Залезть в чужую постель События

Залезть в чужую постель

В октябре 2021 года по итогам зрительского голосования Театр «Ан-дер-­Вин» принял решение возобновить постановку оперы Бриттена «Питер Граймс» – в 2015 году спектакль Кристофа Лоя получил в Лондоне международную оперную премию.

В этом сезоне венские оперные театры переживают настоящий ренессанс интереса к операм Бриттена: Новая и Народная оперы с разницей в полгода ставят «Смерть в Венеции», а Государственная опера и Ан-дер-­Вин возобновляют прошлые постановки «Питера Граймса». При этом Штаатсопер обращается к постановке 1996 года, ставшей результатом яростной творческой борьбы между режиссером Кристиной Милитц и дирижером, а главное, другом композитора, Мстиславом Ростроповичем, а Ан-дер-­Вин возвращает на сцену нашумевший спектакль Кристофа Лоя – одну из «легенд» эпохи интенданта театра Роланда Гайера. По признанию режиссера, до работы над спектаклем он не видел ни одной постановки этой оперы. Его восприятие сюжета и музыки абсолютно непосредственно и свободно от предыдущих интерпретаций, а потому куда более раскованно с точки зрения решения и понимания тех или иных сюжетных линий и музыкальной драматургии. «А что, – удивляется он, – ­кто-то видит это по-другому?» Что, возможно, и обеспечило огромный успех его предельно эмоционального спектакля, который разделили и публика, и профессиональная критика. В постановке этого сезона частично поменялся состав солистов, а за дирижерским пультом – восходящая звезда европейского музыкального театра, молодой немецкий дирижер Томас Гуггайс.

На краю авансцены, словно на краю пропасти, стоит накренившись деревянная кровать деревенского рыбака, мизантропа и изгоя Питера Граймса – его безопасный угол, единственное убежище, выставленное ­почему-то на всеобщее обозрение. Именно в этой кровати бесцеремонными лучами фонарика его будят в начале оперы представители деревенского суда. Здоровенный рыбак Питер Граймс (блестящая роль фактурного американского тенора Эрика Катлера) хмур, недружелюбен и порой агрессивен, но тем не менее он вызывает стойкое ощущение затравленности перед лицом лицемерно-­циничной деревенской общины. Каждого из них он мог бы прихлопнуть одной левой, никто их них не превышает его своими моральными качествами – все они как на подбор распутники и пьяницы, трусы и жулики. И тем не менее своей мишенью они выбирают именно его – странного, неприятного и одновременно бесконечно потерянного. Одну из причин неприятия режиссер обнаруживает в скрытой гомосексуальности главного героя. Скрытой прежде всего для него самого, но безотчетно явной окружающим. В рамках этой концепции Кристоф Лой превращает парнишку-­подручного Граймса из мальчика в молодого человека, благо партия Джона в этой опере только мимическая. И, качая в объятиях Джона, Граймс искренне мечтает о счастье с Эллен – другие варианты счастья ему просто не приходят в голову. По воспоминаниям Питера Пирса, линия гомосексуальности присутствовала в ранних эскизах оперы, однако позднее Бенджамин Бриттен от нее отказался, сделав главный акцент на отношениях общества и одиночки. Роль подручного Джона (в исполнении гуттаперчевого танцовщика Георгия Пухальского) в этой постановке заслуживает отдельного упоминания. Манерный юноша, у которого, очевидно, за плечами годы сиротства и нищеты, обладает, по сути, единственной собственностью – своим телом, которое с готовностью предлагает каждому на размен – и своему хозяину Граймсу, и сердобольной Эллен, и капитану Балстроуду. Бывший капитан более чем неравнодушен к своему другу – он, как никто, может оценить внутренний хаос Граймса, в свою очередь, маясь от дружеского сочувствия и одновременно влечения. Но даже выбранная режиссером трактовка оставляет большинство загадок этой оперы открытыми: случайно ли погибли помощники Граймса и какая таинственная сила заставляет кучку несчастных «маленьких человечков» объединяться в моральном превосходстве против одного, такого же. Подхватывая кабареточную стилистику музыкальных номеров хозяйки таверны тетушки Онти, Лой безжалостно представляет ее завсегдатаев во всей красе – минимализм сценического оформления с лихвой окупается карикатурными образами. Возможно, Граймс в этой постановке даже слишком мил и раним (стоит вспомнить мрачного и грубоватого Питера Пирса в этой роли), но так ли принципиально – лучше объект травли тех, кто его травит, или нет. Одна из главных музыкально-­сценических кульминаций в опере – хор деревенской делегации в финале второго акта: жадными поисковыми огнями из темноты прямо на нас надвигается горящая истовым пламенем справедливости кровожадная толпа.

