«Двадцать шесть лет назад, после ухода Микаэла Леоновича, я задумалась о том, как сделать, чтобы та часть музыки, которая была в тени при его жизни, стала  известной, – говорит Вера Таривердиева, основатель конкурса и президент Благотворительного фонда творческого наследия Микаэла Таривердиева. – Потому что я уверена в том, что его музыка содержит в себе нечто очень важное для людей. И я придумала конкурс органистов. Это стало моей жизнью, занятием, призванием. В идее конкурса важна не только музыка Таривердиева, которая является частью его программы. Но и открытие новых талантов, новых индивидуальностей. И формирование своего рода музыкального братства, которое существует поверх каких-либо барьеров. А иногда и вопреки им».

Полный состав жюри, программу, как участвовать можно посмотреть на сайте конкурса.

Между тем марафон органистов завершался в Кафедральном соборе. Право выступить на знаменитом Большом органе собора получили шесть финалистов – Ян Юнгён (Корея, Королевская консерватория Брюсселя), Ирина Крюкова (Санкт-Петербургская консерватория) – пятая премия, Илария Ченторрино (Италия, Консерватория музыки в Козенце) – четвертая премия, Иван Царёв (Санкт-Петербургская консерватория) – третья премия, Полина Пантелеева (Санкт-Петербургская консерватория) – вторая премия. Победа и главный приз конкурса – органный ангел из янтаря – достались 35-летнему Сунхёну Паку, корейскому органисту, начинавшему учиться в Сеуле у Джисуна Кима, но уже десять лет обучающемуся в консерваториях Европы. Сам факт этой победы стал сенсацией конкурса – и не потому, что ожидания зала и мнение жюри не совпали (это часто происходит на конкурсах), но потому, что корейские органисты приехали в Калининград целой командой, собравшись из разных стран (во втором туре участвовали семь конкурсантов из Южной Кореи), и фактически предстали как национальная «школа». И победили.

Как заметил Сунхён Пак, органная школа в Корее молодая, она стала развиваться после Корейской войны (1950–1953). В Корее нет исторических органов и пока не слишком много музыкантов, специализирующихся на этом инструменте. Именно поэтому большинство тех, кто выбирает орган, уезжают учиться в Европу и Америку. Так что корейские органисты – в основном продолжатели европейской традиции.

На конкурсе по их выступлениям это чувствовалось. И хотя в финал прошли только двое корейских органистов – Ян Юнгён и Сунхён Пак, – на втором туре тоже были яркие индивидуальности, блестяще оснащенные и представившие художественно убедительные интерпретации произведений. Это Джиэ Квак (Истменская школа музыки Рочестерского университета, США), покорившая красивым звуком и фортепианной гибкостью фразировки в Токкате Муффата из сборника Apparatus musico-organisticus, в Прелюдии и фуге ля минор Баха, в Сицилиане из Сюиты для органа Дюруфле. Это Суён Чой (Бернский университет искусств), тонко чувствующая стилистические нюансы как в барокко (Бах, Муффат), так и в романтическом репертуаре (Вьерн). Это и финалистка Ян Юнгён, которая запомнилась во втором туре стильным исполнением двух Инвенций Бенуа Мернье, написанных в духе авангардного попа 1970-х годов.

В третьем туре жюри оценило Сунхён Пака (Университет искусств Фолькванг в Эссене, выпуск 2022 года) – серьезного, сосредоточенного, глубоко погруженного в исполняемые сочинения музыканта, представившего концептуальную программу. По сути, все произведения этой программы несли в себе мощную внутреннюю энергию и драматический посыл и прозвучали в исполнении Сунхён Пака как актуальное и одновременно философское высказывание: Хорал-импровизация на тему секвенции «Хвала пасхальной жертве» Турнемира, Фантазия и фуга ре минор Регера, первая часть симфонии «Чернобыль» («Зона») Таривердиева и Evocation II («Воскрешение») Эскёша. Глубина и внутренняя логика его программы и стала решающей для итогового решения жюри.

Председатель жюри, профессор Высшей музыкальной школы в Лозанне, титулярный органист аббатства Сент-Морис Томас Кинц отметил: «Мы не сомневались в выборе. Программа финального выступления Сунхёна была цельной и выдержанной. Прекрасная палитра стилей: оставалось лишь наблюдать, как он хорош в немецкой романтической музыке, и во французской, и в барочном репертуаре. Всем было совершенно ясно, что перед нами невероятный музыкант, универсал и большая личность».

