«Сезоны» – это, конечно, «Времена года», тема, реализованная в разных жанрах, эмоционально понятная и для музыкантов, и для слушателей. Даже вспомнился культовый анекдот про поступающего в музыкальную школу ребенка, который знает множество произведений под этим названием… Джазмены же подошли к теме, имея на нее собственный взгляд. Пьесы объединены концепцией, но она не довлеет, это не более чем повод для творчества и может интерпретироваться по-разному. Находящийся в середине трек-листа, словно несмелый поначалу «Весенний вальс» следует за пьесой «Путешествие в лето». То есть порядок смены сезонов свободный, и, может быть, поэтому никаких бурь и катаклизмов в музыке не происходит. Вероятно, лирический герой «Сезонов» встречает непогоду в укрытии, и изменения, происходящие в природе, будят в нем лишь легкую печаль и подталкивают к размышлениям. В трек-листе же далее идет «Посвящение» – самая грустная композиция альбома, но она переходит в тему с говорящим названием «Свинг здесь и сейчас». Получается чередование темпов и настроений, формируется сюита, что отсылает к академическому восприятию происходящего, про которое дружно говорят комментаторы. Завершается же альбом бодрой романтикой, иллюстрирующим удачу треком «Я встретил тебя». То есть альбом скорее рассказ из жизни, чем размышление о ней. Картины настроения, замешанные на джазовом звуке, – получается такое описание и складывается такая аналогия с академической музыкой. При этом сам Яковлев на презентации альбома осторожно использовал очень емкий и позволяющий свободно развиваться в любом направлении термин «мейнстрим». Композиции альбома порадуют, прозвучав и в парке, и в филармонии, а разговоры о влияниях не делают «Сезоны» сложными для восприятия. Итогом же становится любование тем, как сделана музыка, отлично исполненный и записанный внесезонный джаз.

Оркестр Круглова

Отмечавший юбилей коллектив имеет непостоянный состав и столь же непредсказуемую, чуть ли не взрывную стилевую палитру, так как сотрудничает с креативными мастерами разных жанров. Музыканты сменяли друг друга, большую часть времени на сцене оставались контрабасист Денис Шушков и барабанщик Петр Талалай – исполнители не только виртуозные, но проверенные участием в разнообразных проектах. Талалай сидел за ударной установкой к залу боком, в первом ряду оркестрантов, и можно было рассмотреть его игру в мельчайших подробностях. На сцену выходили друзья и коллеги Круглова, они участвовали в презентациях свежих релизов – были представлены сразу три CD и две книги. Не так давно Круглов издал свой сотый(!) альбом. Подобная творческая активность вызывает порой настороженные оценки, однако Алексей продолжает следовать рекомендации Лео Фейгина, человека, много лет ответственного за широкое представление на физических носителях лучших экс-советских импровизаторов. Культовый издатель настойчиво советовал Круглову не останавливаться, издаваться, раз есть силы и возможности. Новый альбом лейбла Фейгина Leo Records был представлен и на этот раз. Двойной CD Porgy and Bess (интерпретация популярной оперы Джорджа Гершвина), проект Круглова и певицы Карины Кожевниковой, официально выходит в январе 2026 года.

Джаз Гершвина

С этой уникальной для отечественного джаза программы концерт и стартовал. «Круглый Бенд» предстал в формате полнозвучного, большого оркестра, играющего и новый джаз, и широко известные публике популярные мелодии. Вечер вел журналист, культуртрегер, физик Михаил Митропольский, один из учителей Круглова, человек, изнутри знающий ситуацию в жанре. Он раскованно рассказывал о происходящем, обратил внимание на то, как Круглов дирижирует оркестром. Это и вправду оказалось любопытным зрелищем. Дело в том, что опера Гершвина получила сложные, неожиданно звучащие аранжировки. К ним Алексей подошел с позиции театральной режиссуры: его жестикуляция подчеркивала не только развитие музыки, но и повороты сюжета, почти создавая спектакль. Первой прозвучала всем известная Summertime, но даже такая мелодия непросто узнавалась по первым «трем нотам». Красиво прозвучал дуэт Кожевниковой и Антона Залетаева (флейта). Вокалистке отлично удавался скет, а из прочих композиций запомнилась It Ain’t Necessarily So – с мужским хором. На бис исполнили Oh, Doctor Jesus – госпел, экстравертно и эффектно спетый Кариной.