Эдвин Кроссли-Мерсер – Нед Кин, Валентина Петраева и Мириам Кутровац (племянницы), Эндрю Фостер-Уильямс – капитан Балстроуд, Руперт Чарльзворт – Боб Боулз, Анна Шварц – тетушка Онти, Эрик Катлер – Питер Граймс и солисты Хора имени Арнольда Шёнберга

Кристоф Лой чутко следует за музыкальной драматургией Бриттена, визуализируя музыкальное развитие партитуры: оживает на глазах полифоническое противопоставление благочестивого хора жителей деревни и пронзительной арии Эллен, а финальная интерлюдия «Лунный свет» превращается в воображаемый нежный танец Граймса с погибшим Джоном.

Эмоциональная кульминация – финальный монолог помутившегося рассудком Граймса. Мягкий вердиевский тенор Эрика Катлера набирает по ходу оперы силу и объем, выходя в этой сцене на высокий уровень драматизма, этот монолог – большая исполнительская удача. Оба партнера Катлера – лирическое сопрано Агнета Айхенхольц из Швеции (одна из любимых исполнительниц режиссера Кристофа Лоя) в роли Эллен и английский бас-баритон Эндрю Фостер-­Уильямс в роли Балстроуда – принимали участие еще в премьерной постановке 2015 года.

В интерпретации Лоя обе фигуры достигают поистине трагического масштаба – ослепленная любовью и одиночеством Эллен и тонущий в собственном смятении Балстроуд. Безусловная драматическая убедительность обоих солистов сочетается с некоторой облегченностью голосов, что особенно ощущается в лирических эпизодах оперы. Впрочем, эти недостатки вполне окупаются блестяще проведенными ансамблями (квартет о нелегкой женской доле и дуэт племянниц-­вертихвосток) и хорами (Хор имени Арнольда Шёнберга), которых в этой опере не счесть.

В этом, несомненно, большая заслуга дирижера Томаса Гуггайса (всего несколько лет назад он был ассистентом Даниэля Баренбойма в Берлинской опере). Благодаря ему сохраняется тревожный саспиенс партитуры – Гуггайс насыщает исполнение острыми акцентами и характерностью, ясной фактурой и, главное, удерживает постоянное ее движение и темп.

Как и шесть лет назад, публика в полном восторге. Следуя за партитурой Бриттена, Кристоф Лой сочиняет очень эмоциональный спектакль. Встроенная любовная линия усиливает трагедию Граймса и делает ее более наглядной. Что, возможно, слегка упрощает замысел композитора – драмы противостояния личности и толпы.

«Голубой огонек» на «Рассвете» События

«Голубой огонек» на «Рассвете»

Музыканты проекта «Притяжение» устроили веселые проводы Старого Нового года

Золотое прикосновение Людмилы Семеняка События

Золотое прикосновение Людмилы Семеняка

16 января Большой театр России отмечает юбилей одной из своих самых ярких балерин, а ныне педагога труппы, народной артистки СССР Людмилы Семеняка

В юбилей Скрябина обошлись без дирижера События

В юбилей Скрябина обошлись без дирижера

В Концертном зале имени П.И.Чайковского открылся Первый Международный фестиваль имени А.Н.Скрябина

Гармония противоречий События

Гармония противоречий

Исполнилось 150 лет со дня рождения Александра Скрябина