Сам победитель рассказал «Музыкальной жизни», что прежде уже участвовал в больших конкурсах в Корее и в Германии. «Мой профессор по органу в Сеуле Джисун Ким настоятельно порекомендовал мне приехать на конкурс в Калининград, – говорит Сунхён Пак. – Насколько мне известно, он сказал это лично только мне, остальные участники из Кореи приехали по своей инициативе. Этот конкурс органистов хорошо известен в Корее и не только – он знаменит на весь мир».

На вопрос, насколько сложно ему было погрузиться в музыку «Чернобыля» Таривердиева, Сунхён ответил: «Достаточно трудно, потому что вся музыка Таривердиева была для меня в новинку. Эта музыка содержит в себе очень сложные палитры, много нюансов. Когда я впервые услышал “Зону” из органной симфонии “Чернобыль”, я был потрясен этой музыкой. Я стал читать о катастрофе, и уже после прочтения, когда услышал “Чернобыль” снова, поразился, как можно так точно выразить эту трагедию через музыку. Конечно, я буду и дальше играть ее».

Все лауреаты конкурса органистов в Калининграде получили не только денежные премии, но и спецпризы, в том числе сольные концерты. Так, Сунхён Пак выступит в новом сезоне в Кафедральном соборе Калининграда, в Перми, Челябинске, Самаре, в Санкт-Петербургской филармонии. Полину Пантелееву пригласили с концертами в Малый зал Московской консерватории, в Екатеринбург, Уфу, Краснодар и другие города. Иван Царёв будет играть в Москве и Санкт-Петербурге, Илария Ченторрино – в Екатеринбурге, Белгороде и Новосибирске.

Иван Царёв: Я, как у Пушкина, пытаюсь поверить алгеброй гармонию

ИМ Многие были уверены, что вы станете победителем. Результат – третья премия – разочаровал, или для вас были важны другие аспекты этого конкурса?

ИЦ Я думаю, каждый идет на конкурс с целью победить, иначе какой смысл вступать в состязание? У нас все так же, как и у спортсменов. Но я не могу сказать, что результат меня шокировал. Я предполагал, что могут быть разные варианты. В любом случае я старался показать свой максимум. Мне важно было подготовить хорошую программу, которая останется в моем репертуаре на всю жизнь. Ну и проверить себя в стрессовой ситуации, посмотреть, как быстро я могу выучить тот или иной материал. Это тоже существенно для дальнейшей карьеры, когда тебе могут позвонить и сказать: «Иван, через два дня нужно кого-то заменить». Такое уже бывало.

ИМ Обе ваши программы были составлены драматургически красиво. Помимо обязательного в конкурсе цикла сочинений, включающего органные концерты и симфонию «Чернобыль» Микаэла Таривердиева, вы исполнили музыку Эбена, Эскёша. По какому принципу вы выбирали сочинения?

ИЦ Во втором туре программы заложены в регламенте: мы должны были показать себя в барочной сфере, был Бах и произведения французского романтизма, а также современное произведение, в качестве которого можно было выбрать музыку Таривердиева. Я исполнил Финал из цикла «Воскресная музыка» Эбена, потому что давно играю эту пьесу и хорошо знаю музыку данного композитора. Я даже писал выпускную работу по Эбену в ассистентуре. А вот свободная программа в третьем туре – это абсолютно наш выбор. Я продумывал разные форматы, потому что некоторые берут разнообразную палитру, включая и Букстехуде, и Баха, немецкую и французскую романтику, чтобы показать себя со всех сторон. Но я решил взять французскую музыку, которая мне очень сильно легла на душу, особенно после мастер-классов с Иоанном Вексо – профессором Высшей музыкальной академии Страсбурга, к которому я ездил во Францию.

ИМ И какие практические советы он вам давал?

На мастер-классах по французской музыке российским исполнителям говорят одно и то же: вы пытаетесь сразу на себе рубашку порвать, все эмоции показать, а французская музыка не совсем об этом.

ИЦ Особенность их игры – это сплошное легато. Как он сказал, во французской музыке есть только два повода оторвать палец от клавиатуры: если нота повторяется и если написана пауза. А если стоят большие фразировочные лиги, то фразы можно объединять в более длинные конструкции. Конечно, многое зависит от стиля. В музыке XVII–XVIII веков встречается еще полифоническая фактура. Во французской же романтической музыке есть что-то, близкое русской школе: лиричность, при этом где-то нужно показать характер. Часто, кстати, на мастер-классах по французской музыке российским исполнителям говорят одно и то же: вы пытаетесь сразу на себе рубашку порвать, все эмоции показать, а французская музыка не совсем об этом. Она не настолько эмоционально бурлящая.

ИМ А музыка Таривердиева, входящая в обязательную программу конкурса, насколько сложна была для вас, даже не технически, а содержательно?

