Симфония длится более полутора часов, написана для ста сорока пяти музыкантов, чтеца (или голоса в записи), а в списке инструментов значится пятьдесят одно наименование, в том числе саксофоны, орган, синтезатор, генератор низких частот. Каждая из пяти частей сочинения фактически представляет собой отдельную симфонию. Единственное исполнение состоялось в 1978 году в Ленинграде (дирижер – Геннадий Рождественский), тогда же сделана запись.

Концепцию программ Musica sacra nova сезона 2025/26, объединенных под заголовком In reservato, можно определить как «новые премьеры»: речь идет о сочинениях, по тем или иным причинам забытых и не звучавших на протяжении десятилетий.

Борис Тищенко вспоминал: «Мне Бродский рассказывал… что лучшие свои сочинения Монтеверди писал и клал под мраморную плиту. Это называлось In reservato. И потом, когда стали доставать эти сочинения, это оказалась самая лучшая его музыка. Я подумал, а чем каменная плита хуже ящика? “Реквием” на стихи Ахматовой пролежал двадцать три года в моем ящике письменного стола. Я тогда придумал такой афоризм: “Музыка в ящике не портится”».

Заглавие In reservato также отсылает к термину musica reservata, применявшемуся в итальянских и латинских источниках второй половины XVI – первой трети XVII веков по отношению к изысканной музыке для посвященных.

Cемеро их: таинственные соплеменники

Состязание ежегодно проходит в Москве на базе концертного комплекса «Филармония-2» по четырнадцати оркестровым специальностям: струнные инструменты (скрипка, альт, виолончель, контрабас), деревянные духовые (флейта, гобой, кларнет, фагот), медные духовые (валторна, труба, тромбон, туба), ударные инструменты, арфа.

После сольных выступлений в первом туре участникам предлагается исполнить ряд оркестровых трудностей, которые предоставляются до начала конкурса и на прослушиваниях запрашиваются комиссией в случайном порядке. «Оркестровые трудности имеют нисколько не меньшее, а может быть, даже большее значение, чем сольный тур, – считает профессор Московской консерватории Антон Павловский, работавший в составе жюри в номинации “виолончель”. – Здорово, что такой конкурс проводится, потому что ребята начали осваивать оркестровый репертуар. Многие участвуют далеко не впервые. Некоторые из них, безусловно, очень прогрессируют». «Как показывает практика, оркестровые трудности могут быть гораздо важнее и сложнее, потому что мы привыкаем еще с детского возраста играть соло», – продолжает Виктор Кулык, член жюри прошлых конкурсов в номинации «кларнет», солист Симфонического оркестра Мариинского театра.

Победителям в каждой специальности будут присуждены денежные премии: I премия – 200 000 руб., II премия – 150 000 руб., III премия – 100 000 руб.; по специальностям «туба» и «арфа» присуждается только I премия. По решению жюри участникам может быть предложена работа (стажировка) в Российском национальном молодежном симфоническом оркестре – Симфонической академии. «Конкурс создан не просто для того, чтобы дать кому-то первую премию, – говорит Олег Сендецкий, работавший в составе жюри в номинации “виолончель”, артист Симфонического оркестра Мариинского театра. – Здесь есть возможность получить работу в разных коллективах. Даже если человек без премии, смотрят на перспективу: в оркестре будет то, что нужно. А потом ребята выходят через год-два на этот же конкурс и уже играют совершенно по-другому, лучше раскрываются».

С положением о конкурсе можно ознакомиться на сайте Российского национального молодежного симфонического оркестра.

Фото: предоставлено пресс-службой Московской филармонии

Конкурс в лицах

Можно было бы ожидать, что такое скопление праздничных поводов сделает открытие «Другого пространства» светлым гимном жизни. Однако музыкальный вечер был окрашен преимущественно в темные тона. Его магистральные темы печально актуальны: катаклизмы, смерть, разрушение и место художника на сломе эпох.

Особенно остро эти темы чувствуют наши современники. Концертную программу обрамляли две мировые премьеры: Пятая симфония Юрия Каспарова и Trobar clus Антона Светличного. Симфония Каспарова имеет название «Кафка», хотя и составители буклета, и Ярослав Тимофеев во вступительном слове предупреждают: здесь не стоит искать героев знаменитых романов. Насекомые и странные суды могут появиться лишь в воображении слушателя. Каспаров имеет в виду кафкианство как мироощущение. Пространство абсурда, как замечает автор, уже прорвалось со страниц книг в реальность.

Музыка симфонии страшна и драматична. Громкие возгласы, порывистые вихри высоких нот у скрипок, которые исполняют «выписанную аллеаторику», читая в нотах, как делать не нужно, – все это обнажает нерв напряжения и холода. Ситуацию усугубляют регулярные удары самых разных ударных инструментов, да такие мощные, что даже потенциально непредназначенные для такой роли струнные тоже становятся пригодными для того, чтобы по ним постучали.

Антон Светличный, известный, как остроумный музыкальный критик, в этот раз сменил газетную полосу на партитурную бумагу и создал два эссе для симфонического оркестра под общим названием Trobar clus. Сам Светличный говорит, что базис каждой части – в идеях прошлого. Название и материал первой части отсылает к Солажу и его рондо Fumeux fume par fumée («Дымит дымящий и думает дымно»). Вторая – приношение новаторскому гению Глюка: по легенде, во время репетиции «Альцесты» композитор велел медным инструментам сыграть раструбами друг в друга. Переосмыслив оба сюжета, Светличный предпринял смелый художественный жест: его цель – иронично переосмыслить прошлое, сохраняя при этом позицию современного автора.

Дымяще игриво, но в то же время очень внимательно композитор относится к звуку. Переходящие в разные инструментальные группы созвучия – как краски для картины, но этих звуковых цветов композитору мало. В поисках нового оркестрового тембра он выходит за рамки: например, использует фортепианную клавиатуру приложения для телефона и предлагает оркестрантам издать на ней звуки. Конечно, автор, вдохновленный экспериментом Глюка, позволил себе повторить и этот опыт. Музыканты медной группы, для большей наглядности (или удобства) встав со своих мест, повернули раструбы друг к другу и исполнили очень колоритные приглушенные созвучия.

Как и у Каспарова, ударная группа в Trobar clus имеет особое значение. Грохот, скрежет, остинатные ритмы извлекаются на всем многообразии шумовых инструментов. Другая важная деталь произведения – цикличность, точнее, зацикленность формы. Сочинение открывается темой, близкой к музыке средневековых трубадуров, которую поддерживают раскаты большого барабана. Пройдя все катаклизмы, телефоны и раструбы, она снова возвращается к истокам и звучит, как в первый раз, на фоне таинственного шума, не дающего расслабиться.

Считается, что писать в рецензиях «публика долго аплодировала музыкантам», – моветон. Но в рамках двойной мировой премьеры это не только допустимо, но и необходимо: оба произведения нашли очень сильный отклик у людей, для которых и были написаны.

Внутри мировых премьер встали симфонические полотна Дьёрда Куртага и Пауля Хиндемита. Stela Куртага – фактически, надгробие. Музыкально поминая двух важнейших композиторов-симфонистов Бетховена и Брукнера, Куртаг определяет начало и конец жанра. Безнадежно звучит вторая часть Stela. Соединение неизменного мелодического рисунка у флейт, ударных и фортепиано и очень яростные «крики» всех остальных инструментов создают ощущение противоречия, борьбы: внешние активные аккорды наложены на внутреннее ощущение смирения и печального конца. Замечательной у оркестра получилась третья часть: и остинатный звон, и его отзвук, разлетающаяся по залу.

