягковой большей стабильности и, так сказать, профессиональной устойчивости. Во всяком случае, во время публичных выступлений, когда ничего нельзя переиграть и перезаписать начисто.

Может быть, с этим срывом связано и то, что «Крейслериана» прозвучала несколько менее живо и свободно, но лишь «по гамбургскому счету», в сравнении с эмоциональным градусом, заданным в первом отделении. Несмотря ни на что, здесь было все: и могучие волновые накаты, и нежнейшее томительное «любовное» pianissimo, да и виртуозная сторона никак не пострадала. Не хватило чуть-чуть внутренней свободы, можно сказать, самой Мягковой. Того, что имела в виду ее педагог Ксения Кнорре, говоря: «У нее есть какое-то детское удивление перед музыкой».

Вот есть в этой пианистке что-то от «чудаковатого капельмейстера Крейслера»! По мнению Гофмана и Шумана, музыка призвана служить исключительно высоким нравственным идеалам. И Мягкова считает, что «музыка – это образ Божий на земле».

Интересно, что во время исполнения «Крейслерианы» невольно вспомнились слова, написанные о ней музыковедом Францем Бренделем: «Ландшафт, подернутый дымкой, из которой лишь кое-где выступают предметы, освещенные солнцем, – четко и ярко очерченный план и расплывчатый и исчезающий в бесконечной дали второстепенный план». Дети, уходящие в лес… Свет сквозь тьму. Пазл сложился, сюжет «закольцевался».

Но долой меланхолию! Под конец концерта Мягковой удалось удивить и утвердить о себе мнение как о «человеке-загадке». На бис она исполнила не вошедший в первое отделение «Кукольный кэк-уок» из «Детского уголка» Дебюсси (видимо, сознательно оставленный «на закуску»), ярко продемонстрировав на прощание здоровое чувство юмора и импровизационную свободу! После прослушивания захотелось немедленно перечеркнуть все, что написано выше, и неожиданно представить Мягкову совсем по-другому – выдающейся джазовой пианисткой. Мгновенно родилась мечта: непременно услышать ее в джазовом репертуаре!

Во всяком случае, верится, что сюрпризы от Мягковой еще только начинаются.

Высокие технологии Востока События

Высокие технологии Востока

Ростовский государственный музыкальный театр завершил гастроли на сцене Большого театра оперой Джакомо Пуччини «Турандот»

Opus 52: за сценой и немного баек События

Opus 52: за сценой и немного баек

Фестиваль новой музыки в Нижнем Новгороде собрал яркий международный состав

В поисках души События

В поисках души

Урал Опера Балет открыл сезон премьерой «Набукко»

«Спартак» на новом поле События

«Спартак» на новом поле

Шестой фестиваль «Видеть музыку» открылся балетом Хачатуряна «Спартак»