Мелодии Высоцкого

Следующим номером программы стал фрагмент перформанса, основанного на творчестве Владимира Высоцкого, «Посмотрите… 4/4 пути». Диск с аудиоверсией (несколько лет назад был издан и DVD-вариант) от лейбла ArtBeat Music посвящен памяти отца Алексея – музыканта и актера Владимира Круглова, который был инициатором создания и оркестра, и перформанса по Высоцкому и автором многих других идей. На альбоме представлен последний показ спектакля в ростовском джаз-клубе «Эссе» за полгода до ухода Круглова-отца из жизни. На юбилее к трио Круглов/Шишков/Талалай присоединился пианист Ренат Гатаулин. Выступление давало своеобразный, бережный взгляд на творчество барда. Круглов обозначил темы – части композиции: «Блатные», «Война», «Купола», «Любовь». Говоря про военные песни, Круглов вспомнил и записанный фри-звездами альбом «Друзья-однополчане», выпущенный еще к 75-летию Победы. Алексей отметил мелодизм Высоцкого, импровизируя между декламацией стихов, – музыкант соединял песенные интонации и джаз, подчеркивал эмоциональное напряжение, и тут пригодилось умение одновременно играть на двух саксофонах.

Содружество жанров

Далее представили альбом трубача Игоря Широкова (тоже, увы, ушедшего из жизни) «Настина ярмарка» (АРТсервис), записанный при участии знаменитого фолк-музыканта Сергея Старостина. Композиции Широкова романтично, серьезно и красиво проводят недооцененную русскую линию в джазе. На концерте они прозвучали с участием Ростислава Кочетова (труба). Художник, поэт Михаил Погарский презентовал флешку «Оммажи» со своим перформативным творчеством. Ему посвящена и одноименная, солидно выглядящая книга Михаила (издательство BIGNICKPRO). Музыканты задали публике ироничный вопрос: есть ли привидения в Москве? Сами ответили на него утвердительно, погасив в залесвет: с прикрепленными на голове фонариками сыграли таинственный перформанс на стихи Михаила «Созвездие Брэдбери». Восторг публики вызвал Герман Лукомников, мэтр комбинаторной поэзии, тоже представленный как учитель Круглова, – при поддержке мультиинструменталиста Алексея Потапова он прочитал изобретательные палиндромы. Выступление сопровождали иллюстрации на экране. Тему продолжила презентованная книга Алексея Круглова «Точки новоджазовых сечений», в которой джазмен выступил в еще одном своем любимом качестве – уже как поэт.

Звучавшая в концерте музыка от проекта к проекту становилась сложней, обстановка камернее, а завершилось все озорным фри-джемом с разбрасыванием бумаг на сцене и подушек в зале. Причем на протяжении концерта не создавалось ощущения сложности, все воспринималось легко и динамично. Вспомнили много любопытных историй и деталей. Обсудили появление названия оркестра и, в частности, вызывающую вопросы букву «е» в слове «Бенд».

Когда-то журнал JazzWise назвал Круглова «будущим джаза». А Митропольский написал, что Круглов «это непрерывный процесс, который начался более тридцати лет назад и раскручивается все сильнее». По вечеру в ДОМе можно представить дальнейшее движение этого не только импровизационного, но уже и перформативного искусства. Полижанровость  события не стала пестрой суетой: все проекты, исполнители, стили были объединены музыкальными и режиссерскими идеями Круглова и поэтому образовывали единое высказывание, взгляд на современное искусство.

KARINA KOZHEVNIKOVA & KRUGLY BAND POLYPHONIC CIRCLE LEO RECORDS

Двойной альбом дарит запись концерта, сыгранного зимой 2025 года в Клубе Алексея Козлова. Звучит народная музыка без намека на архаику, она сыграна нашими современниками. Про оформление релиза разговор особый – фигуры музыкантов на лицевой стороне диджипака могут «вставать», напоминая гейтфолд альбома Stand Up (1969) группы Jethro Tull. Авторство композиций на обложке не указано, и этим словно подчеркивается равновесное положение альбома между авторской и импровизационной музыкой, между влиянием фольклора, талантом аранжировщика и фантазией композитора. Музыка звучит как радуга эмоций, без взрывов и перепадов. Виртуозный импровизатор Сергей Клевенский расцвечивает композиции звуками своей, кажущейся бездонной, коллекции этнических духовых инструментов. Прекрасны вокалистки Иустина Бутрова и Мария Владимирская, руководитель проекта Филатов заведует клавишными, энергетический импульс задает ритм-секция: Дмитрий Власенко – ударные, Юрий Новгородский – гитара.

