Эта удивительная Frau Kammersängerin Ludwig Внеклассное чтение

Эта удивительная Frau Kammersängerin Ludwig

Криста Людвиг в воспоминаниях пианиста Семена Скигина

Музыкальный кругозор моего поколения формировался под художественным руководством Всесоюзной студии грамзаписи «Мелодия». Мы получали образование по принципу «что будет издано – то и узнаем». Глядя из сегодняшнего дня во вторую половину прошлого века (даже писать страшно!), следует сказать, что образовывала нас «Мелодия» превосходно! С одной стороны, новые, «свежие» записи можно было сразу отправлять в золотой фонд, благо отечественных исполнителей космического масштаба с лихвой хватало для этого: Гилельс, Рихтер, Ростропович, Шафран, Ойстрах, Рождественский, Мравинский… Кроме того, нас иногда баловали и всем лучшим, что звучало в «остальном», закрытом для нас музыкальном мире. Доныне я с любовью перебираю заслушанные до дыр виниловые диски из серии «Из сокровищницы мирового исполнительского искусства». В ней были представлены Элизабет Шварцкопф, Kэтлин Ферриер, Николай Гедда, Лотте Леман, Александр Кипнис, Виктория де лос Анхелес и многие, многие другие. Так я заочно познакомился с великой Кристой Людвиг.

Ее пластинка была посвящена камерной вокальной музыке. Помимо песен Брамса, Вольфа, Штрауса на пластинке звучали «Пастух на скале» Шуберта (в оригинальной тональности!) и два романса Рахманинова (!). Первый восклицательный знак обусловлен тем, что порой проблематичный и для высоких сопрано, этот шубертовский шедевр в записи с легкостью и завидной виртуозностью исполняется меццо-сопрано Людвиг. Но если здесь мое восхищение было вызвано в первую очередь удивительным техническим совершенством, то второй восклицательный знак, относящийся к Рахманинову, обусловлен совсем другим. Безупречное европейское бельканто с его тонкостью фразировки, динамической дифференциацией в сочетании с обязательным для любого немецкого певца совершенным владением словом покорили меня. А главное – удивительной красоты неповторимый тембр! В немецкой вокальный школе тембр не стоит на первом месте в приоритетном листе. Голос великого Фишера-Дискау самобытен и узнаваем, но, если честно, некрасив. Владение техникой – это способность справляться с трудностями, встающими при исполнении вокальной музыки. Этому можно научить. Тембр звучания – это элитарная музыкальная религия, и лишь немногие певцы тембрально «верующие» – это зависит от наличия врожденной музыкальности.

Тогда, насладившись услышанным, я в единочасье (точнее, за 45 минут звучания пластинки) стал горячим почитателем Кристы Людвиг. Меня до сегодняшнего дня все так же очаровывает ее пение, узнаваемое среди тысячи других голосов.

Перебравшись в Берлин, я смог позволить себе приобрести целую коллекцию ее дисков и видео. Благо их было множество: мою любовь к искусству певицы разделяли Караян, Бём, Бернстайн – эти великие дирижеры в эпоху расцвета карьеры Людвиг комплектовали касты больших проектов в расчете на ее участие.

Прошли годы. Летом 1995 года мы с Сергеем Лейферкусом приехали в Японию на престижный фестиваль в Саппоро. Концерт прошел замечательно, и после его окончания в нашу честь был устроен прием. Я очень надеялся, что на приеме будет и Криста Людвиг – почетный гость фестиваля. Но, к сожалению, там ее не оказалось, что, конечно же, меня расстроило: глядя в глаза, признаться в любви и почитании великому артисту – всегда приятно. В ее отсутствие и.о. «генерала на свадьбе» в этот вечер стала Ирина Архипова. Восседая на высоком стуле, она «царила» над гостями, устроившимися за низкими столиками, по японской традиции на полу. Мы с Сергеем обратились к ней со словами приветствия. Неожиданно Ирина Константиновна спросила, а есть ли в нашем репертуаре три романса Мусоргского (точно не помню, какие она тогда назвала). Когда мы сказали, что записали на четырех дисках все до единого романсы композитора, интерес к нам улетучился. А, может быть, голод взял свое!