Российский национальный молодежный симфонический оркестр и Федор Леднёв проделали невероятную работу над каждой партитурой, превратив вечер в масштабное высказывание о современном звуковом мире. И оркестр, и дирижер не в первый осваивают «Другое пространство», но в этот вечер накопленный опыт, мощь музыки и острая актуальность сочинений срезонировали особенно ярко.

Четвертый герой, которого создали музыканты, – «Художник Матис» композитора Хиндемита. И здесь тоже борьба: на этот раз, в самих библейских художественных образах, перенесенных Матисом на Иззенгеймский алтарь монастыря Святого Антония в Верхнем Эльзасе. Через них Хиндемит говорит о сложностях, сопровождавших его реальную жизнь: сочиняя музыку в Германии 1930-х годов, он регулярно мог слышать вопрос «Кто же занимается чистым искусством в такое время?», а за оперу про Матиса (ставшую предвестником симфонического произведения) попал в немилость руководящего режима.

Музыкальное воплощение образов алтаря – трехчастное симфоническое действие. Свет и созерцательность первых двух частей связана с их сюжетом: первая часть – «Поющие ангелы», вторая – «Положение во гроб». А вот третья часть, «Искушение святого Антония», скачка демонов, зло в его чистом виде, которому может противостоять только истинная духовность и вера.

Вероятно, это и есть главный посыл музыкантов: вера в свое дело всегда приведет к нужному результату. Концерт – о «Другом пространстве», хотя оно, на самом деле, совсем не другое. Пространство это – настоящее, окружающее нас. И музыка эта про нас. И если становится страшно не только композитору, но и людям в зале, значит, пора задуматься: как повернуть пространство в другую сторону.

Хочу давать меньше концертов

АД Филипп, изменилось ли ваше самоощущение с тем, что вы возглавили Госоркестр имени Светланова? Да, это не первый ваш опыт руководства: семнадцать лет вы управляете ансамблем Questa Musica, основанным вами вместе с Марией Грилихес. Но и параллельно участвовали с очень разными коллективами во множестве сторонних проектов. И, кажется, собой «кочующим», самим этим типом существования в профессии были довольны. Что теперь, с появлением в вашей жизни новой руководящей должности в коллективе иного масштаба? Чувство стабильности, наконец, или потери свободы творческих маневров?

ФЧ Я никогда не соотносил свои внутренние изменения и самоощущения с появлением того или другого коллектива в моей жизни. Да, есть определенные рубежи, моменты пересборки, когда заканчивается один жизненный этап, начинается следующий, и мое назначение на должность худрука ГАСО, безусловно, очередной рубеж, я это чувствую. Прошлый сезон мы с оркестром жили в запланированных ранее графиках и сыграли совместно только один концерт в мае (в проекте Московской филармонии и Фонда Николая Каретникова Musica sacra nova). И вот сейчас – новый сезон, уже с регулярными совместными концертами, чему я очень рад!

Для меня важно, чтобы каждый музыкант чувствовал свою самость, ощущал себя солистом, сыгравшим сейчас концерт.

А насчет «кочующего» и свободы… Работа художественного руководителя ГАСО не отрицает моих появлений на сцене с другими коллективами. Например, в ноябре в Петербургской филармонии впервые буду дирижировать оркестром musicAeterna, провожу концерты с ГАКОР (худруком которого также являюсь), сотрудничаю с РНМСО… Так что, свобода не утеряна.

Вместе с тем (возможно, кто-то сейчас удивится), я стремлюсь к тому, чтобы давать меньше концертов. Мне бы хотелось придерживаться пути вынашивания каждой программы, досконального в нее погружения.

Я не начальник Госоркестра

АД Мне кажется, ваша дирижерская модель «делания музыки в моменте» – очень западная и нуждается в безупречном уровне всех тех коллективов, с которыми вы творите интерпретации. Российские условия, как я себе их представляю, – иные: с коллективами нужно долго работать, с каждым в отдельности.

ФЧ Да, вы правы, нужно долго работать, чтобы коллектив зазвучал так, как тебе хочется. Касаемо моей рабочей модели, я не изменяю себе, со всеми коллективами репетирую много, тщательно и с большим вниманием к деталям. Я одинаково неравнодушен к каждой программе, которую мне предстоит подготовить. Для меня важно, чтобы каждый музыкант чувствовал свою самость, ощущал себя солистом, сыгравшим сейчас концерт. Я им это транслирую в том числе и через «делание музыки в моменте», потому что именно в момент концерта мы творим. Мы вместе исполняем музыку. Я не начальник Госоркестра. Никогда не буду тем, кто их шпыняет. Это моя принципиальная позиция. Возможно, в массовом представлении она никак не коррелирует с фигурой худрука, лидера коллектива. Мне интересно раствориться в музыке. Для меня это единственный смысл моего присутствия на сцене рядом с другими людьми. Моя задача – помочь оркестру жестом, взглядом, энергетикой, что и являет собой, по моему убеждению, истинное дирижерское искусство. Не «раз, два, три, четыре» ведь, согласитесь.

АД Важна ли вам регулярность встреч с Госоркестром?

ФЧ Безусловно. Регулярность встреч очень важна, тем более в наших совместных планах исполнение большой серьезной музыки: симфоний Малера, Брукнера, Шостаковича, Прокофьева…

АД Какие качества оркестрантов для вас первостепенны?

ФЧ Безупречно, руками, головой и мышцами зная свои партии, они обязаны быть в курсе и того, что происходит в других голосах оркестра.

АД Ориентируетесь ли вы на чужие трактовки?

ФЧ В процессе разбора и погружения в партитуру я стараюсь отбросить весь свой бэкграунд, связанный с наслушанностью данным опусом, и остаться наедине с произведением. Для меня не имеет значения, как, кем и когда оно было исполнено, даже если было замечательно. Надо играть в сегодняшнем моменте, не боясь интерпретировать по-новому. Мне бы хотелось, чтобы Госоркестр приобрел со мной молниеносную пластичность и ментальную раскрепощенность.

АД Вот вы говорили, что не будете шпынять музыкантов и навязывать им свое лидерство, но вместе с тем…

ФЧ Навязывать – бесполезно.

АД Но настойчиво предлагать им собственное представление о звуке, как я понимаю, вы хотели бы? Чтобы оркестр узнавался своим новым звучанием.

ФЧ Да, потому что в моем понимании слово «традиции» – не «пепел», а «пламя». Считаю для себя необходимым работать над новым звуком ГАСО. Это тонкий и сложный процесс, на бумажке ведь не напишешь, что нужно для того, чтобы выработался этот новый звук. Иногда важно сконцентрироваться на технологии, а в отдельных случаях уместно сказать о том, что звучит в музыке. К примеру, мы репетировали брукнеровскую Девятую симфонию. В финальном адажио участвуют четыре вагнеровских тубочки, и у них возникает лейтмотив: нисходящее движение, символизирующее, по моим ощущениям, прощание Брукнера с жизнью. Он болел и знал, что умрет, что Девятая станет его последней симфонией. Мне было важно донести до оркестра содержание этого лейтмотива.

АД А как вы относитесь к камерным версиям симфоний? В сентябре в «ГЭС-2» звучал Филановский, переделавший Девятую Брукнера.