Любой концерт имеет понятные требования к построению программы. В трек-листе альбома чередуются пьесы, которые искрятся бодрым коллективным драйвом, этно-эмбиентные пейзажи, где звук Клевенского совершенно незаменим, и образные, игривые, но грустные, почти театральные вокальные номера. Поспешим выделить волшебную вещь «Колечко», на фонограмме даже оставили возглас восхищения по окончании этой песни.

Культовый проект имеет не очень богатую дискографию. К EP «Этносферы» и ансамбля «Веретенце» – «Ковчег» (2015) и альбому «Та Русь» (2019), где Филатов обозначен как «автор сборника», теперь добавлен «живой» двойник. В то же время немало треков лежат в сети, музыка есть, то есть релизы неслучайны, заметны. Альбомы наследуют один другому, словно стоят на плечах или, вернее, кладут руки на плечи и идут друг за другом, создают масштаб, глубину понимания, дают возможность почувствовать развитие жанра. Музыка же проекта в записи сдвигается от вокальных к инструментальным номерам, джазовым и фьюжен-поискам.

Цель многообразной деятельности «Этносферы» очевидна и непроста – понять и показать народную музыку как актуальную. Для многих музыкантов и слушателей это естественно, но многим нужен и шаг навстречу. Проект этот шаг делает, но на компромиссы не идет – ни на этнографические, ни на музыкальные.

Московский Клуб Алексея Козлова принял третий фестиваль «БигНикФест». На нем музыканты вспоминали продюсера Николая Николаевича Богайчука, помогавшего продвижению отечественной импровизационной музыки разных жанров, выпустившего на CD и виниле множество альбомов международного уровня – и начинающих музыкантов, и состоявшихся звезд. Он был необычным персонажем для издательского рынка, потому что всегда ставил на первое место творчество и развитие жанра. Он совмещал дружбу с исполнителями, талант организатора и умение постоянно транслировать окружающим позитивную энергию. Музыканты через годы будут гордиться тем, что их диски увидели свет благодаря БигНику и ArtBeat Music.

Николай Богайчук ушел из жизни в 2023 году, но его наследники и сотрудничавшие с ним специалисты продолжили дело прославленного продюсера и помогли появлению альбомов, работа над которыми оборвалась из-за трагических обстоятельств, и новых записей исполнителей из круга Богайчука. Фестиваль – акт прощания с культуртрегером. Однако человеческого потенциала и возможностей рынка хватило на то, чтобы сделать фестиваль традиционным – и это хорошая новость.

От биг-бенда до классики

Начался концерт с трогающего и захватывающего своей идеей выступления оркестра Moonberry Jam под управлением Александра Водинского. Коллектив отвечает уникальной организационной модели: люди с особенностями развития получают возможность жить в музыке, а джаз становится инструментом социальной интеграции и психологической терапии. Но в зале никто не успел и подумать про специфику ансамбля. Зазвучал шикарный биг-бенд, его треть составляют дамы, играющие на духовых инструментах. В их джазе был лихой свинг. Первой прозвучала возможно, самая знаменитая тема в истории жанра – Caravan. Она стала хитом почти век назад в исполнении оркестра Дюка Эллингтона, а теперь напомнила старую околоджазовую присказку «Какая песня без баяна, какой же джаз без “Каравана”». Затем оркестр сыграл Nuages Джанго Рейнхардта, также вызвав горячие аплодисменты. Царило ощущение, что увлеченность и искренность, атмосфера соучастия, сотворчества делали Moonberry Jam даже более «джазовым», чем некоторые профессиональные коллективы. Выступление показало и принципы того, как жил и работал Богайчук. Продюсер, узнав о существовании такого оркестра, сразу предложил ему всевозможную помощь и содействие. Это настроение поддержали и его наследники, включив Moonberry Jam в афишу фестиваля.