ИЦ У меня давно в репертуаре была часть Basso оstinato из Второго концерта, которую я играл в первом туре (я проходил через Гамбург). На концертах я также исполнял некоторые Хоральные прелюдии Таривердиева. А вот «Зону» из симфонии «Чернобыль» учил специально для конкурса. Это был непростой путь. Сначала я слушал запись Жан-Пьера Стайверса с нотами, разбирал текст, потом опять слушал, чтобы понять структуру, мотивные связи. Читал, конечно, впечатления самого Таривердиева о поездке в Чернобыль и много другой информации об этом событии. Вообще, я рационалист в подходе к музыке и в первую очередь пытаюсь, как у Пушкина, «поверить алгеброй гармонию». Я ведь и учился в физико-математической школе.

ИМ Как вы пришли к органу? Почему сделали этот выбор?

ИЦ Мое знакомство с органом началось в 13 лет, когда после окончания музыкальной школы по классу фортепиано мама предложила мне пойти поучиться играть на духовом органе, который стоял в нашей школе в Ясенево. Я начал заниматься, играл, с удовольствием экспериментировал с регистровкой и продолжал учиться в физмате. И у меня не было такого, что, вот, услышал орган и зажегся на всю жизнь. А спустя два года одна знакомая попросила помочь ей ассистировать на концерте в соборе Петра и Павла в Москве, где стоит W. Sauer 1898 года. Вот тогда со мной и случилось то, о чем рассказывают многие. До сих пор помню это ощущение, когда меня словно молнией пронзило. В общем, я поступил в Мерзляковское училище к Галине Васильевне Семёновой. Считаю, это мой главный педагог в жизни. Несмотря на всех великих педагогов и исполнителей, которые были после. И, конечно, я ей благодарен за все активности, которые она устраивала для нас. Мы могли за лето выезжать в три разные европейские академии. В Грац мы ездили почти каждый год в Университет музыки и сценических искусств к профессору Йохану Трумеру и профессору Гюнтеру Росту. Эти четыре года Мерзляковского училища меня и сформировали. Затем я поступил к Наталии Гуреевой-Ведерниковой, заведовавшей кафедрой в Московской консерватории. К сожалению, когда я был на четвертом курсе, она скончалась, и весь наш класс подхватил Рубин Абдуллин. У него я и окончил консерваторию. А последние два года учился в ассистентуре-стажировке у Даниэля Зарецкого. Он действительно очень хорошо готовит студентов, занимается со всеми просто на износ. Я решил пойти к нему, отчасти из-за особой внутренней атмосферы его петербургского органного класса, похожей на ту, что была в училище у Галины Васильевны.

ИМ Вы ведь и сами уже преподаете в школе «Весна»?

ИЦ Да, у меня достаточно большой органный класс. Мы работаем вместе с Софьей Михайловной Иглицкой. В этом году я чуть-чуть сократил педагогические часы, у меня будет шестнадцать учеников, потому что добавляется работа в качестве приглашенного солиста Свердловской филармонии.

ИМ Как складывается концертная карьера?

ИЦ После Всероссийского конкурса в 2020 году появились приглашения из разных филармоний. А сотрудничество с Хиблой Герзмава стало для меня самого большим сюрпризом. Мы впервые выступили вместе в 2022 году. Она любит орган, сама училась немного, знает техническое устройство инструмента и может даже дать какие-то советы. Это колоссальный опыт для меня. Конечно, я надеюсь, сольных концертов после конкурса у меня станет больше. Но и педагогику я не оставлю. Я люблю преподавать, проходить вместе путь от первых попыток до окончательного результата и испытываю колоссальное удовлетворение, если удалось добиться с учеником хорошего исполнения.

Даниэль Зарецкий: Профессия «органист» по-прежнему штучная

«Уровень участников в целом был превосходным. Они усердно занимались, чтобы понять стили, а также работали над самовыражением в собственном стиле. Органисты всегда должны стремиться представить свою наилучшую форму в отведенное им короткое время. Это постоянная работа, к которой приходится привыкать, даже став профессиональным исполнителем. Чтобы быстро адаптироваться к этой среде, органисту необходимо играть на самых разных органах, практиковать разную музыку и знать много теории. Большинство участников конкурса этого года хорошо разбирались в органах разных стран и эпох, и в этом отношении будущее российского органа представляется весьма блестящим», – заявил председатель жюри московского тура, профессор Сеульского теологического университета Джисунг Ким.