ФЧ Я не слышал эту работу Бориса, но мне приходилось исполнять другие его сочинения, и это всегда были очень глубокие и профессионально написанные партитуры. Если говорить о симфониях, мне интереснее играть в оригинале.

АД Как вы планируете распределять время между ансамблем и двумя оркестрами?

ФЧ У меня в голове нет какого-то четкого плана, выстраиванием моих концертных графиков занимается Маша. Я не структурный человек.

АД И не стратег?

ФЧ Скорее меня можно назвать фаталистом. Я никогда не прошибал лбом стен, не заводил полезных знакомств, никогда никого ни о чем не просил. Жизнь течет, как течет… Я люблю каждый свой коллектив, время распределяется в зависимости от сложности программ, а они в этом сезоне все разные – и каждая в своем роде уникальная.

Проживаю серьезную музыку, как тяжелую роль

АД В новом абонементе ГАСО – высокая классика XX века. Дань уважения прошлому оркестра и, может быть, лично Евгению Светланову?

ФЧ Евгению Светланову – безусловно. Я выступал с ним еще в девяностых в Большом зале консерватории. Пел дискантом в хоре мальчиков. Светланов был в белом пиджаке, с бордовой бабочкой. На правой руке у него была перчатка. Колоссальное впечатление! Высокая классика, говорите? Выбирая программу, я руководствовался в первую очередь своими музыкальными предпочтениями, думал о том, что было бы интересно и полезно для оркестра. Таким образом, в сезоне появились Шостакович, Прокофьев, Берг, Барток…

Мне интереснее синтез, сочетание контрастных вещей. Условно: Монтеверди – Штокхаузен – Чайковский.

АД Вас по-прежнему интересует редкая музыка. Регулярно ли мы слышим Вторую Прокофьева и Четвертую Шостаковича?..

ФЧ Я обожаю Вторую! Из семи прокофьевских считаю ее самой интересной. Вот эта тема с вариациями во второй части… Первая часть – урбанистическая, конструктивистская, с советским оскалом. Вторая завершается предельно размыто, причудливо. Для себя я выделил там один аккорд, ассоциирующийся у меня со страшным аккордом из Пятнадцатой симфонии Шостаковича. Такое «битое стекло». Что же касается Четвертой симфонии, она всегда привлекала меня множеством образов. Панорама всего, что было в тот момент у Шостаковича на душе.

АД И в окружавшем его музыкальном мире.

ФЧ Безусловно. Можно назвать ее антологией XX века. Она стоит в ряду самых значительных творений прошлого столетия, наряду с «Симфонией» Берио.

АД С такими творениями дирижеру и оркестру нужно долго жить.

ФЧ Проживать их как тяжелую роль. Не то чтобы я это впрямую связываю с актерской игрой, но некоторые параллели есть.

АД Когда вы заранее знаете, что вам предстоит трудноисполнимая «роль», сколько в идеале длится ваш репетиционный период?

ФЧ Моя подготовка ведется двадцать четыре на семь. Просыпаюсь и засыпаю с мыслями о том, что у меня будет, например, Четвертая симфония. Работаю с партитурой. Репетиционный процесс – это уже финишная прямая.

АД Конкретно с Госоркестром сколько бы вы хотели репетировать эту симфонию?

ФЧ Досконально по часам пока это не прописано. Всегда собираю симфонию по частям. Такова моя «кухня», планировка которой пригодна для любой «квартиры», в которой я живу. Никогда не начинаю работу над большим сочинением с проигрывания тутти. В ушах оркестрантов будет запечатленное месиво. Сложно потом отойти от этого шлака…

АД Обнулить восприятие?

ФЧ Да, поэтому предпочитаю начальные репетиции проводить по группам. Именно от групповых репетиций, по моему мнению, наиболее зависит качество восприятия оркестрантами исполняемой музыки. Когда уши музыканта настроены на звучание своей группы инструментов, в дальнейшем он правильнее слышит себя в контексте общего. Это как увеличительное стекло, работа под микроскопом. Но в деталях можно погрязнуть. Нужен баланс.

АД А как вы индивидуально работаете с партитурой? За инструментом? Глазами? Руками?

ФЧ Все как у многих моих предшественников и коллег: стол, партитура. Использую красно-синий карандаш, как это делал, скажем, Рождественский. У меня есть собственная система значков, но зачастую я просто обвожу группы инструментов и нюансы. Активизирую дополнительный орган памяти – тактильный. Люблю работать с бумагой, не использую электронные носители (ну, если только присылают партитуру ознакомиться).

Уствольская изгоняет бесов

АД Вы неоднократно исполняли музыку Галины Уствольской. Кто для вас этот композитор? Ученица Шостаковича? Самодостаточный гений? Или вам слышатся какие-то нешостаковические влияния?

ФЧ Уствольская давно меня интересовала. Сначала как композиторская фигура, применявшая странные составы (например, флейта-пикколо, туба, рояль). Затем и человечески, философски. Заинтересовал ее бескомпромиссный, предельно аскетичный путь. Отстояние от всех, включая Шостаковича, хотя в раннем Фортепианном концерте, к примеру, который мы играли с Михаилом Турпановым на фестивале «Современная музыка» в Нижнем Новгороде, шостаковическое влияние очевидно («напоминания» о Пятой симфонии опознаются и в начале концерта, и ближе к концу).

АД Из сегодняшнего дня, когда уже нет в живых Рейнберта де Леу, эталонного исполнителя музыки Уствольской, когда Алексей Любимов, переоткрывший эту музыку в России девяностых, уже по ряду причин за нее не берется, когда Иван Соколов играет Уствольскую (записав ранее все ее фортепианные сочинения) скорее по поводам и дружеским просьбам, вы лично можете сказать о том, что формируете новую традицию исполнения музыки этого радикального композитора?

ФЧ Что бы я хотел сказать всем, кто рискнет исполнительски соприкасаться с творчеством Уствольской: ребята, вы никогда не окажетесь полностью ей соответствующими, даже не пытайтесь. Будьте функциональны – точно следуйте авторскому тексту. Вступайте с этой музыкой в честные отношения, не стремитесь ее интерпретировать.

АД Можете одной фразой сформулировать свое понимание творчества Уствольской?

ФЧ Уствольская изгоняет бесов.

АД Буду иметь в виду.

Госоркестру необходим узнаваемый звук

АД А почему вы решили исполнять «Военный реквием» Бриттена с РНМСО, а не с ГАСО?

ФЧ Как я сказал ранее, художественное руководство ГАСО не лишает меня возможности сотрудничества с другими коллективами, и РНМСО – один из них. С большим теплом отношусь к этому оркестру, для одного из совместных концертов этого сезона выбрал Бриттена.

АД Повлияло ли на ваше решение сыграть «Реквием» в следующем году пятидесятилетие со дня смерти композитора?

ФЧ Нет, с «юбилеем» концерт никак не связан. Исполнить этот опус я хотел давно. Не могу сказать, что у меня трепетное отношение к творчеству Бриттена, но это произведение мне близко. Кстати, в исполнении будет принимать участие также мой камерный оркестр ГАКОР, так как партитура «Военного реквиема» предполагает наличие двух оркестров: симфонического и камерного.

АД А какие бытовые проблемы Госоркестра вам уже удалось решить?

ФЧ Моя основная задача как художественного руководителя – способствовать тому, чтобы оркестр играл больше интересной музыки, чтобы каждое появление ГАСО на сцене было событием!

АД Необходимо ли сегодняшнему российскому дирижеру знание иностранных языков?