В конце приема к нам подошел обаятельный седовласый мужчина, по-спортивному подтянутый и элегантно одетый. «Paul-Émile Deiber, – представился он, – я муж Кристы Людвиг, она что-то не то съела сегодня за обедом, чувствует себя неважно и в антракте ей пришлось уйти. Но она просила передать свои поздравления и извинения, что не могла остаться до конца». Я, сказав о своем безграничном преклонении перед ней, попросил разрешения, вернувшись в Европу, позвонить Frau Kammersängerin Ludwig (в немецкоязычных странах звание Kammersänger – это знак высшего отличия, присуждаемый театрами певцам-солистам, а титулярное обращение – непременное условие вежливости). «Конечно, она будет очень рада!» Мы обменялись визитными карточками, и назавтра я улетел домой.

Признаюсь, мною руководили тогда не только музыкантские, но и приватные интересы. Моей жизненной и концертно-сценической партнершей тогда была молодая певица, высокое меццо-сопрано, находившаяся на взлете карьеры в том репертуаре, где некогда блистала Криста Людвиг. Услышать «волшебное» слово великой певицы, развеять тайны, секреты ее мастерства – что может быть более желанным для молодой артистки! Выждав две недели вежливости, я набрал французский номер. Криста Людвиг подошла к телефону сама. Представившись, я выслушал слова поздравления: приятно, когда они звучат неформально, носят личностный характер, наполнены подробностями и деталями. Концерт в Японии ей, несомненно, понравился, что придало мне смелости. Я спросил, когда Frau Kammersängerin проводит следующий мастер-класс и есть ли еще одно свободное местечко среди его участников? «А зачем ждать? Пусть молодая коллега приезжает ко мне в следующем месяце на Côte d’Azur, в Мougins». Мы быстро нашли удобную для всех «дырку» в календаре и тут же купили билеты на самолет. Так я впервые встретился с Кристой Людвиг.

Полагаю, я принял правильное решение не присутствовать на уроках. О том, как они проходили, я получал подробные отчеты по свежим следам. Даже общение «с глазу на глаз» были для Людвиг поводом для самопредставления. Принесенный на занятия маленький диктофон пришлось отключить: он отвлекал Кристу от главной цели встречи – видя красную лампочку «Recording», она немедля погружалась в дебри воспоминаний о своих успехах и победах. Если же удавалось «загнать ее в угол» и задать конкретный вопрос, касающийся вокала, того, как она справлялась с той или иной технической сложностью, великая Людвиг, расплываясь в наивно-обаятельной улыбке, говорила: «Если быть честной – не знаю, так меня научила мама!» Одним словом, через неделю изрядная сумма денег перекочевала в ее портмоне, а солидных технических приобретений взамен не появилось. И тем не менее деньги были потрачены не зря: за приобретенное понимание, что даже Великие – такие же люди, вынужденные по-рабски трудиться (может быть, даже чуть больше, чем простые смертные), что у каждой «звезды» случаются затмения, победы неминуемо чередуются с поражениями, и что за достижение большого искусства они платят сознательным отречением от всех земных радостей, любая выложенная сумма – невелика! Однажды Людвиг сказала: «Всю жизнь я была слугой своих голосовых связок, я родила сына и была два раза замужем. Но лишь закончив петь, я действительно познакомилась со своим сыном!»

Быстро пролетела неделя. Я проявил выдержку и появился в доме певицы лишь после последнего, седьмого, занятия. «Как, Вы тоже здесь?! Почему же Вы прятались все эти дни?» Сославшись на нежелание отвлекать от главной цели приезда, я сходу задал вопрос, мучавший меня долгие годы: «А как Вы, Frau Kammersängerin, сумели спеть “Пастуха на скале” в высоченной сопрановой тональности?! Было ли это трюком звукорежиссера?» Выяснилось, что нет, но певица отважилась на этот эксперимент лишь один раз – на записи пластинки, а в концертах она этот шубертовский перл никогда не исполняла. Вперемежку с дегустацией свежепочатой бутылочки Bordeaux за этим вопросом последовала длинная череда других. Все были счастливы: я – от удовлетворенного любопытства, а Frau Ludwig – от возможности блестящего длинного монолога перед благодарными слушателями. В конце вечера мы договорились не терять друг друга из виду и держать связь. Я захватил из Берлина дюжину своих дисков и предложил на прощание Frau Ludwig самой выбрать, что ей хотелось бы оставить себе на память о нашей встрече: Чайковский, Рахманинов, Глинка, Мусоргский? Певица одарила всех неотразимой улыбкой и сказала: «Я оставлю себе все!»