«Российский национальный музей музыки – партнер конкурса на протяжении многих лет. Каждый раз конкурс – это новые имена, новые музыкальные произведения, новые открытия. Каждый раз на конкурсе собирается замечательное жюри. Вера Таривердиева всегда старается подобрать настоящих профессионалов: это профессора музыкальных вузов и концертирующие органисты. И всегда есть зарубежные участники! В этом году, как и на прошлых конкурсах, на церемонии вручения наград будет вручен специальный приз одному из финалистов конкурса Таривердиева – сертификат на сольный концерт в Прокофьевском зале Музея музыки», – сказал генеральный директор музея Михаил Брызгалов.

Имена победителей будут названы 8 сентября в Кафедральном соборе Калининграда. Обладатель первой премии получит статуэтку янтарного ангела, специально созданную для события.

XIV Международный конкурс органистов имени Микаэла Таривердиева проводится при поддержке Минкультуры России, АНО «Русские сезоны», Правительства Калининградской области и компании АВТОТОР.

ЕК Как возникла идея частного концертного пространства?

АБ Это наш семейный проект. Мы с моей супругой Евгенией купили инструмент в начале пандемии: орган пришел к нам 1 апреля 2020 года. Орган вначале стоял у нас дома, во время локдауна я на нем занимался, сын готовился к поступлению в консерваторию, а наш кот забирался на него и тоже пытался извлечь звуки (улыбается). Но возникла идея найти помещение, чтобы делать публичные концерты, проводить уроки. Искали достаточно долго и вдруг увидели объявление о сдачи этого места в аренду. Тут раньше была парикмахерская «Фигаро», потом хотели сделать художественную галерею, выставлять современную живопись. Но владелец отказался от этих планов. В этот момент мы и позвонили, посмотрели и сразу влюбились в это пространство. Тем более что оно было полностью отремонтировано, можно было въезжать и обустраивать студию.

ЕК Вы обозначали концепцию места как арт-пространство. Что вы предлагаете людям?

АБ Мы не только проводим концерты, но ведем большую просветительскую и образовательную работу. К нам приходят группы школьников, для которых мы проводим тематические лекции. В зале помещается 30 человек, звучности органа благодаря встроенным колонкам хватает, чтобы наполнить все пространство гостиной.

ЕК Вы назвали студию Sebastian. Есть ли символика?

АБ Писатель и композитор Владимир Одоевский дал такое имя своему домашнему инструменту, на котором тоже проводил частные органные вечера. Но имя, прежде всего, в честь Иоганна Себастьяна Баха – кормильца всех органистов, который не даст нам умереть с голоду.

С Евгенией мы делали программу о гипотетическом ужине Баха и Генделя, который на все смотрит как делец.

ЕК Но, смотрю, вы играете не только Баха, но и музыку кино, например.

АБ Это не только веяние времени: я сам люблю смотреть фильмы, и в них есть замечательные мелодии.

ЕК Как проходят концерты в таком камерном зале? Вы рассказываете слушателям о музыке?

АБ Люди хотят получить не только слуховые впечатления, но и информацию – об истории создания сочинения, об авторе. Мы с моей супругой активно развиваем музыкально-литературные программы, где Евгения читает стихи, прозаические фрагменты, а я играю специально подобранные произведения, а иногда и импровизирую. Раньше стеснялся это делать, а теперь с удовольствием погрузился в эту область исполнительского искусства.

ЕК Мне помнится, что вы сотрудничали как пианист с какой-то джазовой группой. Там же надо было импровизировать?

АБ Было дело. Когда-то в Красноярской филармонии был ансамбль «Ренессанс», мы играли вначале старинную музыку, а потом расширили репертуар до современной эстрадно-джазовой. С нами выступали и вокалисты, мы аккомпанировали песням Элвиса Пресли, Франка Синатры.

ЕК Есть ли официальный день рождения вашей гостиной?

АБ Гостиная открылась в 2022 году 1 октября, в День музыки. Мы довольно долго готовились к этому моменту, обсуждали и делали список, что бы нам хотелось делать, что нужно приобрести, – мы закупали стулья, стеллажи, вот этот красивый декоративный камин. Многим занималась Евгения, без нее этот проект не смог бы состояться.

ЕК У вас необычная фотозона с инсталляцией из нотных страничек.

АБ Это «Сонеты Шекспира» Микаэла Таривердиева.

ЕК И в этом тоже своя символика?

АБ Конечно. Все-таки Международный конкурс органистов имени Таривердиева, где я получил звание лауреата и ряд спецпризов, сыграл в моей жизни большую роль. Горжусь и дружбой с Верой Гориславовной Таривердиевой. Так что этот композитор – один из моих талисманов.

Вера Таривердиева: Микаэл Таривердиев – барочный композитор  

ЕК Вы вывозите орган в другие города Красноярского края?