ФЧ Безусловно.

АД Какими вы владеете и насколько свободно?

ФЧ Английским. Не скажу, что в совершенстве.

АД Это основной язык, который вы рекомендуете сейчас знать?

ФЧ Зависит от задач дирижера. На уровне терминологии нужны и немецкий, итальянский, французский. Английский – необходимая база для коммуникации.

АД Как вы перезагружаетесь, что включает в себя ваш отдых?

ФЧ Мне нравится путешествовать с нагрузкой, когда ты находишься в процессе преодоления какого-то маршрута.

АД Связана ли ваша любовь к экстриму, о которой свидетельствуют и снимки в соцсетях, с музыкальным проживанием того или иного сочинения?

ФЧ Конечно. Допустим, брукнеровские кульминации – они очень долгие, и ты думаешь в какой-то момент, что это никогда не закончится. А потом это все-таки завершается. Длительные путешествия на большие расстояния помогают ощущать относительность времени.

Сценического дресс-кода для меня нет

АД Находите ли вы время для вдумчивого чтения, просмотра кино?

ФЧ Раньше смотрел много классики: Антониони, Бергмана, некоторых других. Сегодня люблю и экстравагантных режиссеров – например, Фатиха Акина или Кантена Дюпьё – его «Оленью кожу» (символизм и сюрреализм в одном флаконе), «Второй акт» (стеб над киноиндустрией). «Банши Инишерина» Мартина Макдоны, «Треугольник печали» Рубена Эстлунда. Летом перечитал «Преступление и наказание». Близок мне и Юкио Мисима. Сложную литературу люблю читать во время спокойного морского отдыха, это дает ощущение контраста.

АД Вы упомянули Мисиму – человека, крайне придирчиво относившегося к своему внешнему виду. Не могу не спросить вас: каково ваше личное представление о дресс-коде в консервативной стране?

ФЧ В консервативной? Вы о какой стране?

АД О той, в которой мы сейчас беседуем.

ФЧ Отношусь к одежде как к искусству. Люблю моду, стильные вещи. Но в целом подхожу к выбору одежды настроенчески. Порой хочется надеть спортивный костюм, а иногда тянет вырядиться как-нибудь экстравагантно.

АД Но, одеваясь экстравагантно, вы все равно строго соответствуете той программе, которую исполняете.

ФЧ Если мы говорим о сцене и только о сценическом дресс-коде, то его для меня не существует. Есть общепринятые каноны, как должен выглядеть дирижер, но я смотрю на это шире, при выборе сценического образа руководствуюсь исполняемой программой, настроением и удобством.

АД А что за история с подиумом, видео которой разлетелось по соцсетям? Это ваше хобби?

ФЧ Друзья предложили поучаствовать в показе их модного бренда Viva Vox, весна-лето 2026, и я с радостью согласился. Ответил: если совпадем по времени, то я с удовольствием! Совпали. У меня закончилась репетиция с ГАСО, и я поехал на показ.

АД А вообще вы следите за работами российских дизайнеров?

ФЧ Не могу сказать, что слежу, но иногда попадаются вполне удачные придумки и реализации. Вот, дочка моя, Катя, пошла учиться на fashion-дизайнера, она в нашей семье главный модный эксперт.

АД Есть ли у вас масштабные музыкальные задачи, которые вы непременно хотели бы для себя самого решить, что до вас никто не делал?

ФЧ Наверное, все так или иначе уже происходило ранее. Мне нравится сосуществование камерной и симфонической музыки в одном концерте. И чтобы камерная музыка не была придатком. Нравятся и необычные оркестровки. К примеру, следующим летом состоится российская премьера «Лунного Пьеро» Шёнберга в оркестровке Фараджа Караева для тройного состава оркестра. Произойдет это на фестивале ГАСО в Московской филармонии под моим художественным руководством. Планируются три концерта, один из них проведет Александр Сладковский.

Филипп Чижевский: Слово «додекафония» обесценивает фигуру Шёнберга

Музыкальный синтез и абсолютная гармония

АД Собираетесь ли вы еще больше насыщать новой музыкой жизнь Госоркестра?

ФЧ Не обязательно пишущейся сейчас. И в XX веке создавались экспериментальные полотна для большого состава. Но если говорить о дне сегодняшнем, то, например, в марте в абонементе «Другое пространство» мы исполним «Три картины» Франческо Филидеи.

АД А вы чувствуете от музыкантов ГАСО какое-то сопротивление новому материалу?

ФЧ Нет. Думаю, Владимир Юровский в значительной степени настроил оркестр на восприятие нового. Но играть сегодня с Госоркестром концерт целиком из новой музыки… Мне интереснее синтез, сочетание контрастных вещей. Условно: Монтеверди – Штокхаузен – Чайковский.

АД Есть ли для вас как универсального дирижера музыка, за которую вы бы точно никогда не взялись?

ФЧ У каждого композитора есть сочинения, которые мне близки. Какое-то время назад Шнитке был для меня морально устаревшим. А сейчас я понимаю, что у него масса опусов, резонирующих с моим представлением о лучшем в академической музыке. В частности, Второй виолончельный концерт. Когда-то я думал, что не люблю Шопена, а затем выяснилось, что я обожаю его фортепианные концерты. В целом это как с друзьями: бывают периоды, когда ты отстраняешься, затем опять сближаешься. Нормальный жизненный процесс.

АД Спрошу вас сегодня как человека настроения: зачем вам одновременно и Questa Musica, и ГАКОР? В чем принципиальная разница между этими коллективами?

ФЧ Когда я согласился возглавить Госкамерный оркестр, было понимание и приятие того, что с «Квестой» станем выступать гораздо меньше. Возможно, с этим ансамблем будет связано что-то иное в программном плане. По сути, вы правы: ГАКОР и инструментальный ансамбль Questa Musica имеют идентичный состав и художественную направленность. Привношу сейчас в Госкамерный то, чем занимался в «Квесте», – барочные названия, классицистские, поиски в сфере исторически информированного исполнительства. Но «Квеста» продолжает свою жизнь, в данный момент больше ориентируясь на хоровой репертуар.

АД Возвращаясь к самоощущению: что для вас абсолютная гармония?

ФЧ Единение с природой, пространством без человека, существующим миллионы лет без скорбей и бед. Это и есть Рай на Земле.

Филипп Чижевский: Темные сферы музыки Циммермана мне созвучны

Молодежный оркестр функционирует без главного дирижера: за пульт коллектива всегда встают приглашенные музыканты – это дает возможность артистам перенять разный опыт. Особая любовь и взаимопонимание сложились с Александром Лазаревым: он стал первым дирижером, который провел за пультом РНМСО свой персональный абонемент (в сезоне 2022/2023). Говорят, в «Молодежке» нет ни одного человека, который относился бы к маэстро холодно: пиететом к нему быстро проникаются даже новички. В январе 2023 года скрипачка Ольга Габулова сломала ногу, но пропустить Десятую симфонию Шостаковича под управлением Александра Николаевича не могла – между больничными процедурами успела поучаствовать во всех репетициях и выступить на концерте. «Маэстро всегда “мало”, – говорит директор РНМСО Илья Репенак. – Время, проведенное с ним, пролетает незаметно, но оставляет след на всю жизнь. Он не просто дирижирует оркестром – он зажигает в молодых музыкантах огонь, который помогает им становиться настоящими художниками».