Затем пришел черед признанных мастеров. Екатерина Черноусова представила настоящий театр вокала. Проводились параллели с предыдущими фестивалями, было сказано, что Черноусова «в прошлый раз порвала зал соло». Теперь же на сцену вышел квинтет, исполнивший фантазию на знаменитую тему Take Five в честь юбилея ее автора, Пола Дезмонда. Затем прозвучал «Полет шмеля» Римского-Корсакова – одна из самых любимых джазменами академических пьес, что понятно – она динамична и образна.

Продолжил программу пианист Дмитрий Илугдин. Он рассказал про три альбома, вышедших на ArtBeat Music, и сыграл свою «Токкату». Проект «Ветер носит звуки» – уже выбор новых продюсеров – оправдал название, представив гипнотический саунд-цирк. Лидер Евгений Ткаченко под звук электроники и бас-гитары, как фокусник, доставал из небольшого тубуса разные предметы, которые начинали звучать, вписываясь в общую саунд-картину. Композиция называлась «Биг Ник» в память о Богайчуке, хотя поработать вместе музыканты и продюсер не успели. Тему продолжили, исполняя совершенно другую музыку, Сергей Баулин (саксофон) и Владимир Нестеренко (фортепиано). Они сыграли пьесу, которая называется почти так же – Big Nick, но написал ее много лет назад гениальный Джон Колтрейн.

От фолка до джема

С энтузиазмом зал встречал трио Антона Котикова, с ним играли Вартан Бабаян (ударные) и Андрей Березин (виолончель). Котиков рассказал, что Богайчук ему приснился и дал деловой совет, оставшись продюсером и в такой ситуации. Ансамбль исполнил, возможно, самый заводной сет вечера. Яркий звук виолончели Березина помогал Котикову представлять свой диапазон от армянского фольклора до авторской музыки, хотя музыканты решили сыграть вместе буквально перед самым концертом. Выступление украшали длинные соло дудука, барабанов, отличный звук и дамы, отважно танцевавшие среди публики.

Следующим играл питерский прог-рок-музыкант Иван Розмаинский, альбомы проектов которого выходили и в Европе, и у Богайчука. Николай хотел (но не успел) выпустить «лучший альбом» главной группы Розмаинского Roz Vitalis. Впрочем, к фестивалю был издан его новый диск – Dedication to BigNick. Иван сыграл на фортепиано композицию Teach Me Thy Statutes, а затем впервые – пьесу Treasure Hid in a Field.

Фолк-вектор задала певица Таисия Краснопевцева, с которой записывались такие мастера, как Сергей Старостин, Сергей «Гребстель» Калачев, Сергей Клевенский. На этот раз с ней играл Андрей Березин. Вспомнили альбом «Лодочка», выпущенный Богайчуком. Таисия запела, заплакала виолончель и… случился эмоциональный шок. Кто-то наверняка попадал в подобные ситуации, когда после первой вещи концерта люди ошеломленно не могут аплодировать, понимая, что попали в какое-то другое измерение, но потом словно выдыхают и разражаются овациями. Начала Краснопевцева со «Страданий», вызвав особо живую реакцию зала некогда популярной в народе строкой «…на печке тренируется с котом». Ее узнали, как и трагическую «Не для меня», а затем была «Не унывай» авторства самой Таисии. Мария Богайчук – дочь продюсера, которая вела концерт, сказала: «Хочется верить, что сегодня папа услышит музыку и улыбнется». В финале вечера Мария осталась на сцене с Сергеем Жилиным, который, завершая программу, сыграл в атакующей манере «У природы нет плохой погоды» и Hello Dolly.

Казалось, вечер окончен, но внезапно объявили «БигНик джем»! Джазовая традиция завершать концерты коллективной импровизацией оказалась кстати. На сцену охотно пошли Черноусова, Розмаинский, девушки из Moonberry Jam. Котиков, увидев, что духовиков достаточно (в традициях таких номеров меняться инструментами) сел за ударные. Пианистов оказалось двое, но инструмент был достаточно велик – хватило места обоим.