АБ Нет, мы бережем инструмент, на концерты в школах берем синтезатор или электронное пианино.

ЕК В Красноярске – известный Органный зал, с филармонией не возникает конфликта интересов?

АБ Абсолютно нет. Когда начинали, то думали, что публика, приходящая в Органный зал, пойдет и сюда. Но получилось, что сложилась своя аудитория, пришли новые люди, которым нравится наша обстановка, возможность общения.

Одним нажатием кнопки можно превратить инструмент из романтического в барочный и наоборот.

ЕК Вы много лет выступали на «живом» духовом органе, здесь у вас электронный цифровой орган, который многие органисты не признают за полноценный инструмент. Ваше мнение?

АБ Действительно, я большую часть жизни играл на духовых органах и повторял расхожие штампы, что электронный орган это «порнофон», но теперь пришел к мысли, что электронные органы предоставляют больше возможностей. Например, одним нажатием кнопки можно превратить инструмент из романтического в барочный и наоборот. Можно выбрать тип темперации – взять какую-то историческую темперацию или равномерный темперированный строй. Недавно был отчетный концерт органного класса Колледжа искусств, и ребята играли старинную музыку в среднетоновой темперации по системе Кирнбергера, а в сочинениях XIX века переходили на равномерную настройку, меняли типы инструмента. В педагогической работе это открывает новые перспективы, а на духовом органе все это не так просто сделать. Современное электронное органостроение развивается семимильными шагами, и на слух порой отличить звук цифрового от духового органа трудно.

ЕК В Красноярске единственный духовой орган выпущен чешской фирмой Rieger–Kloss: клавиатура требует выравнивания, у него нет системы компьютерной памяти (зетцер-комбинаций). Органист сильно ограничен, когда играет романтическую или современную музыку, где требуются быстрые динамические смены. А кроме того, музыкант оказывается в абсолютной зависимости от ассистента, который не всегда обладает быстрой реакцией, знанием музыки. И так бывает во многих городах – не пора ли обновлять парк российских органов?

АБ К проблеме нужно подходить адресно. Орган фирмы Rieger–Kloss, который стоит в Концертном зале Чайковского в Москве, можно с полным правом назвать историческим, и язык не повернется сказать, что его нужно заменить на электронику. Другой вопрос, стоит ли произвести деликатную модернизацию, как это делают с ретроавтомобилями, которым ставят современный мотор, к примеру. Или оставить инструмент как есть, фиксируя этап развития исполнительства середины прошлого века.

Напомню, что органы Rieger–Kloss стоят, кроме Красноярска, в Омске, Барнауле, Волгограде, Сочи, в Калининградской филармонии, часть из них была модернизирована. В Барнауле фирма Klais провела серьезную реконструкцию, так что от первоначального инструмента мало что осталось. В Омске также сделана модернизация пульта. Без изменений остаются инструменты у нас в Красноярске, в Волгограде, в Калининградской филармонии, в Сочи, в Иркутске. Я все же считаю, что если в городе один концертный орган в главном филармоническим зале города, то реконструировать его необходимо.

ЕК Технологически это возможно?

АБ Без сомнений. И это проблема не только с органами фирмы Rieger–Kloss. Есть ряд инструментов фирм Sauer, Schuke, которые в технологическом плане морально устарели.

ЕК Андрей, как вы себя сейчас позиционируете? Как городской органист, как когда-то был Бах?

АБ Раньше я, может быть, льстил себя надеждой, что могу оказывать художественное влияние на музыкальную жизнь города, но сейчас я в первую очередь ощущаю себя предпринимателем. И смотрю на все процессы с этой стороны. Не знаю, хорошо это или плохо, но реальность такова.

ЕК Это современно.

АБ Недавно с Евгенией мы делали программу по пьесе «Возможная встреча» Пауля Барца о гипотетическом ужине Баха и Генделя, который на все смотрит как делец. Но далее по ходу сюжета их позиции начинают меняться, выясняется, что и Гендель не чужд идеализма, и у Баха есть амбиции. Так что нет однозначного ответа, все зависит от жизненной ситуации.

ЕК Мы сейчас с вами беседуем под звон колоколов соседнего храма. Вам приходится расписание концертов увязывать с церковным?

АБ Они обычно звонят дважды в день: в десять утра и в пять вечера. Но бывают и дополнительные службы, наша публика с пониманием к этому относится, да и колокола органично вплетаются, внося духовную нотку в великую музыку.

24 органа в одном инструменте

ИМ Что значит для вас победа в этом конкурсе и каков был путь к ней?