Вместе с дирижером оркестр освоил и исполнил уже семь новых программ (с музыкой Моцарта, Брамса, Сибелиуса, Рихарда Штрауса, Рахманинова, Прокофьева, Шостаковича, Респиги, Хачатуряна, Тертеряна). Для концерта 28 сентября в Зале Чайковского маэстро выбрал еще одну – с Третьей симфонией Рахманинова и Концертной фантазией для фортепиано с оркестром Чайковского.

Репетиции с Александром Лазаревым проходят на сцене Зала Рахманинова в Филармонии-2, где базируется оркестр. Маэстро кропотливо работает над каждым тактом; знает артистов по именам и хвалит за удачные соло, что сопровождается аплодисментами всего коллектива. Когда в оркестре ощущается некоторая усталость, начинаются бесценные разговоры и шутки, разряжающие обстановку: Александр Николаевич вспоминает свои встречи с Мравинским, Светлановым, Ойстрахом, Ростроповичем и другими великими музыкантами.

Как только стрелки часов достигают нужной отметки, раздается хлопок. «Антракт!» – восклицает дирижер, и начинается перерыв, даже если в этот момент звучала музыка. Финал интересной истории, прерванной на середине, тоже приходится ждать до следующей сессии. «Александр Николаевич, наверное, единственный дирижер, с которым оркестр расстраивается, когда объявляется перерыв. Мы не хотим перерыв, мы хотим играть еще», – говорит Ольга Габулова. «Позавчера случилась пикантная ситуация, – вспоминает Елена Таросян. – Наверное, впервые Александр Николаевич так увлекся процессом, что не посмотрел на часы и на три минуты задержал перерыв. Какой у него был шок! За эти три минуты он извинялся весь день».

Александр Николаевич всегда держит высокую планку качества, и в отношении молодых музыкантов его требования ничуть не меньше. Гобоист РНМСО Павел Чередниченко выступал под руководством дирижера в составе Госоркестра России имени Е.Ф. Светланова и смог сравнить впечатления от репетиций: «С нами он себя ведет абсолютно так же, как и со “взрослым” коллективом, – требует ту же отдачу и ответственность. Во всех технических и музыкальных моментах он не дает послабления молодежному коллективу». Концертмейстер группы ударных, литаврист Алексей Бруни говорит, что «Александр Николаевич всегда остается человеком, который уважает окружающих и считает их достаточными профессионалами».

В 19:05 28 сентября начинается концерт. Оркестр сразу встречают овациями: несмотря на молодость, РНМСО уже успел зарекомендовать себя как один из лучших российских коллективов. Струнники проводят маленький предконцертный ритуал – соприкасаются смычками и «передают» этот жест на соседние пульты. Уверенный жест дирижера – и оркестр вступает. «С Александром Николаевичем не страшно. Когда мы первый раз играем какое-то произведение, он словно берет за руку и ведет в этот темный лес. За ним – хоть с закрытыми глазами и куда угодно. Полное доверие», – убеждена Ольга Габулова. «Он ведет за собой, и никто не сопротивляется, потому что за этим человеком хочется следовать», – продолжает виолончелистка Лидия Аристова.

Разрозненные отрепетированные фрагменты наконец складываются в идеальное целое. Редко исполняемая Концертная фантазия Чайковского – не самое удачное произведение композитора, но при должном увлечении музыкантов и оно звучит удивительно свежо (солистка – Анна Цыбулёва). Особенно впечатляет Третья симфония Рахманинова, для которой в состав оркестра была добавлена альтовая труба (на ней играл валторнист Дмитрий Алмазов); этого редкого инструмента в Москве насчитывается всего несколько экземпляров. Слышно, что оркестр выкладывается до предела – со всей искренностью и преданностью своему делу.

В какой-то момент Александр Николаевич начинает дирижировать в сторону зала, будто стремясь охватить его целиком. «Это не шоу. У него работа находится не на сцене, а во всем зале», – считает Павел Чередниченко. «За это мы его и любим: он не строит из себя никого. Он настоящий», – говорит Елена Таросян.

Овации публики продолжаются почти восемь минут; в партере многие аплодируют стоя. Александр Лазарев выглядит очень счастливым… Будто снова увлекся музыкой и забыл взглянуть на часы.

«Большой стиль» и каменный цветок

«Россини, Доницетти, Моцарт и Беллини стали моей школой. Я очень долго держался за этот репертуар, который русские певцы вообще-то поют очень мало, тем более за границей. Тогда я и представить не мог, что однажды сам спою в Ла Скала оперу Верди под управлением маэстро Мути. Вообразите себе, что я чувствовал: Ла Скала для оперных певцов значит примерно то же самое, что Мекка для мусульман… Возможно, все дело в типе моего голоса и в том материале, на котором я учился, – в основном это были итальянские арии. Они вообще идеально подходят для правильного формирования голоса: итальянская опера раскрепощает, на ней можно расти», – рассказал Абдразаков.

Вечер пройдет в формате гала-концерта. Вместе с Денисом Мацуевым участие примут виолончелист Борислав Струлёв, домристка Екатерина Мочалова, джазовый контрабасист Андрей Иванов и барабанщик Александр Зингер. В программе – увертюра к оперетте Бернстайна «Кандид», джазовые импровизации на темы Римского-Корсакова, Грига, Арама Хачатуряна, Исаака Дунаевского, а также сочинения Чика Кориа, Андрея Иванова и самого Дениса Мацуева.

По итогам состязания участникам могут предложить стажировку в Российском национальном молодежном симфоническом оркестре, но ВКАСО – это гораздо больше, чем кастинг в коллектив. Это в первую очередь конкурс профессии, и поучаствовать в нем съезжаются музыканты многих оркестров России и других стран. Среди лауреатов этого года – контрабасист Дрезденского филармонического оркестра Борис Дягилев (первая премия) и флейтист Молодежного оркестра имени Густава Малера Марк Яковлев (третья премия). Прибывают конкурсанты и из маленьких городов: тромбонисты Даниил Тесногуз и Данил Сорокин играют в Луганском академическом симфоническом оркестре и оба признаются, что дорожат родным коллективом и не интересуются стажировкой в Москве, но участвуют ради общения, новых знакомств и опыта.

Очевидное преимущество ВКАСО перед стандартными прослушиваниями в оркестр – призовой фонд. Но молодые конкурсанты искренне считают это не самой важной мотивацией. «Забавно, что деньги здесь играют, наверное, последнюю роль. Конкурс дает заряд адреналина, помогает не расслабляться, держать себя в форме», – размышляет Полина Маликова, артистка РНМСО, завоевавшая первую премию (но не знавшая об этом на момент нашего разговора). Флейтистка неоднократно готовила новые программы специально для прослушиваний.

Это была восьмая попытка Полины выиграть ВКАСО, на этот раз успешная. Часто так и происходит: многие музыканты несколько раз возвращаются на конкурс, чтобы добиться лучших результатов. За каждым именем в списке участников стоит история сложностей и побед. Спустя пять лет прослушиваний первую премию также получили трубач Никита Логинов, после работы в РНМСО поступивший в Российский национальный оркестр, и скрипачка «Молодежки» Наина Кобзарева, отмечающая, что будет немного скучать по состязанию.

Настоящий «ветеран» конкурса – виолончелист Айдер Рысалиев, не пропустивший ни одного ВКАСО, за исключением прошлогоднего, куда он не прошел по возрастному цензу. В этом сезоне ограничение подняли до 33 лет, и Айдер снова подал заявку: «Я делаю все для того, чтобы НЕ заработать первую премию, ведь тогда я больше не смогу участвовать. Но иногда слишком стараюсь и не получаю вообще ничего (смеется)». После года работы в Российском национальном молодежном симфоническом оркестре виолончелисту предложили перейти в Национальный филармонический оркестр России, где он играет до сих пор.

