За минуту до пробуждения События

За минуту до пробуждения

Премьера балета «Спящая красавица» в Детском музыкальном театре имени Н. И. Сац

Постановка балета П. И. Чайковского и Мариуса Петипа «Спящая красавица» в Детском музыкальном театре имени Наталии Сац оказалась приуроченной сразу к двум датам: к двухсотлетию со дня рождения великого хореографа Мариуса Петипа и Году театра, которым объявлен наступивший 2019 год.

Спящая красавица» – далеко не первый спектакль Кирилла Симонова в Театре Сац, но недаром в анонсе указано «на основе хореографии Мариуса Петипа», который был автором балета, – пожалуй, бóльшим, чем сам Чайковский. И, кстати говоря, несколько забегая вперед, хорео­графия «Спящей красавицы» прописана так деликатно и виртуозно, что все время задаешься вопросом: где заканчивается Петипа и начинается Симонов? Потому что спектакль никоим образом не является реконструкцией спектакля 1890 года, да и цели такой не ставилось. Более того, это заметно и по косвенным признакам – по темпам в оркестре, которым руководит Алевтина Иоффе. В некоторых эпизодах совершенно очевидно совместное темповое решение хореографа и дирижера, основанное на образной идее и при этом отличное от традиционного.

Строго говоря, мы, как обычно в таких случаях, попадаем в ловушку проблемы аутентичности. Для постановщиков спектакля либретто, музыка и, в данном случае, хореография – это то, что можно назвать предложенными обстоятельствами. А дальше возникает вопрос: что делать с музыкальным произведением, написанным почти сто тридцать лет назад? Учитывая не только тот факт, что в зале сидит публика с принципиально иным бэкграундом, чем в 1890 году, включая и детей, но и то совершенно объективное физио­логическое явление, что балерины начала XXI века по своим динамическим характеристикам заметно отличаются от балерин конца века XIX. Каким же образом в развлекательном спектакле, пришедшем из совершенно иной эпохи, актуализировать смыслы, сохранив основу?

Для Театра имени Сац задача осложняется еще и тем, что спектакль должен быть ориентирован на аудиторию от 6+, как обозначено в афише, до взрослых слушателей, вполне образованных и искушенных в искусстве балета.

Тут, конечно же, на стороне постановщиков выступили два мощных фактора. Во-первых, это сказка. А сказки имеют свойство не устаревать. И даже для нынешнего поколения детей сказки Шарля Перро, на основе которых И. Всеволожский и М. Петипа написали либретто, продолжают быть естественной и пока неустаревающей частью общей культуры.

…и их счастливое разрешение

И, во‑вторых, музыка Чайковского. Она не только не архаична, она фактически предвосхищает развитие музыки еще на полвека вперед. Потому что в ней есть элементы музыки анимационного кино, знакомой по фильмам Диснея, – это очевидно и в танце Кота в сапогах и Кошечки, и в танце Канарейки, да и технология написания миниатюр под сценарии Петипа, в которых прописывался и размер, и темп, и количество тактов, совершенно очевидным образом принадлежит кинематографу. В музыке Чайковского уже заложена эстетика музыкального кино. И все эти «Девушки Зигфилда» очень изящно отработаны в постановке с помощью двух арф, вынесенных на левый язык авансцены. Мало того, что арфистки очень эстетским образом драпированы темно-бордовыми накидками в стилистике Яна ван Эйка, так они еще и играют в унисон, что, естественно, выражается в синхронном движении рук, свойственном как раз эстетике музыкального кино 20-х – 30-х годов.

И в спектакле Кирилла Симонова, Вячеслава Окунева (художник-постановщик), Ирины Вторниковой (художник по свету) и Алевтины Иоффе (музыкальный руководитель и дирижер) все эти преференции использованы по максимуму.

В наши дни любая премьера классического произведения – это загадка для зрителя, интрига и предвкушение. С самого начала было любопытно, чем из огромного количества музыкальных номеров-бриллиантов пожертвует Кирилл Симонов? Действительно, из-за десятков музыкальных миниатюр балет как единое целое чрезвычайно фрагментирован. Но Симонов не только почти ничего не вычеркнул, но и вписал номера, как правило, отсутствующие в других редакциях.

Балет – искусство синкретическое, глаза разбегаются по всем его составляющим. Тут и замечательный задник, своей утрированной перспективой напоминающий задник сцены Театра «Олимпико» в Виченце; и эффектное появление феи Карабос верхом на огнедышащем драконе; и световая гамма – бордово-золотистые тона костюмов и гобеленов во дворце эпохи Людовика скорее XIII, чем XIV; и совершенно блистательный монолог феи Карабос, в котором она средствами мимики и жеста компактно, но, не упустив ни одной детали, излагает все следствия ошибки протокольного отдела, забывшего внести ее в список приглашенных персон.

И, пожалуй, одной из вершин постановки стало проявление «темпоральной» составляющей – ведь с того момента, как принцесса Аврора уколола иглой палец, до поцелуя принца, ставшего историческим, прошло сто лет. Принц Дезире доказал в очередной раз, что на всякую проблемную принцессу найдется свой Водемон, но, как говорится, шли годы, наступили «новые времена», а принцесса к своему возлюбленному подходит в совершенно старорежимном темпе медленного архаичного менуэта. И вот просыпается весь королевский двор, и все уже в париках, а не в рембрандтовских костюмах, и на балу уже весь паноптикум – и Кот в сапогах с дохлыми мышами пушной породы, и его блохастая кошечка, и эротичная Красная Шапочка в панталонах на пуантах, и Золушка со своим Принцем, которых зачастую игнорируют в других постановках, и ничуть не утратившая за эти годы своего природного обаяния фея Карабос.

В принципе, все успешно пережили столетний эксцесс.

Единственное, чего не хватило в спектакле, это выполнения обещаний. Кирилл Симонов сказал, что «это будет история о том, как создается спектакль, как двигаются на театральном небе колосников нарисованные на картоне облака, как грохочет за кулисами гром-машина, и как во всем этом придуманном, ненастоящем, но упоительно прекрасном закулисном мире, мире живописных декораций и старинной театральной машинерии рождается самая настоящая волшебная сказка, в которую верят и взрослые, и дети». И хотелось увидеть именно это – спектакль в спектакле. И все же пара таких эпизодов была. Особенно запомнился финал – фрагмент арии Лоретты из оперы Андре Гретри «Ричард Львиное Сердце» в барочном антураже.

Спектакль удался, спектакль будет жить. И будет жить долго.

Без страха смотреть на небо События

Без страха смотреть на небо

На Камерной сцене Большого театра представили «диалог» двух опер послевоенного времени

Пасха. Классика. Туризм События

Пасха. Классика. Туризм

С 1 по 9 мая в Ярославле прошел ХIII Международный музыкальный фестиваль Юрия Башмета

На тихом морском берегу События

На тихом морском берегу

Владимир Юровский приурочил фестиваль к 50-летию со дня смерти Игоря Стравинского

Второе рождение Александра Невского События

Второе рождение Александра Невского

На фестивале Юрия Башмета в Ярославле отпраздновали 800-летие Александра Невского