МК Я узнала об этом конкурсе, когда поступила на первый курс Петербургской консерватории. Как раз в тот год в Калининграде проходил ХI конкурс имени Микаэла Таривердиева, где ученица моего педагога Даниэля Зарецкого Лилия Печенкина получила вторую премию. Я тогда прочитала все об этом конкурсе, изучила его масштабы и поставила себе цель обязательно принять в нем участие. Чтобы достигнуть ее, я начала участвовать в других конкурсах, набирала исполнительскую практику и, что не менее важно, опыт участия в многотуровом конкурсе,  потому что так случается, что ты полностью выкладываешься на одном туре, а энергии на следующий тур не хватает. Кроме этого, я обыгрывала конкурсные программы в концертах: в общем, двигалась постепенно к осуществлению моей мечты.

ИМ Вас отметили и за исполнение музыки Таривердиева. В финале вы играли его «Чернобыль» (часть «Зона») – сложнейшее произведение, в том числе эмоционально. Как открывали  для себя содержательный строй этого сочинения?

МК Я читала разные материалы, в том числе записи из Дневника Микаэла Таривердиева, где есть его высказывания о «Чернобыле». Обычно, даже если существуют традиции исполнения какого-то произведения, мы до конца не уверены, точно ли это соответствует тому, что задумывал автор. Но в данном случае есть реальная возможность узнать, что композитор подразумевал. Про ту же квинту, которая проходит через все произведение, Микаэл Леонович говорит, что это образ радиации. Он указывает в нотах динамику, где-то может указать и пожелание регистра: звучание гобоя или, как в конце «Зоны», аккордеона. Но в основном ты волен в выборе, как добиться нужного образа. Это произведение невероятно насыщено мыслями и переживаниями. Например, звучит пасторальная тема, Таривердиев  пишет: «пасторально», а я пытаюсь представить картину, которую он описывал в своем дневнике, когда ехал в зону отчуждения, – пустые дома, валяющиеся детские игрушки, тыквы неубранные и нереальную тишину, когда птицы не поют, – такой сюрреализм, жизнь, которая остановилась. Так, по кусочкам, я собирала цельную картину. Хочу теперь выучить вторую часть «Чернобыля» Quo vadis? («Камо грядеши?») и сыграть это произведение целиком. Микаэл Леонович говорил, что это произведение, которое касается всего человечества. Я думаю, в каждую эпоху случаются какие-то ситуации, которые заставляют мир задуматься, куда мы движемся. Поэтому сочинение «Чернобыль»  будет актуально всегда.

ИМ Орган в вашей жизни появился не сразу. Почему выбрали этот исторический инструмент?

МК Я родилась в Усть-Илимске Иркутской области, в маленьком городке с населением около 80 тысяч человек. Об органе там мало кто знал. В том числе и я, хотя мы проходили в музыкальной школе, что есть такой инструмент. Но когда в 2015 году я поступила  в Красноярский колледж искусств, у нас было распределение на факультативы, и я записалась на орган. Мы начали заниматься  с Ларисой Андреевной Юшковой, которая, кстати, сейчас преподает в Калининграде и приходила на конкурс слушать меня. На последнем  курсе колледжа я поехала на органный конкурс в Петербург, в Гатчину, выступила успешно, получила второе место. Вот тогда и появилась мысль поступить на орган. Меня как бы судьба привела к нему. И по прошествии нескольких лет могу сказать, что это был лучший выбор в моей жизни.

ИМ Что привлекает вас в органе и в самом органном исполнительстве?

МК Мне нравится, что каждый орган разный. До такой степени, что, хорошо играя на одном инструменте, ты можешь сесть за другой, и у тебя ничего не будет получаться. Органы подобны людям: с кем-то ты нашел контакт, а с кем-то так и не смог наладить общение. Кроме того, у органа другой подход к звучанию. На рояле многое зависит от твоего туше: сегодня ты играешь так, и инструмент тебе на это отвечает. На органе по другому: здесь многое зависит от того, что даст тебе сам инструмент, какую регистровку ты выберешь. Ты можешь менять ее, ты постоянно ведешь с инструментом диалог, ты слышишь мотор органа, его дыхание. Это большое живое существо, целая Вселенная, которая может позволить тебе исполнить любой репертуар.

ИМ В Калининграде у вас было два разных органа, оба не простых. Как нашли подход  к ним?