Контрабасист Евгений Захаров в течение семи лет пытался попасть в «Молодежку» и каждый раз получал отказ. «Не знаю, почему, но появилась цель: я должен играть в этом оркестре, чего бы мне это ни стоило, – вспоминает он. – Я бросал эту идею и подбирал ее обратно». Упорство и трудолюбие взяли свое: в сентябре прошлого года контрабасиста приняли в стажерскую группу. «Я пока не играю на первую премию, но за десять месяцев работы в РНМСО я вырос колоссально», – говорит Евгений.

Пробуют свои силы в оркестровом репертуаре и музыканты, преследующие сольную карьеру: третью премию получил скрипач Александр Папушев – участник XVII Международного конкурса имени П.И. Чайковского, не планирующий играть в оркестре. Особенно его впечатлила акустика репетиционных помещений Филармонии-2, по его словам, сравнимая с полноценными камерными залами.

Кто есть кто на конкурсе скрипачей

Всероссийский конкурс артистов симфонического оркестра не просто выявляет лучших музыкантов, а системно поднимает уровень оркестрового исполнительства в стране. Как отмечает член жюри Антон Павловский, заместитель концертмейстера группы виолончелей Филармонического оркестра Катара, за несколько лет проведения состязания уровень участников сильно вырос: конкурсанты стали серьезнее готовиться к туру оркестровых трудностей. С ним солидарен Олег Сендецкий – концертмейстер группы виолончелей оркестра Мариинского театра: «Конкурс создан не для того, чтобы дать кому-то первую премию. Здесь есть возможность получить работу в разных коллективах. Даже если человек без премии, смотрят на перспективу: не блеснул, но в оркестре будет то, что нужно. А потом ребята выходят через год-два на этот же конкурс и уже играют совершенно по-другому, лучше раскрываются».

Трубач Сергей Тютейкин – профессор филиала Джульярдской школы музыки в Тяньцзине – отмечает, что конкурсу нет аналогов в мире, и называет ВКАСО «колоссальным обменом опытом между музыкантами». Это действительно так и даже больше: для многих участников состязание стало живым сообществом дружбы и здоровой конкуренции. Атмосферу на конкурсе часто сравнивают с домашней. «Мы с конкурсантами и жюри будто сидим за чашкой чая», – шутит солист Симфонического оркестра Мариинского театра Виктор Кулык.

Детсадовский юбилей

Не секрет, что в отечественном образовании детей, играющих на струнных и духовых инструментах, в большей степени ориентируют на сольную карьеру: на это нацелены и учебный процесс, и система экзаменов, конкурсов и разнообразных поощрений. Тем не менее во «взрослой» реальности большая часть юных талантов будет работать именно в оркестрах, и карьера музыканта в престижном гастролирующем коллективе ничуть не хуже (а в чем-то и предпочтительнее) рискованной и нестабильной доли солиста. В этих условиях особенно важно прививать детям вкус оркестровой игры, «чувство локтя» в коллективе, умение понимать замысел дирижера: эти задачи и призваны решать Симфонические академии РНМСО. Среди подростков, приехавших на рядовую четырехнедельную программу «Сириуса» для одаренных музыкантов в июне, отобрали 37 участников для Академии, и каждый из них получил персонального наставника – одного из опытных членов РНМСО. Под чутким руководством старшего коллеги юные струнники и духовики постигали все тонкости оркестровой жизни. В итоге подростки на время стали полноправными участниками концертов и исполнили в составе престижного коллектива масштабные симфонические сочинения. Юных академистов можно было легко отличить по белым рубашкам, контрастировавшим с черными вечерними нарядами взрослых оркестрантов, и публика, конечно же, встречала их с особым энтузиазмом. Подчеркнем, что вычленить их другим способом было невозможно: уровень демонстрируемого мастерства (например, в оркестровых соло) был вполне сопоставим со зрелыми коллегами. Удивлен был и сам дирижер: его впечатлило творческое горение детей, их быстрый профессиональный рост за считанные дни. Федор Безносиков подчеркнул, что самые младшие из участников в принципе впервые в жизни заняли место за пультом симфонического коллектива и поначалу даже не совсем понимали, что именно от них требуется. Благодатная креативная атмосфера «Сириуса» сделала свое дело, и через несколько дней перед публикой предстали вполне состоятельные оркестранты. В восторге были и сами дети, не скупившиеся в выражении эмоций журналистам: для них это стало «самым крутым проектом» в жизни. Сожалели лишь о том, что почти не поплавали в Черном море, но искусство, как известно, превыше всего, в том числе и курортных соблазнов.

За время резиденции РНМСО состоялось четыре вечера. Открытие гастролей было приурочено ко Дню защиты детей и прошло на открытом воздухе – просторной Медальной площади Олимпийского парка, став настоящим событием для обитателей «Сириуса». Главными гостями стали самые юные жители федеральной территории, и программа соответствовала их культурным запросам: известные и всеми любимые сочинения русских композиторов. Камерная программа была представлена в уникальном концертном зале недавно открывшейся ССМШ, акустику которого проектировал знаменитый Ясухисо Тоёта, и была выдержана в более «гурманском» духе: прозвучали редко исполняемые работы Равеля, Рихарда Штрауса и Стравинского. По традиции концерты сопровождали и образовательные события: состоялась увлекательная лекция Ярослава Тимофеева о колокольном звоне, а также мастер-класс профессора СПБГК Игоря Рогалева, представившего свою интереснейшую методику преподавания композиции.

Наибольший ажиотаж, безусловно, вызвали два последних концерта резиденции, в которых участвовали юные академисты. 5 июня солировал скрипач Павел Милюков, представивший в первом отделении два виртуознейших сочинения: Большую фантазию Венявского на темы из «Фауста» Гуно и Концертную фантазию на темы из оперы «Порги и Бесс» Гершвина в обработке Игоря Фролова. Смысловым центром концерта, однако, стало второе отделение, посвященное Четвертой симфонии Брукнера. Федор Безносиков описал свою трактовку как «путь романтического героя», и в целом интерпретация этого симфонического полотна отличалась интеллектуализмом и благородной сдержанностью.

Завершал резиденцию вечер 6 июня, главным событием которого стало исполнение музыкальной редкости – Юношеской симфонии Рахманинова, от которой сохранилась лишь одна часть. Дирижеру удалось подчеркнуть в ее интерпретации параллели со стилем старших современников композитора: были очевидны аллюзии на симфоническое и оперное творчество Чайковского, как и отдельные переклички с оркестровым стилем Римского-Корсакова. В качестве солистов были приглашены два молодых музыканта: в исполнении виолончелиста Богдана Ефремова, чья карьера – в начале своего взлета, убедительно прозвучало знаменитое Pezzo capriccioso Чайковского, а титулованный Сергей Давыдченко представил Третий концерт Прокофьева. Лауреат XVII Конкурса имени Чайковского продемонстрировал уверенную, стабильную, «маскулинную» виртуозность, подчеркнув сатирическую сторону знаменитого прокофьевского концерта. Дополнили вечер несколько «хитов» Рахманинова, Хачатуряна и Бернстайна, позволивших блеснуть на сцене всем тридцати семи академистам в белых рубашках.