Анонс радуги стилей

Очередной «БигНикФест» продемонстрировал равновесие между авторской музыкой и «вечнозелеными» темами. Фестиваль был по-современному не сложным для восприятия и традиционно несущим идею бескомпромиссного творчества. Вкусы у новых поколений – свои. Соответственно, отсутствовали фри-джазовые, джаз-роковые коллективы, не было ветеранов жанра. Артисты, выходя на сцену, радостно показывали публике только что вышедшие релизы, но эту музыку можно слушать и в сети. Является ли это сочетание стилей и форматов концепцией издательства, покажут следующие фестивали и релизы. И они уже анонсированы.

Традиция создает будущее

«Великая тайна, которая должна ею остаться», – заманивает автор текста на развороте альбома. Тайна Паганини – в колдовском воздействии его искусства на слушателя. Музыке легендарного скрипача приписывали инфернальный характер, унаследованный в некотором смысле поп-культурой, да и джаз некогда соотносился с этой тематикой. Альбом же не касается этой стороны образа виртуоза, его фантом тут парадоксально является в ореоле света, ему свойственны скорее юмор, романтика и разнообразие, чем сарказм и чертовщина.

У Паганини есть мелодии, знакомые и повторенные во множестве вариантов, не теряющие в веках напор и силу эстетического и психоделического воздействия. Импровизации на ожидаемые Каприс 24 и «Кампанеллу» отнесены в конец трек-листа, что свидетельствует о понимании коммерческого, хитового потенциала этих тем. Есть и еще треки, названные Caprice, – с разными номерами, идущие от идеи Паганини. Но с ними соседствуют Old TV, Perpetum Mobil, Metro, которые уже с трудом ассоциируются с образом скрипача. В таком формате скрипка — настоящая королева сцены.

В джазе, сыгранном на скрипке, можно выделить несколько полюсов: фри-фьюжен Жан-Люка Понти или Феликса Лахути, мейнстрим Давида Голощёкина, шикарный кафешантанный contemporary Иегуди Менухина/Стефана Грапелли. Шульгин находит другой полюс – своеобразный и активный. В импровизационной сути инструмента сомнений нет, но альбом активно использует и электронику. Эти полюса совмещаются легко и даже приятно. И вот тут‑то и встает тень Паганини. В этой эстетике на альбоме ярко звучат фортепиано Алексея Наджарова, ритм-секция Павла Прокимова (контрабас, бас гитара) и ударные Петра Талалая.

Можно осторожно возразить утверждению, изложенному в тексте на конверте. Автор уверяет нас, что, если бы Паганини жил в XXI веке, использовал бы экспериментальную электронику. Легендарный скрипач играл при необходимости на одной струне, не усложнял звук, а будил души фантастическим мастерством и харизмой на границе психодела и экспрессии. Противоречия тут нет. Электроника расширяет звуковую палитру, но Паганини создавал бы потусторонний звук одной ручкой синтезатора, вывернутой до упора, а то и сорванной с резьбы.

Работы группы складываются на перекрестке влияний от симфо-прога до спейс-рока. Этот стилевой узел завязывается на альбоме вдумчиво и неторопливо. Диск нетипичен для современной рок-музыки – это программная, концептуальная запись. Розмаинский говорит, что композиции, выходившие только на сетевых синглах, сложились в цельную работу, описывающую творческого незаурядного человека.

Настроение поначалу близко к поиску. Звучат этнические, духовые инструменты, разнообразные ударные, но задают тон клавишные – торжественный орган, шорох электроники, россыпь фортепиано. Эпицентр записи – три вещи, написанные специально для этого релиза. Они стоят в середине трек-листа и словно цементируют, объединяют фонограмму: Teach Me Thy Statutes (Part 1), Loneliness-Bringing Power и Teach Me Thy Statutes (Part 2). В финале звучит медитативная, будто истаивающая Silence Is Waiting («Тишина – это ожидание») – музыка приходит к созерцанию, обретению покоя духа.

Театральности, эпатажа, выброса эмоций тут нет, но есть ощущение невосполнимости потери и печали. Это не реквием, альбом можно понять и как размышление о будущем, ведь остались сотни дисков, выпущенных Богайчуком, который сформировал и реализовал свой подход к современному искусству. Музыка не говорит о событиях, не рефлексирует, но передает драматизм и напряжение эпохи. Она импрессионистична, описывает нервную ткань происходившего, показывает, что это было творчество вдумчивое, но ни разу не упадническое и не трагическое. Альбом наследует главному качеству работы Богайчука, можно даже сказать, его методу – решению задач музыкального рынка последних, очень непростых десятилетий с помощью позитивной, открытой энергии.