Криста Людвиг в парижской постановке «Кавалера розы» в партии Маршальши, 1976 год

Прошел еще один год. Периодически, чтобы не кануть в небытие, я позванивал в Mougins. В один из таких звонков певица поведала мне, что она больше не живет на вилле на Côte d’Azur, где я был в гостях. В ответ на мое удивление она объяснила, что в этом регионе постоянно курсируют русские, с «дипломатами-чемоданчиками», набитыми наличными, скупающие недвижимость, и она не нашла в себе силы сказать «нет!». «И, вообще, – призналась она, – если бы я не была певицей, то наверняка стала бы маклером по недвижимости!» О жесткости Кристы в финансовых вопросах я уже был наслышан: получая гонорар за недельный курс занятий в Mougins, она выразила недовольство, что оплата производится в немецкой валюте – при переводе на французские франки нужно платить банковскую комиссию.

Перед каждым высоким меццо-сопрано рано или поздно встает вопрос, петь или не петь бетховенскую Леонору. Разумные доводы «подобру-поздорову» отказаться от искушения, как правило, перечеркиваются существованием видеозаписи с Кристой Людвиг (по мне, «Фиделио» – ее абсолютно высшее достижение!).

К лету следующего года мне надоело слушать подобные pro и contra, и я сказал: «Поехали к Кристе. Помочь она не поможет, но вдруг ей удастся отговорить от рискованного предприятия?» Я позвонил и объяснил ситуацию. «Приезжайте, мы отдыхаем на Gran Canaria».

Сказано – сделано, и вскоре самолет приземлил нас в земле обетованной: приятный островной бриз помогает легче переносить любую жару! Я позвонил Кристе, и она пообещала к завтрашнему дню решить все организационные проблемы. В те годы был популярен анекдот о Брежневе, который, как все знали, был заядлым коллекционером автомобилей. Так вот, генсека, решившего по дороге на работу собственноручно испробовать очередной новый «мерседес», останавливает гаишник и требует предъявить документы. Ознакомившись с ними, он берет под козырек и отпускает нарушителя. Подошедший к месту нарушения коллега стража порядка спрашивает, кто это был, на что следует ответ: «Кто это был, я не знаю, но шофер у него – Брежнев!»

Так и у нас, на следующее утро точно в означенные 10:00 подкатил отвратительно-зеленый Volkswagen Golf. Криста Людвиг исполняла роль шофера, вызвавшись собственноручно везти молодую коллегу на Голгофу практических занятий по теме «Бетховенское наплевательское пренебрежение к проблемам вокала». Мы обнялись, и я сказал, что и не предполагал, что VW выпускает машины такого цвета! Криста рассмеялась: «Зато не надо было ждать. Пришла в магазин и через четверть часа уже выехала на своей машине!»

Можно было не сомневаться, что коль что-либо организует Людвиг – то это будет на ее уровне. Так и случилось: на неделю она получила ключ от роскошной виллы Юстуса Франца с роялем Steinway в концертном зале дома. В отличие от первой поездки, в эту неделю мы виделись каждый день. Отправив двух прилежных певиц трудиться, я пошел плавать, а Paul-Émile Deiber – играть в теннис. Я узнал, что он очень известный театральный актер и режиссер, и между супругами нет профессиональной конкуренции, существовавшей в первом браке Людвиг с Вальтером Берри, не сумевшим психологически справиться с не меньшей, чем его, популярностью жены в оперном мире. Вечерами мы встречались у Кристы дома. Она не обзавелась здесь своей виллой, а предпочла купить прекрасный апартамент в закрытом элитном комплексе с бассейнами, кортами и эксквизитным рестораном, в котором мы ежевечерне ужинали. Прежде чем приступить к трапезе, мы выслушивали негодование дивы по поводу того, что повар разогревает еду в микроволновке (что очень вредно!), и поэтому ждали вместе с ней пять минут (якобы уменьшающие вредность) и довольствовались затем остывшими блюдами.

Семь дней, проведенные на Gran Canaria, показались мне намного короче, чем одна неделя. А что касается партии Леоноры, главной темы приезда, она (все-таки!) в ту осень была спета на оперной сцене. Если технический уровень исполнения находился на предполагаемом, ожидаемом уровне, то психологическая уверенность, накопленная на университетах Кристы Людвиг, оказала большую поддержку.