Столь важное событие могло бы стать хедлайнером года в иной локации, но «Сириус» находится в постоянном движении, где нет места стагнации: уже через пару недель начнутся Дни танца, которые сменит Большой летний музыкальный фестиваль. На осеннем горизонте – открытие Концертного центра, и уже сейчас РНМСО принял участие в акустических тестах Камерного зала. В этом бесконечном пути вперед, соединяющем дерзновение молодости и мудрость зрелости, и кроется, вероятно, успех «Сириуса», ярко сияющего в музыкальном созвездии нашей страны.

Узнанные имена

Для совместного выступления была выбрана программа, которая, с одной стороны, пересекалась бы с актуальным гастрольным репертуаром musicAeterna, с другой – цепляла бы своим концептуальным оформлением: родилась идея доверить Молодежному оркестру исполнить Четвертую симфонию Густава Малера, апеллирующую к миру детства. С этим произведением музыканты уже знакомы, исполняли его в сезоне 2022/2023 с Филиппом Чижевским (партию сопрано пела Венера Гимадиева), однако в тот раз итоговый результат выглядел сыровато даже с точки зрения решения чисто технических задач. Так как Четвертая – самая миниатюрная во всем малеровском наследии, то в пандан к ней был поставлен вокальный цикл того же автора «Песни об умерших детях» на стихи Фридриха Рюккерта. И, хотя эта душераздирающая тридцатиминутная пьеса в большей степени тяготеет к мелодическому материалу Пятой симфонии, тем не менее рядом с Четвертой она выглядела гармонично, так как оба произведения отсылают к трагическим страницам биографии Малера: шестеро его братьев умерли в младенчестве, один (Эрнст) – в отрочестве (эндокардит) и еще один (Отто) – в юности (суицид). Густава с малых лет беспокоила тема детской смертности, и в его музыке она нашла преломление в нескольких опусах.

Солистом в «Песнях об умерших детях» могут выступать как мужчины, так и женщины. В первом случае подразумевается «голос отца», тогда как во втором речь идет о переживаниях матери. Алина Черташ, недавняя дебютантка в труппе Большого театра, обладательница насыщенного, густого меццо, достаточно уверенно ощущала себя в вокальной партии «Песен». Запечатленные музыкальными средствами эмоциональные перепады лирической героини – от застывшей отстраненности, замешательства и оцепенения до щемящей печали, пронзительного отчаяния – не выглядели у Черташ искусственно, чрезмерно. Ее исполнение завораживало, создавало гипнотический эффект благодаря продуманной драматургии чувств и разнообразию тембра (приглушенные, темные ноты в нижнем регистре звучали почти инфернально) и интонаций. Курентзис в оркестре, в свою очередь, поддерживал нужный градус тревожности – лихорадочный жар струнных сменялся окоченевшими, призрачно звучавшими деревянными духовыми.

Четвертая симфония Малера, как искусно сделанная музыкальная шкатулка с чертиком внутри, создает заведомо ложное впечатление о себе. Ее структура конвенциональна, длительность не превышает пятидесяти минут, а оркестровый аппарат не перегружен, и все же при ее создании Малер приближался к идеям раннего авангарда, представители которого впоследствии сознательно дистанцировались от симфонической монументальности позднего романтизма. Радикальным выглядит решение использовать в качестве финала песенную юмореску, и это лишь один из сюрпризов серафической Четвертой. Определяющим принципом ее замысла становится ироническое, но в духе Генриха Гейне. Она предлагает неожиданный альтернативный взгляд на внешний упорядоченный мир с позиции человека играющего и повествует об утерянном детстве, по которому можно сколь угодно скорбеть, но которому уже нельзя доверять.

Ставя задачи перед музыкантами Молодежного оркестра, Курентзис, вероятно, отталкивался от отношения к Четвертой как к музыке, опередившей свое время. Ее карнавальная сущность, масочность подразумевает вовлеченность огромного количества участников – инструментов-амплуа. Одни прельщают нарочитой декоративностью, другие тщательно скрывают свой истинный облик с помощью скордатуры и сурдин, третьи производят впечатление, играя чужой материал. Здесь в высшей степени проявился талант Малера как нарративщика, который пользуется по-настоящему кинематографическим приемом наплыва камеры, чтобы, мягко переключая планы, показывать с разных ракурсов причудливый масочный мир и населяющих его отдельных персонажей. Курентзис же сделал так, что в пестрой, многоликой толпе стал узнаваем каждый голос – для каждого инструмента/группы инструментов была найдена индивидуальная палитра оттенков и интонаций. Это касалось не только «актеров первого плана» – таких как пресловутые колокольчики-бубенцы с шутовского колпака, трикстер-фидель из Скерцо, – но и флейты, валторны, арфы и так далее. Курентзис сосредоточился на работе над звуком, а это то, в чем он признанный мастер. Все предписания Малера, касающиеся изменения звучности, все бесчисленные, зачастую очень контрастные в пределах даже одного такта штрихи (legato, staccato, portato) были соблюдены с особой тщательностью. Хочется отметить удачную идею презентации транспонирующей скрипки в Скерцо – партию этого персонажа-оборотня (Фройнд Хайн – аллегорическая фигура из немецкого фольклора, олицетворяющая смерть) традиционно исполняет концертмейстер оркестра, оставаясь на своем месте. Курентзис же просит Елену Таросян встать, и благодаря этому решению можно визуально проследить за тем, как Смерть меняет обличие, демонстрирует свою фантомность и в самый неожиданный момент раздваивается (материал первой скрипки-соло отдается соседке по пульту). Малер в дружеской переписке отмечал, что настроенная на тон выше скрипка wie eine Fidel должна звучать дьявольски, однако зачастую современные музыканты излишне заботятся о красоте ее звука. Елена Таросян, напротив, подчеркивает в характере Фройнда Хайна вычурное, гротескное.

В финальной, вокальной части Четвертой симфонии – Das himmlische Leben – всегда существует риск столкнуться с ошибкой в выборе сопрано (в особенности в российской практике – с малеровскими голосами дела у нас обстоят, мягко говоря, непросто). Музыка Малера для голоса – особый микрокосм, доступный для понимания и исследования не каждому певцу. Однако, отдав предпочтение молодой солистке «Геликон-оперы» Софье Цыганковой, Курентзис не просчитался. В аллегорическую картину «небесной жизни» она привнесла ребяческий задор, детскую непосредственность, свежесть и игривость. Возвышенное чувство примирения и надежды подарила исполненная в завершении вечера Morgen! Рихарда Штрауса – песня, лучше, чем любая другая миниатюра, передающая ощущение безмятежности и вневременности.

Первый опыт сотрудничества Молодежного оркестра с Теодором Курентзисом оказался удачным. Хочется надеяться, что это была не разовая акция, и у творческого тандема будет совместное будущее – с малеровскими программами в том числе.

«Воскресение» в субботу

Хор мальчиков-зайчиков

Случайно это или нет, но открытие фестиваля, как и начало восьмого концертного сезона, пришлись на 8 марта – день весны и красоты. Одна из целей фонда «Талант и успех» – постоянная популяризация молодых артистов. И вот сразу после завершения молодежного фестиваля в зале «Атом» Парка науки и искусств «Сириус» зажигали воспитанники Хорового училища имени М.И.Глинки. На юношеские, еще хрупкие плечи возлагалась огромная ответственность – поздравление прекрасной половины человечества и одновременно открытие масштабного музыкального события. Но мальчишки из старейшего профессионального учебного заведения, отмечающего в этом году 545-летие со дня основания, прекрасно справились со своей миссией, тем более что это уже далеко не первое выступление в «Сириусе».