Музыка Roz Vitalis – шаг к пониманию глубины процесса. Этому соответствует и лицо продюсера на обложке альбома. Он серьезно, но словно сквозь ретушь, смотрит на происходящее, на нас. Розмаинский играл на фестивале памяти БигНика, теперь Иван первым откликнулся релизом на печальное событие. Проекты Розмаинского относятся к медитативному крылу музыки, наследники продюсера развивают именно этот стилевой вектор. Поэтому альбом встает на свое место в каталоге лейбла, словно оно было для него предназначено Николаем Николаевичем. Ведь Богайчук мечтал выпустить лучший альбом Roz Vitalis. Судьба распорядилась по-своему, но желание БигНика исполнила.

Начинается фонограмма с имитации «саунда» скотного двора, но это не «пост-Пинк Флойд», не будет и ассоциаций с культовой книгой Джорджа Оруэлла. Да и «послеполуденного отдыха» ждать не надо, что-то пасторальное в музыке отсутствует. Звук нарастает, пролетающий туда-сюда «шмель» напоминает бомбардировщик, постепенно словно проявляются инструменты, они не торопятся и не безумствуют. Вступает вокал, и оказывается, что импровизация организованна и медитативна. Музыка постепенно упорядочивает, организует царивший поначалу шум. Дальнейшее развитие идет от пьесы «Испания (5/4)», изысканной и атмосферной, до темы «Матрёна Кузьминична», заканчивающейся напевом из полевых фольклорных записей. И никакой границы между фри-джазом и народными напевами не ощущается.

У Резицкого выходили диски в СССР, Великобритании, Японии, но в России это, как ни странно, вообще первый релиз музыканта. Альбом получился близким по духу к перформансам и фестивалям, которые Резицкий придумывал и проводил. Оставаясь бескомпромиссным художником, Владимир успешно гастролировал по стране. Зрители прекрасно понимали его изощренную, но искреннюю и энергичную музыку. То, что он делал, оценивается экспертами как абсолютно национальное искусство. Даже свободная импровизация у Резицкого имеет «здешние», поморские корни. Именно творческое «безумие», в соответствии с популярной ироничной цитатой Сергея Курёхина, делает эту музыку русской. В вышедшем к юбилею шикарном альбоме, полном фотографий и воспоминаний, певица Саинхо Намчылак определила Резицкого как Моцарта «исконно русского северного джаза», а сам Владимир, в пересказе критика Ефима Барбана, описывает «исконность» своей музыки как генетическое, поморское понимание северными русскими свободы. Оно и сформировало способность воспринимать такую музыку (что, конечно, смелое предположение) и сделало Архангельск одним из центров современного российского джаза (что чистая правда).

Северная земля дала много замечательных музыкантов-импровизаторов, но Резицкий создал и сформировал именно культуру, эстетику – взаимосвязь образных сфер, социальных векторов, моральных и этических норм. А она, смешивая фолк-психодел и свободный джаз, выразила уникальное настроение и миропонимание тех мест.

Мир фэнтезийных красот и пейзанских радостей подсказывает очевидные темы для духовых. Волшебный, чудесный реализм — возможное определение происходящего. Дракон на развороте конверта летит рядом с дирижаблем, и это можно понять, как описание музыки, в ней поэзия дружит с технологией. Warr-гитара Трея Ганна (King Crimson) звучит в одном настроении с духовыми и соседствует с кувиклами Таисии Краснопевцевой, с прозрачным саундом трио Kle2Go и виртуозной рок-гитарой Дмитрия Четвергова. Полтора десятка виртуозов, кажется, выстроились на альбоме в очередь, чтобы поиграть с Клевенским.

