Победителей (не) судят Конкурс Рахманинова

Победителей (не) судят

Завершилось фортепианное соревнование Международного конкурса имени С. В. Рахманинова

На момент написания данного материала результаты состязания уже оглашены, поэтому не стоит держать уважаемых читателей в неведении – приведем их сразу: Первая премия и Золотая медаль – Иван Бессонов и Александр Ключко; Вторая премия и Серебряная медаль – Сюаньи Мао и Арсений Тарасевич-Николаев; Третья пермия и Бронзовая медаль – Константин Хачикян, Ева Геворгян и Илья Папоян; Четвертая и пятая премия не присуждены; Шестая премия – Эстефан Вергара Яцекив.

А теперь – собственно рассказ о происходящих событиях. По условиям второго этапа третьего тура участники должны были исполнить два концерта для фортепиано с оркестром, один из которых написан Рахманиновым, а другой – принадлежит его эпохе (создан в период с 1887 по апрель 1943 года). Не возбранялось, впрочем, и исполнение двух концертов Рахманинова. Выбор конкретного репертуара на этом этапе стал, таким образом, показателем творческой позиции конкурсанта, склонности его к риску и нестандартным решениям. Большинство вполне предсказуемо ограничились только сочинениями Сергея Васильевича (пятеро из восьми финалистов), и чаще других звучал Третий концерт. Сюаньи Мао и Александр Ключко в пару к этому сочинению взяли концерты Равеля (Первый и Второй соответственно), а Арсений Тарасевич-Николаев сделал наименее конвенциональный выбор – сочетал Второй концерт Рахманинова и Бурлеску для фортепиано с оркестром Рихарда Штрауса. Жаль, что никто из участников (не только финалистов, но и тех, кто не прошел отсев предыдущих туров) не заявил в своих программах концерты Метнера, Скрябина, Аренского, Пуленка или Мийо – представляется, что по принципу контраста это могло бы быть удачным и выигрышным сочетанием.

Сопровождал финалистов на третьем туре ГАСО им. Светланова под управлением Юрия Ткаченко. Коллектив и дирижер запомнились тактичным и деликатным аккомпанементом на Третьем Grand Piano Competition. На «взрослом» состязании они были столь же внимательны, но, безусловно признавая мастерство дирижера и высокий статус ГАСО, нельзя не отметить некоторую неровность игры с разными участниками. В отдельных случаях не достигался звуковой баланс между солистами и оркестром (отметим, что не по вине первых). Впрочем, прослушивания в первые два дня оркестровой фазы  заканчивались после  одиннадцати часов вечера, что требовало огромной выдержки коллектива.

Первый день начался со странного происшествия – неожиданного вторжения в БЗК колоритного слушателя, пожелавшего поближе познакомиться с Денисом Мацуевым уже во время звучания музыки. Нарушителя общественного порядка выдворили из зала, но Константина Хачикяна этот курьез нисколько не смутил – он легко и без каких-либо проблем исполнил Первый и Третий концерты Рахманинова. Интерпретацию пианиста отличала легкость построения фразировки и словно бы намеренное избегание сильных эмоциональных порывов, присущих традиционной исполнительской концепции этих сочинений; в своей трактовке Хачикян был органичен, но насколько она соответствует базовым принципам стиля – вопрос, который не имеет однозначного ответа.

Арсений Тарасевич-Николаев, как уже было отмечено выше, выделялся среди других финалистов выбором программы. Редко звучащая Бурлеска Рихарда Штрауса на первый взгляд была «попаданием в десятку», но, к сожалению, не в условиях конкурса с весьма ограниченным по объективным причинам числом оркестровых репетиций. Солисту и оркестру явно не хватало согласованности в интерпретационных нюансах, а обилие мелких деталей в Бурлеске настоятельно требовало этого. Второй концерт Рахманинова прозвучал намного убедительнее: как и в первых двух турах, молодой исполнитель поразил глубоким, сильным и мягким звуком, и «набатное» вступление первой части буквально приковало к себе слушательское внимание.

Завершавший первый день Иван Бессонов представил Второй концерт и Рапсодию на тему Паганини Рахманинова, причем последняя была исполнена без преувеличения блестяще: было достигнуто удивительное единство с оркестром, пианист уверенно выдержал предложенные им сверхвиртуозные темпы.

Второй день финального этапа открывал бразилец Эстефан Вергара Яцекив. К сожалению, его выступление стало главной неудачей финала: молодой пианист с большим трудом доиграл Второй концерт Рахманинова и явно не справлялся с Третьим: ощущалось, что в кульминациях он находился на грани технического срыва. В этих условиях присужденное ему шестое место (при отсутствии пятой и четвертой премии) абсолютно справедливо. В то же время, возникает закономерный вопрос о правомерности его нахождения в финале в принципе. Решение жюри о расширении числа финалистов (восемь человек вместо шести) уже не кажется однозначно гуманным и добросердечным: актом сурового милосердия по отношению к этому исполнителю, слушателям и, что самое главное, музыке Рахманинова было бы непрохождение его в третий тур, тем более, что во втором туре Яцекив уже показал отсутствие должного ресурса в исполнении крупной формы на примере Первой фортепианной сонаты Рахманинова.