МК Да, особенно сложно было найти контакт с  органом в филармонии. У него ручное управление. На репетиции я ощущала себя комфортнее за ним, даже успокоила себя: раз почувствовала инструмент, все будет прекрасно. Но когда вышла на выступление, то  ощущение комфорта пропало, все стало неудобно, я не чувствовала нормально педаль, было тяжело играть на копуле, сказалось еще волнение. Орган Кафедрального собора мне был уже знаком: три года подряд я приезжала в Калининград на Органные ассамблеи. Помню свое первое впечатление – шок, я была поражена, какой огромный инструмент, как за ним что-то играть, успевать делать регистры, как вообще осознать его масштаб! Каждый раз, когда я приезжаю с новой программой, надо искать путь к нему.

ИМ Как ориентирует вас ваш педагог Даниэль Зарецкий?

МК Главный совет, который он нам дает перед выступлениями,  – исполняйте музыку, играйте сочинения вдохновенно, спокойно, стабильно. Мы много работаем, обсуждаем варианты регистровок, что может дать инструмент той или другой страны или мастера. Главное – я чувствую, что он дает мне возможность раскрыться. У нас в классе замечательная атмосфера,  мы все дружим, поддерживаем друг друга. Сам он посвящает всю свою жизнь органу и этому искусству. Насколько я помню, премия «Органист года», которую он получил, называлась «За вклад в профессию» – и это реально то, что он сделал. Он собственным примером показывает нам, что такое любовь к искусству, любовь к органу и к нашему делу.

К кому прилетел ангел

ИМ Ваша конкурсная жизнь завершится с этой победой? Какие цели теперь поставите себе?

МК Не думаю, что моя конкурсная жизнь завершена. С одной стороны, после первой премии такого  конкурса уронить планку будет психологически тяжело. С другой стороны, подобная  ситуация существует в спорте: спортсмены выигрывают Олимпиаду, и кто-то рискует продолжать свою карьеру, а кто-то нет. Лично мне очень нравится фигуристка Евгения Медведева – ее характер, ее подход к спортивной жизни. Она и после Олимпиады, где взяла серебро, продолжила участвовать в соревнованиях и биться до конца. Поэтому я продолжу участвовать в конкурсах. Мечтаю съездить на конкурсы в Европу, узнать, как все устроено там, познакомиться с другими органами. Много конкурсов есть и в России. Надеюсь, что концертная жизнь станет у меня сейчас активнее. Я очень жду этого. Буду, конечно, расширять репертуар. Думаю и о научной деятельности. Орган становится все более популярным в России, но он все еще на пути раскрытия, в том числе в образовательном ключе. И здесь огромное поле деятельности.

В стенах Калининградской филармонии (бывшей кирхе Святого Семейства) на органе чешской фирмы «Ригер-Клосс» с 3 мануалами, 44 регистрами и ручным управлением (что стало дополнительным испытанием для некоторых участников) выступили 22 органиста из России, Китая, Кореи, Канады, Франции и ЮАР. Программа второго тура была регламентирована не только по хронометражу (40 минут), но и по конкретному музыкальному материалу, представлявшему тем не менее емкий экскурс по органному репертуару: Бах, композиторы эпохи барокко и романтизма, французская и немецкая школа XIX–XX веков, современная музыка (позже 1960 года или части органных концертов Микаэла Таривердиева). Критерием для жюри стало не только исполнительское мастерство и качество интерпретации, но и художественная красота программы, ее музыкальная целостность и внутренняя логика. В этом смысле органист представал в туре не просто как конкурсант, а как артист, выходящий со своим художественным высказыванием.

Одна из таких красиво устроенных программ прозвучала во втором туре у Марии Короновой (также стоило бы отметить и программы Жана Нувеля-Алу из Франции, Ирины Крюковой из Москвы и других) – диалог немецкой и французской органных школ. Сначала на контрасте прозвучали исторические сочинения эпохи барокко и рококо –  траурная  лейпцигская Прелюдия и фуга Баха си минор и Офферторий из «Приходской мессы» Куперена с ее декоративной фактурой, а затем – позднеромантическая Соната №3 ля минор Риттера, представляющая блестящий синтез традиции немецкой органной музыки на ее разных этапах – от Букстехуде и Баха до романтизма. А органная фантазия современного французско-ливанского композитора Наджи Хакима «Бахорама», с ее плетением баховских тем, красиво завершила  этот музыкальный диалог.

В калининградские туры конкурса в жюри приехали известные органисты и педагоги – Жан-Пьер Стайверс (Нидерланды), Вольфганг Райзингер (Австрия), Юань Шен (Китай), Эльке Фёлькер (Германия), Эудженио Мария Фаджиани (Италия), Даниэль Зарецкий (Россия), Алексей Шмитов (Россия), председательствовал профессор Высшей музыкальной академии Страсбурга, органист Собора Нотр-Дам де Пари Иоанн Вексо (Франция). И все они отметили очень высокий профессиональный уровень выступавших конкурсантов. В этом смысле важной деталью XIII конкурса Таривердиева стал большой дебют, фактически  презентация молодой китайской органной школы. Впервые на конкурс в Калининград приехали девять органистов из Пекина – ученики Юань Шен, профессора Пекинской консерватории, члена жюри конкурса.