Мне посчастливилось общаться с Кристой в приватной атмосфере, поэтому позволяю себе попытаться и у читателя создать «живое» ощущение о ней, не ограничившись трафаретным кругом тем: дирижер, режиссер, спетые концерты и созданные роли (таких интервью – пруд пруди!).

Каждый(ая), кому предопределено судьбoй остаться в истории, вправе сам решать, в каком облике ему (ей) дóлжно предстать перед потомками. Некоторые с помощью радикальных методов (например, предание огню нежелательных улик) полируют свой имидж, порой до безупречного совершенства мраморной статуи (Козима Вагнер, Полина Виардо, Клара Шуман), а некоторые сознательно допускают посетителей в свой внутренний мир сомнений, переживаний, неудач, кризисов в попытке доказать свою психологическую устойчивость и стабильность. Криста Людвиг, несомненно, относилась ко второй категории. Она всегда охотно делилась подробностями своей жизни не только в узком кругу друзей, но и делала их достоянием широкого круга читателей своих книг.

Я долго размышлял, в чем причина этого? Полагаю, исходные предпосылки надо искать в детстве, в годах, прожитых под прессингом психологического давления со стороны матери. Рожденная в Берлине, Криста с юных лет оказалась в атмосфере прусской семейной муштры. (Кстати, известно ли читателю, что лишь в 1973 году в Германии вышел закон, запрещающий дома и в школе физические наказания детей?!) Я не знаю, сколько подзатыльников схлопотала юная Криста от своей мамы, но под гнетом материнского давления она прожила еще долгие, долгие годы: мама жила с ней и довлела над дочерью (и бедными зятьями!) до самой своей смерти. Курьезный эпизод: артистическая комната Кристы Людвиг, звезды в расцвете славы, после успешного концерта полна желающих поздравить, поблагодарить за подаренное удовольствие. Входит мама. «Зачем ты пела этот романс? Он у тебя больше не получается, не ставь его в программу!» Или так же рассказанное нам тогда (уже со смехом) воспоминание юности: мама не отпускала дочь одну с поклонником в кино, она шла вместе с ними, непременно садясь в зале между молодыми.

Криста Людвиг, 1983 год

Я понял, что реакцией на психологическую травму юности, с одной стороны, были приступы неуверенности в себе – широко известный пример – отказ от выступления в Метрополитен-опере в роли Брангены, сообщенный в театр по телефону по дороге на первую репетицию (и это уже после выхода уникальной записи «Тристана» с Караяном!). А с другой стороны, именно прусская закалка (за одного битого двух небитых дают), насаждаемая матерью вместе с вокальным мастерством, позволила Кристе пережить и извечную борьбу со сценическим волнением, и голосовые кризисы, и многое, многое другое, о чем я услышал из первых уст в наши шехеразадоподобные совместные вечера.

Во время нашей первой встречи Криста Людвиг спросила, какой у меня знак зодиака. Я ответил, что я Рыбы, родился 15 марта. Ее лицо расплылось в широкой улыбке, и она сказала, что я старше ее на один день – она родилась 16 марта. С тех пор каждый год в этот день я дозванивался до нее, и мы поздравляли друг друга. 16 марта 2021 года она не ответила на мой звонок, а в апреле я узнал из газет, что Кристы Людвиг не стало. Ушла из жизни умная, острая, предприимчивая, сфокусированная на себе Дива, привыкшая стоять на авансцене, приковывать к себе внимание, пожинать плоды любви и почитания, долго шедшая к цели, но справившаяся с задачей самостоятельно бороться с сомнениями, неудачами, жизненными перипетиями. Эта удивительная Frau Kammersängerin Ludwig!

Азиатская Джоконда Внеклассное чтение

Азиатская Джоконда

К 80-летию со дня рождения певицы Нелли Ли

Музыка во флаконе Внеклассное чтение

Музыка во флаконе

Три парфюмерных бренда, созданных специально для страстных меломанов

Симфония тысячи ароматов Внеклассное чтение

Симфония тысячи ароматов

Джордж Уильям Септимус Пиесс и его «парфюмерные симфонии»

Фортепианные игры в русскую рулетку Внеклассное чтение

Фортепианные игры в русскую рулетку

Steinway, Yamaha, С. Bechstein – о многокрасочном мире роялей и исторических инструментах рассказывает пианист Семен Скигин