События
В качестве символического мотто нынешней программы Festwochen кураторы выбрали слово loVe (на пресс-конференции интендант фестиваля режиссер Мило Рау восседал во главе стола в живописном веночке из цветов и с красной буквой V на лбу), смысловым каркасом стало сопряжение любви и смерти, а также условного Востока и условного Запада.
Музыкальная программа фестиваля в этот раз печально мала по сравнению с прошлыми годами, тем не менее концептуальная идея проявляется в ней особенно наглядно. В двух «женских» концертах сопоставлены сочинения композиторов из Ливана, Кении, Ирана, Китая, Австрии, Англии, Италии, Израиля: не только «женский голос» в современной музыке, но еще и увлекательная географическая перспектива. А в АфрОпере The Grief of Red Granny африканско-бельгийского режиссера и музыканта Горгеса Оклу восточное и западное соединяются еще теснее, в единый экспериментальный перформанс: один из главных музыкальных символов Пьеты в западной культуре, Stabat Mater Перголези, скрещивается здесь с траурными африканскими ритуалами.
Идея ежегодного композиторского конкурса Akademie Zweite Moderne («Академия второго модерна») внутри прошлого фестиваля Festwochen была одним из ключевых пунктов предвыборной программы, с которой команда интенданта Мило Рау получила свой пятилетний контракт. Каждый год в течение этих пяти лет международное жюри отбирает и приглашает в Вену десять женщин-композиторов из разных стран. Их сочинения представляет на двух концертах ансамбль Klangforum Wien. Как и в 2024-м, кроме двух концертов на фестивале был организован дискуссионный форум, в котором принимали участие представители крупнейших филармонических, образовательных, медийных и театральных организаций. Гендерная специфика отобранных на фестиваль сочинений едва ли отличима на слух ни с точки зрения выбора тем (война, изгнание, призыв к единению, сопряжение разных видов искусств), ни тем более с точки зрения музыкального стиля. Одна из участниц проекта израильский композитор Хая Черновин (на фестивале прозвучала финальная часть ее трилогии Fast Darkness) поделилась в интервью: «Я не исключаю, что возможна женственность в творчестве. Например, музыка Мортона Фелдмана, на мой взгляд, очень женственная. Это сознательный отказ от кульминаций, устремленности. Она очень спокойная и чувствительная. Мне кажется, она женственного склада: нежная, но сильная… Я не очень верю в гендерное искусство. Полагаю, в каждом из нас есть что-то от каждого гендера».
Как всегда, концерты Festwochen – это звездный час солистов ансамбля Klangforum Wien (дирижер – Ирене Дельгадо-Хименес), и в этот раз сам процесс звуковых трансформаций и применения сумасшедших инструментальных техник доставил музыкантам, кажется, не меньшее удовольствие, чем публике. В этом ряду стоит упомянуть инструментальный опус C Ce See (2022) живущей в Нью-Йорке иранки Нилуфар Нурбахш, в котором идея единения воплощается музыкально и визуально при помощи остроумной кинетической конструкции. Через все инструменты (струнные, ударные и открытые струны рояля) проложен раскручиваемый провод, объединяющий отдельные тембры в единый звук через движение смычка. Создается эффект тотального звукового Соляриса, завораживающего пазла разрозненных фрагментов. Подобный же прием был использован и в сочинении Le Palais du silence итальянки Лючии Рончетти, где перетянутые нитью струны рояля создавали звуковую иллюзию ветряной машины.
Еще большей экстравагантностью должен был отличаться опус Etude #16161D британско-китайского композитора Джеми Мэн – мировая премьера фестиваля. После изнурительно долгих приготовлений сцены, установки сложной инструментальной конструкции, приглушенного света и дымовой машинерии на суд зрителя был представлен музыкально-хореографический перформанс по производству максимально неприятных звуков всех родов и мастей. Скрежет по арфе, контрабасу и натянутому на металлическом каркасе целлофану сопровождался доведенными до физиологического предела движениями обнаженных и полуобнаженных перформеров, подвешенных на крюках в духе натуралистической живописи Фрэнсиса Бэкона и радикальных сценических акций далеких 1970-х. Единственным, пожалуй, бонусом за художественную последовательность в этом сочинении нужно отметить участие самой Джеми Мэн в качестве одного из перформеров.
Впрочем, программа двух концертов включала в себя и более традиционные техники и стили: невероятно виртуозное оркестровое сочинение Sugarcoating #4 (2022) хорватского композитора Сары Глойнарич, а также струнный квартет Bombs of Beirut армянско-американского композитора Мэри Куюмджян, в котором она прилежно следует приемам Стива Райха, комбинируя музыкальную партитуру с записью документальной хроники – воспоминаниями очевидцев Гражданской войны в Ливане. Несмотря на очевидную вторичность этого приема, долгая трансляция из динамиков звуков взрывов, записанных на пленку, производит в финале квартета сильнейшее впечатление.
АфрОпера The Grief of Red Granny Горгеса Оклу – это первая часть задуманного им диптиха об индивидуальном и коллективном горе. Вторая часть будет посвящена террористическому акту в аэропорту и на станции метро в Брюсселе 22 марта 2016 года. Горгес Оклу – художник, режиссер и композитор, родившийся в Гане и получивший театральное образование в Брюсселе. В своей театрально-музыкальной вариации на темы Stabat Mater Перголези он рассуждает о преодолении скорби, о долгом и болезненном процессе траура и застревании в зыбкой зоне между жизнью и смертью, где оказывается каждый в момент потери близких. На сцене мы видим женщину, оплакивающую умершего мужа в загадочном саду в окружении шести ангелов: трех инструменталистов (электрогитара, виолончель и ударные) и трех вокалистов (сопрано, меццо-сопрано и бас-профундо) из Южной Африки. Для Оклу это полностью авторский проект. Он выступает здесь создателем концепции, текста (который на трех языках произносит нидерландская актриса Тине Жустра), сценографии и музыкальной обработки (с большой долей импровизационного участия музыкантов). Возможно, все это приводит к некоторой тавтологической чрезмерности месседжа – очень грустные тексты произносятся на фоне очень красивой мистической сценографии, в очень эффектных костюмах, на фоне очень экзотической обработки одного из главных музыкальных хитов эпохи барокко.
Концептуальная идея, заявленная Оклу в аннотации и определяющая его проект («скрестить Перголези с культом вуду»), становится понятной ближе к финалу. Главная героиня упоминает об африканской традиции, где умирающему меняли имя, чтобы пришедшая за ним смерть обозналась и не нашла его. В остальном же африканский колорит сосредоточен в обработке партитуры Перголези и манере пения: академический вокал легко мутирует в народный. Оклу сохраняет номерную структуру Stabat Mater, но вычленяет из каждой части лишь отдельные мотивы, ритмы или полифонические проведения, отдавая их на откуп своему харизматичному ансамблю, который подстраивает Перголези под себя – поет, играет, пританцовывает, превращая культовую музыку в экстатический ритуальный обряд оплакивания и прославления.
