Звук, жест, движение События

Звук, жест, движение

В Малом зале консерватории прошел концерт «Танцующий Арлекин», где артисты спонтанно «исследовали» границы возможных допущений театра в исполнительскую практику

Программа, ознаменовавшая открытие Международного культурного форума «Звук, жест, движение в искусстве второй половины ХХ – XXI века: музыка, хореография, видеоарт», приуроченного к перекрестному Году России и Германии, по афише не предвещал особых сюрпризов. «Танцующий Арлекин» вроде бы включал достаточно понятный набор композиторских имен: Щедрин, Штокхаузен, Щербачев, Уствольская. Однако на деле получился крутой перформанс, аналогов которому в этом зале в ближайшее время не припомнить.

Открыл концерт хор «Осень» Ефрема Подгайца на стихи Райнера Марии Рильке, который, по словам руководителя Камерного хора Московской консерватории Александра Соловьёва, олицетворял те самые российско-германские связи. Его исполнительское решение оказалось нетривиальным: хор встал с «социальной дистанцией» по всему пространству сцены, а дирижер управлял певцами с балкона, оставаясь невидимым  партеру. «Но есть один, кто бесконечно нежно нас держит, и рука его легка», – писал Рильке. И правда: устремленные ввысь глаза хористов, казалось, «ловили» магический жест свыше, и их голоса заполняли всю кубатуру зала. Потом Александр Соловьёв вернулся на сцену, чтобы показать театрализованную версию русских пословиц Родиона Щедрина, а также его самый последний опус «Притчу» на обэриутские по стилю стихи Николая Глазкова.

Камерный хор МГК под управлением Александра Соловьёва. Солистка – Мария Челмакина

Щедрин – композитор благодатный для артистов, тяготеющих к перформансам. Перкуссионист Виктор Сыч уже давно включил в свой репертуар «Ледяной дом» – сказку для маримбы. Его палочки, гипнотически выписывающие в воздухе геометрические фигуры над клавишами, уже сами по себе становились арт-объектами. А звуки, в воздухе рея, вызывали самые разные ассоциации, пока Виктор не стал читать фрагмент эпического сказа про кота Баюна и Андрея-стрелка. И можно было убедиться, насколько все-таки музыка – многозначное искусство: ведь почти любой словесный образ может сочетаться со звучащей материей.

Проверить, как обстоит корреляция музыки с пластическими видами искусства, мы смогли во втором отделении. Сцену Малого зала выстлали зеленым покрытием, на котором, не хуже, чем на церемонии «Золотой Маски» в «Зарядье», картинно расположились солисты ансамбля «Студия новой музыки», сопрано Екатерина Кичигина и дирижер Игорь Дронов. Кто-то сидел, кто-то лежал или стоял, певица, вокализируя, перемещалась за кулисы, на балкон и обратно, но все внимание оттянул на себя Владимир Ермаченков, артист пластического танца. В телесном трико, весь острый, как ножки циркуля, он изобразил некую психологическую драму наподобие «Послеполуденного отдыха фавна». Причем музыка Нонета Владимира Щербачева ближе по стилистке не Дебюсси, а Скрябину, Метнеру, она не бесплотна, ее динамические нарастания способны вызвать эмоциональный подъем.

Однако пластический рисунок, заданный Анной Гарафеевой имел свой темпо-ритм и траекторию – очень медленный, изнутри накопляющий напряжение. Зрелище получилось очень эффектное, порой в чем-то шокирующее академические стены, где современный танец – непривычный гость. Но безупречное музыкальное воплощение и замечательная работа танцора убедили, что перед нами высокое искусство.

Исследовать свойства звуков можно по-разному: в академическом ключе – как это сделали Дмитрий Онищенко и Артем Ананьев, сами ставшие интерпретаторами своих композиций. Или в авангардном, как композитор Галина Уствольская, которая мучительно повторяла несколько атональных формул в Сонате №5, прекрасно прозвучавшей на подобие мантры у пианистки, профессора Ольги Красногоровой – автора этой программы и инициатора форума.

Ольга Красногорова

Апогеем действа стала пьеса Карлхайнца Штокхаузена «Арлекин» для танцующего кларнетиста, где Игнат Красиков должен был активно двигаться, устанавливая невербальную коммуникацию со  залом. С забеленным лицом, он и впрямь вжился в роль Арлекина – персонажа шутовского, но беззлобного. Игнат оказался большим виртуозом, с отличной памятью, координацией и чувством импровизации, сумев из экспериментов со звукоформами создать интересную драматургию. Такой вот получился удивительный вечер, где царили звук и жест, абсурд и логика, где музыканты вместе со слушателями преодолевали границы привычного.

Танцующий кларнетист Игнат Красиков
Зеркало Снежной королевы, или Как сказку сделать былью События

Зеркало Снежной королевы, или Как сказку сделать былью

25 июля, вопреки всем пессимистическим опасениям, открылся 109-й Байройтский фестиваль

Байка про Стравинского, Дягилева и лисичку со скалочкой События

Байка про Стравинского, Дягилева и лисичку со скалочкой

В Мариинском театре состоялся вечер премьер Игоря Стравинского

От милосердия не убежишь События

От милосердия не убежишь

Ричард Джонс поставил «Милосердие Тита» Моцарта в Лондоне

Коварство, любовь и Гендель События

Коварство, любовь и Гендель

На Новой сцене Большого театра под конец сезона состоялась важная премьера – первая в России постановка оперы Георга Фридриха Генделя «Ариодант».