Для многих этот факт стал открытием и даже сенсацией, поскольку Китай прежде ни у кого не ассоциировался с органом. Но член жюри, профессор Санкт-Петербургской консерватории  Даниэль Зарецкий иначе прокомментировал эту ситуацию: «Лично для меня это не было неожиданностью. В 2018 году я был в Китае, и меня поразило, с  какой скоростью там появляются новые концертные залы, и в каждом этом зале – большой орган. У них даже идет соревнование, чтобы в следующем зале орган был хотя бы на один регистр больше. Эти органы в Китае строят самые лучшие европейские и американские фирмы. И если раньше органные классы были только в Пекине и Шанхае, то теперь они открылись и в ряде других консерваторий – благодаря тому, что появляются инструменты, на которых можно заниматься. Практически все педагоги прошли школу в Америке, в Германии, во Франции. Государство оплачивает студентам стажировки, они едут в ту же Германию, получают прекрасное образование на великолепных органах. Поэтому я совершенно не удивлен, что в Калининград приехала целая группа органистов из Китая. Понятно, что это группа неоднородная, но несколько продвинутых ребят произвели впечатление. А один очень достойный участник из Китая стал лауреатом».

В финал жюри пропустило по регламенту шесть конкурсантов – это студент Центральной консерватории Китая Сяофэн Хэ, студент Сорбоннского университета Жан Нувель-Алу, студентки Санкт-Петербургской консерватории Аида Глухова, Елена Малева и Мария Коронова (класс Даниэля Зарецкого) и пятнадцатилетняя московская школьница Ирина Крюкова (ДМШ имени Эдварда Грига). В финале конкурсанты по сложившейся традиции выступили на Большом органе Кафедрального собора. В этом туре конкурсанты должны были исполнить полноценную концертную программу, в которую входило одно обязательное сочинение – часть из органной симфонии Микаэла Таривердиева «Чернобыль», остальной репертуар – на выбор конкурсанта, но с жестким таймером – от 30 до 35 минут. Увы, многие финалисты регламент нарушали: программа Ирины Крюковой длилась почти час, у Марии Короновой, наоборот, выступление было короче.

Но нельзя было не почувствовать, как ярко звучал орган у молодых музыкантов в романтическом репертуаре: в Прелюдии и фуге на тему B-A-C-H Листа у Марии Короновой, в Фантазии и Фуге на тему хорала Ad nos, ad salutarem undam из оперы Дж. Мейербера «Пророк» у Жана Нувеля-Алу, в Органной симфонии №5 Видора у Сяофэн Хэ. Менее убедительными музыканты оказались в своей трактовке «Чернобыля» Таривердиева, вероятно, в силу возраста.

Мария Коронова: Орган – лучший выбор в моей жизни

По итогам приз за лучшее исполнение музыки Таривердиева получила Мария Коронова. Талантливой пятнадцатилетней Ирине Крюковой вручили премию Георгия Бооса «Надежда Отечества». Лауреатами  конкурса стали Мария Коронова (I премия), Сяофэн Хэ (II премия), Жан Нувель-Алу (III премия). Также все лауреаты получили призы от российских филармоний – ангажементы на концерты. Это означает, что в новом сезоне мы услышим их выступления в разных городах России.

Прием заявок для участия в первом туре ХIII Международного конкурса органистов имени Микаэла Таривердиева в Гамбурге (Германия), Нью-Хейвене (США) и Пекине (Китай) по видеозаписям завершился 1 апреля 2023 года. Всего поступило 36 заявок из Китая, Южной Кореи, Франции, Канады, Южной Африки, Гонконга, России. Для участников московского тура XIII Международного конкурса органистов имени Микаэла Таривердиева прием заявок открыт до 1 июня. Прослушивания 1 тура состоятся 28-31 августа в Российском национальном музее музыки.

Все прошедшие во второй тур участники конкурса продолжат соревнования в Калининграде, и кто-то из них обязательно станет обладателем главного приза конкурса – янтарного Ангела. Открытие конкурса состоится 3 сентября в Кафедральном соборе Калининграда. Прослушивания второго тура пройдут в Калининградской областной филармонии имени Е. Ф. Светланова 4 и 5 сентября. Прослушивания третьего финального тура, закрытие конкурса, вручение премий, концерт лауреатов также пройдут в Кафедральном соборе 7 и 8 сентября.