Юбилей как «день гнева»

Кшиштоф Пендерецкий – в своем роде такой монумент, недосягаемая вершина, «национальное сокровище», как его называли во время длинных юбилейных поздравлений. Речи начались еще на банкете перед концертом и плавно продолжились уже со сцены «Большого театра – Национальной оперы» в Варшаве. Даже миролюбиво настроенные гости и обожатели юбиляра поначалу попытались протестовать и «захлопать» очередного спикера, но были призваны ведущим к порядку: «Мы не можем обидеть желающих поздравить пана Пендерецкого». И друг за другом выходили представитель Президента Польши, министр культуры, посол Германии, Президент Польского радио, вручивший престижную награду – «Алмазный микрофон».

Все это заставляло задуматься о грандиозности и всеохватности творчества юбиляра. Но все же подтверждение необходимо было найти в музыке. В трех сочинениях программы участвовала плеяда звезд современного исполнительского олимпа. Анне-Софи Муттер, любимица Пендерецкого, приехала для исполнения «Метаморфоз» для скрипки и симфонического оркестра. В прессе можно прочитать о ней такую фразу: «Когда Анне-Софи Муттер выплывает на сцену в одном из своих знаменитых туалетов, с неизменно глубоким декольте и открытой спиной, по залу проносится глубокий вздох. Когда раздаются первые звуки одного из ее знаменитых “Страдивари”, восхищены даже самые взыскательные музыкальные критики». Все так и было. Ее бирюзовое платье стало единственным ярким пятном в строгих темных тонах вечера, а звучание скрипки с необычными басовитыми низами держало внимание зала. В «Метаморфозах», построенных на нескольких волнах развития диалога солистки и оркестра, кульминацией становится экспрессивная каденция скрипки, сыгранная с фантастической энергетикой. Вместе с Муттер в этом сочинении ожидался сам пан Пендерецкий, однако он предпочел передать палочку своему ассистенту, Мачею Твореку.

Анне-Софи Муттер

Все музыканты, участвовавшие в этом гала, – не просто исполнители, но друзья юбиляра, и, прикоснувшись к его музыке, они совершали некий обряд дароприношения. Так, во всяком случае, воспринимался Concerto Grosso, где солировали три виолончелиста из разных стран – Арто Норас, Иван Монигетти и Франс Хэльмерсон, а за пульт встал Кристоф Эшенбах. Идея сочинения в чем-то схожа с «Метаморфозами»: каждый виолончелист получает право на демонстрацию своих возможностей в самых разных конфигурациях. Тембры инструментов переплетаются, вторя или перебивая друг друга, и увлекательно наблюдать за их битвой. Но тематический материал в Concerto Grosso иного свойства: можно было бы, исходя из названия, ожидать барочных аллюзий, но Пендерецкий обращается скорее к формулам, знакомым нам по саундтрекам. И добивается шокирующего контраста между атональными эпизодами и кроссовером.

Третье отделение, ближе к полуночи, увенчалось кантатой Dies illa, написанной к 100-летию начала Первой мировой войны (премьера прозвучала в 2014 году). Три солиста, три смешанных хора, которые выстроились в несколько рядов позади оркестра. Во время исполнения зазвучали загадочные ударные инструменты на авансцене: поначалу их можно было принять за декоративный элемент – несколько органных труб, лежащих на полу и развернутых раструбами в зал. Тема «Страшного суда», размышления о катаклизмах мира и милосердии Всевышнего – не слишком вязались с царившей весь вечер атмосферой праздника. Зато перекликались с церемонией, проходившей в полдень в Кафедральном соборе Св. Яна. В ходе торжественного богослужения пана Пендерецкого поздравили иерархи Польской католической Церкви, а хор пел в соответствующие моменты части его Missa brevis – как это бывало во времена Палестрины, Баха, Моцарта. Уже тогда удивило, что в конце службы хор исполнил и несколько частей из Реквиема Пендерецкого – все-таки заупокойная месса, опять-таки не подходящая по тематике ко дню рождения. Но на мой вопрос польский коллега ответил: «Пан Пендерецкий всегда интересуется вечными вопросами».