Самым ярким явлением финала, по мнению автора данных строк, стал Илья Папоян. Оба концерта Рахманинова (и Первый, и Третий) были сыграны вдохновенно, технически совершенно и подчеркнуто-индивидуально с точки зрения деталей интерпретации. Пианист тонко и органично взаимодействовал с оркестром и покорил капризную столичную публику: столь бурные овации стены БЗК слышат в последние годы редко.

Исполнение Евы Геворгян (Второй концерт и Рапсодия на тему Паганини Рахманинова) произвело парадоксально-неоднозначное впечатление. С одной стороны, сыграно все виртуозно и стабильно с точки зрения качества: видна фундаментальная работа пианистки и ее безусловная готовность к конкурсу. Вместе с тем, не хватало сильного и глубокого звука, прорывающего изнутри оркестровую ткань: он словно терялся на сцене, не распространяясь волнами по залу. Это не может не удивлять, учитывая волевую, в определенной степени «мужскую» природу исполнительской индивидуальности Евы.

В последний день конкурса на сцену БЗК вышли Сюаньи Мао и Александр Ключко. В игре китаянки, исполнившей Первый концерт Равеля и Третий Рахманинова, был очевиден примат отточенной, блестящей виртуозности: интерпретация, при всем техническом совершенстве, не производила впечатление ярко-индивидуальной. Отметим, что использование подобного стиля на конкурсах нередко приводит к успеху, ибо техническая безупречность в сочетании с традиционной интерпретацией завоевывают совокупные высокие баллы жюри. Александр Ключко рискнул вынести на конкурс Второй концерт Равеля (для левой руки) и в целом достойно выдержал испытание вынужденной «однорукости». В Третьем концерте Рахманинова, исполненном в добротной романтической манере, несколько не хватало гармоничного взаимодействия с оркестром, но в целом – выступление несомненно успешное.

Ожидание итоговых результатов после окончания третьего тура, к счастью, не затянулось надолго, и вот Денис Мацуев, стремительно выйдя на сцену, делает интригующие паузы, артистично притворяясь, что не может прочесть плохо напечатанный текст на сложенном пополам листке. Вслед за оглашением итогов – неизбежная буря обсуждения в кулуарах и соцсетях. Жюри словно бы перемещается от судейского стола на интернет-скамью подсудимых, где каждый прохожий – бескомпромиссный обвинитель и дознаватель. Остаться в этих условиях объективным весьма сложно, но автор попробует.

С одной стороны, отсутствие пятой и четвертой премии совершенно справедливо: таким образом наглядно неудачное выступление Яцекива словно отделяется от остальных финалистов, принципиально превосходящих его и теснящихся поэтому на пьедестале первой, второй и третьей премий. С другой стороны, значительная часть слушателей из профессиональной среды выражала единодушное недоумение по поводу сравнительно низкого результата Ильи Папояна: пристрастные столичные меломаны видели его и только его на высшей ступени пьедестала. В определенной степени автор данных строк склонен согласиться с подобной эмоциональной реакцией. Действительно, петербургский пианист показал себя исключительно тонким, глубоким и зрелым музыкантом, будто бы набиравшим силу от тура к туру и пришедшим к своему творческому пику в финале: разделение первой премии между ним и Иваном Бессоновым было бы более чем уместно. Александр Ключко при этом мог вполне справедливо претендовать на второе или третье место: при всей значительности таланта ему все же не хватало яркого, органичного артистизма Бессонова, Папояна и Тарасевича.

Не будем забывать, однако, что любой конкурс является преходящим этапом тернистого пути самосовершенствования, на который обречены музыканты. В этих условиях премия престижного состязания становится скорее не наградой, а своеобразным кредитом творческого доверия. «Вернуть с процентами» его намного сложнее, чем получить.

Клеман Нонсьё: Русская культура вдохновляет меня Конкурс Рахманинова

Клеман Нонсьё: Русская культура вдохновляет меня

Дирижер Клеман Нонсьё о том, легко ли добраться из Франции в Россиию и стать лауреатом конкурса Рахманинова

Денис Мацуев: Играть Рахманинова очень сложно Конкурс Рахманинова

Денис Мацуев: Играть Рахманинова очень сложно

Об итогах, удачах и открытиях конкурса имени Рахманинова

Финальный забег дирижеров Конкурс Рахманинова

Финальный забег дирижеров

Завершились выступления в номинации «дирижирование» Международного конкурса имени С. В. Рахманинова

Победитель – один, проигравших нет Конкурс Рахманинова

Победитель – один, проигравших нет

Определились лауреаты Международного конкурса С. В. Рахманинова в номинации «композиция»