Сергей, как фокусник, достает, будто из воздуха, один за другим свои духовые, которые кажутся одухотворенными. Они могут быть и совсем простыми, и весьма замысловатыми. Любой его коллега непременно перечислил бы в кредитах альбома инструменты и их фирмы-изготовители, заслуженно гордясь тем, что он эндорсер культовых брендов или знаток этнографических редкостей. Сергей закрывает этот вопрос сразу — на конверте написано просто: «духовые». Радуга звуков от этого не оказывается менее богатой, а вот характер музыканта становится понятнее. А он не ограничивается духовыми! Свобода и парадоксальная естественность звучания семплов на альбоме такова, что кажется, именно так их и использовали бы древние менестрели и скоморохи, будь у них эта возможность. Да и прочее, что делает музыкант, созвучно представлению о человеке-театре, человеке-оркестре, который может сделать сам все и сразу.

Клевенский легко сочетает мастерство и иронию, соединяет разнообразие, народность и эстетство, даже салонность саунда. Причем они сходятся, смешиваются в самых романтичных пропорциях и светлых тонах. Красочность музыки строится без импрессионизма, грусть звучит без тоски, фантазия танцует без авангарда. За тридцать лет карьеры Клевенский нередко выступал как сессионный музыкант, как мастер нюанса, музыкального эпизода. Однако в звездных составах он запоминался не только уникальной палитрой звуков, но и аурой позитива и вдохновения. И всегда представлялось, что сольная полноформатная работа, сфокусированная на его талантах, будет звучать чудесно. Предчувствие оправдалось.

На гейтфолде — развороте обложки CD — ансамбли сфотографированы по отдельности. Запись же звучит как совершенное единство, музыканты делают шаг навстречу друг другу, находят у фолка и джаза единство эстетики и естественную свободу самовыражения. Интересно, что у проектов были разные, свои саунд-режиссеры, то есть согласие и понимание достигалось не только на сцене, но и перед звуковым пультом. Программу концерта формировали, не опасаясь длинных композиций, но и не усложняя музыкальный язык. Ансамбль Дорофеева имеет уникальный опыт: он известен и альбомами фри-джаза для британского лейбла Leo Records, и победой во вполне медийной программе Вадима Эйленкрига «Квартет 4×4» на ТВ-канале «Культура». Джазмены играют и соло, и плясовые, вокалисты вволю импровизируют, и все это организовано и выверено. Возможно, дело и в точной, почти ювелирной работе ударных, запись — одна из последних, сделанных с участием знаменитого архангельского барабанщика Олега Юданова (альбом посвящен памяти музыканта).

Аранжировки дарят настоящий пир слуху. Граница между жанрами стерта бесповоротно: понять, когда заканчивается фолк-многоголосие и начинается джазовый скэт, малореально, да уже и не нужно. Отлично сыграны традиционные для джаза инструментальные соло — запоминаются лидирующие бас и ударные. Они не выводятся на первый план, а звучат как подарок тому, кто заинтересован и внимателен. Соло же аккордеона просто взрывает восприятие, уходя в эстетику раннего фьюжна. Треки «На солнечном исходе» и «Сказки про любовь» можно даже определить как этно-лаунж. Они создают ощущение чуть ли не уровня Deep Forest, притом что запись исключительно «живая», концертная и именно в этом и ее дух, и смысл.

Музыка для большого джазового оркестра, биг-бенда — высший пилотаж жанра, соединение виртуозной энергетики, аранжировочной фантазии и коммерческой, рыночной привлекательности. Но большой коллектив мастеров — дело хлопотное и затратное, андеграундный биг-бенд — оксюморон, это искусство массовое и привлекательное. Еще один важный аспект: джазовый оркестр — средоточие радостного коллективного музицирования, когда музыканты могут получать удовольствие чуть ли не большее, чем зрители, — и от игры каждого, и от совместного искусства, от чуда синергии. Тут-то и получается джаз — большой и красивый. С «актуально-­бухгалтерской» же точки зрения жанр был объявлен устаревшим, поэтому биг-бенд кажется редкостью. Но нет, именно сейчас в России работают сразу несколько замечательных оркестров, и это тоже знак времени.

Название альбома говорит о ритме жизни джазового мира, он и правда такой — полный взаимодействия ярких талантов. Особо отметим оформление CD, позитивно отличающее продукцию ArtBeat Music. Для альбома Подымкина выбрана вечерняя импрессионистическая обложка, конверт — гейтфолд (разворот), в нем — фотогалерея и вкладка с рассказом о происхождении записи. Все подтверждает, что люди отнеслись к процессу с умением и умом.