Первая половина вечера была озарена русской духовностью вперемешку с детским озорством и непосредственностью. Исполнение фрагментов из рахманиновского «Всенощного бдения» – не самый обычный выбор для праздничного концерта. Ребята вдумчиво и серьезно исполнили сложный хоровой опус. Но все же фрагменты из цикла Чайковского «Шестнадцать песен для детей» мальчикам оказались ближе. Небольшие композиции из этого сборника отличаются простотой, ясностью выражения и неподдельной искренностью эмоций. С трогательным сочувствием к судьбе маленьких сироток прозвучал в их исполнении «Зимний вечер». Женская половина зала замерла, внимая каждой высокой ноте в этой вокальной зарисовке. А задорная прибаутка «Мой Лизочек так уж мал», посвященная племяннице композитора, еще долго не сходила с уст подпевающих слушателей.

Особенно умиляла теплота, с которой руководитель Хора Владимир Беглецов относится к своим птенцам – строгий наставник и чуткий родитель одновременно. Ребята с бесконечным обожанием следили за жестами своего учителя.

Во второй половине вечера роскошный подарок слушателям преподнес ансамбль юношей. Владимир Беглецов хорошо разбирается в пристрастиях публики. Программа концерта изобиловала популярными песнями, от зарубежной поп-классики – Yesterday Пола Маккартни, Moonlight Serenade Гленна Миллера, I Wonder Бенни Андерсона – до «Катюши» Матвея Блантера и «Подмосковных вечеров» Василия Соловьева-Седого.

Иностранные хиты молодежь исполняла вдохновенно. Каждый юноша смог продемонстрировать свои вокальные способности, порой это напоминало шуточный песенный баттл. И конечно, не обошлось без мальчишечьих проделок. Коллектив немного схулиганил, изменив слова в песне Соловьева-Седого: «Подмосковные вечера» превратились в родные «Петербургские». Эта песня венчала праздничный вечер. Ребятам все же пришлось не нарушать авторскую задумку и упомянуть подмосковную идиллию хотя бы в последней строфе. Публика залилась смехом. Насыщенный трехчасовой вечер отпечатался в сердце каждого слушателя радостным воспоминанием. Весенний фестиваль открыли бодро, 8 Марта отпраздновали на всю катушку.

Один Луганский хорошо, а два еще лучше

Долгожданным стал дебютный приезд Николая Львовича в «Сириус». Луганский щедро делился своим талантом со слушателями, захватив концертную эстраду аж на два дня. Первый вечер был полностью сольным, а на следующий день пианист выступил в паре с уже знакомым ему коллективом – Российским национальным молодежным симфоническим оркестром. После концерта артист поделился впечатлениями от нахождения на федеральной территории:

«Я так понимаю, здесь очень ревностно относятся к делению на Сочи и “Сириус”. В Сочи я играл не так много, но два раза точно – очень-очень давно с моим другом Вадимом Руденко, который, кстати, здесь, в “Сириусе”, очень много преподает и играет концертов. Он часто рассказывал мне об этом месте, как и мой приятель кларнетист Евгений Петров. А еще я играл в Сочи в 2010-х, по-моему, на фестивале Башмета.

И вот в “Сириусе” наконец-то оказался и я. Мне тут очень интересно, здесь чувствуется хорошая атмосфера. Еще я наблюдаю, как здесь много всего создано за десять лет… это замечательно! Наверное, результаты образовательных программ и разных сессий будут видны по-настоящему лет через пять-десять. С нетерпением будем ждать и увидим, какие получились музыканты, ученые, спортсмены. Это любопытно. Может быть, “Сириус” когда-то будет восприниматься россиянами так же, как англичанами Кембридж».

На самом деле, публика не хотела отпускать Николая Львовича. Творческая встреча слушателей тет-а-тет со всемирно известным пианистом была насыщенной. Один за одним сыпались вопросы от зрителей, каждый хотел приоткрыть для себя загадку гения. Луганский уже убегал на последние приготовления к концерту, а настойчивые гости и жители федеральной территории не давали ему в дверях проходу! Рыцарем, спасшим музыканта от чрезмерного внимания обожателей, стал дирижер Алексей Рубин, который в этот вечер к тому же выступал за пультом. Разговор с ним был не менее оживленным: публика хотела в деталях разузнать особенности дирижерского ремесла. Дирижер буквально напрямую принял эстафету от воспитанников Хорового училища – он и сам выпускник этого учебного заведения.

Подобные беседы – важная часть всех мероприятий фестиваля, да и концертного сезона. Наряду с лекциями и мастер-классами они входят в просветительскую программу. Добавились и новые форматы – викторины и музыкальные квизы, направленные на популяризацию классического музыкального искусства.

Концерты Луганского прошли на одном дыхании. Для сольного вечера пианист выбрал изысканную и даже концептуальную программу. Петь или говорить на своем инструменте? Нежные и воздушные «Песни без слов» Мендельсона, игривая Третья и декламационная Четвертая баллады Шопена, прослоенные ре-бемоль-мажорным ноктюрном, сложные по своему музыкальному языку транскрипции некоторых сцен из драм Вагнера.

Последними Луганский по-настоящему удивил слушателей, доказав, что Вагнер хорош и на рояле. Знаменательное событие: как раз 8 марта Луганский выпустил новый альбом с фортепианными транскрипциями сцен из нескольких произведений немецкого романтика. Концерт стал небольшой рекламной акцией. Публика «Сириуса» жадно выспрашивала на творческой встрече после концерта, где же можно приобрести или послушать пластинку целиком. Увы-увы, но маэстро был не осведомлен в этом вопросе, и альбом все еще остается в ограниченном доступе для российских слушателей.

Мендельсоновские «хиты» для домашнего музицирования в руках Луганского прозвучали «незамысловато». Именно это слово хорошо подходит, чтобы описать подход исполнителя. Луганский был лиричен, обошелся без напыщенности, песенное начало расцвело в каждой из шести сыгранных миниатюр. Теплая певучесть ми-мажорной пьесы, страстный ля-бемоль-мажорный «дуэт», виртуозный вихрь «Паучьей песни», задушевная нежность фа-диез мажора – разные грани несложных пьес Мендельсона раскрылись в интерпретации Николая Львовича.

Луганский – человек XIX века. Произведения Шопена стали настоящей жемчужиной вечера. В Третьей балладе была изящно выстроена линия, капризные акценты тщательно соблюдены и не преувеличены. Пианист исполняет Шопена с прекрасным вкусом, в высшей степени музыкально передает тонкую душевную организацию композитора. А кода Четвертой баллады стала настоящей драматической кульминацией вечера. По своему эмоциональному накалу и кристально чистой игре она смогла бы выбить стекла в любом доме.

Однако Вагнер на фортепианной клавиатуре немного померк. Эпичность и масштаб партитур композитора потерялись в транскрипции, а вся сочность оркестровых красок исчезла. После концерта с Николаем Луганским удалось обсудить такой неожиданный выбор программы и его личностное отношение к композитору.

Публика была щедра на овации и долго не отпускала пианиста с авансцены, зная, что завтра музыкант выступит вновь и уже с оркестром. Вечер с РНМСО был не менее эмоциональным. Музыкальный коллектив и пианист прекрасно сработали вместе, исполняя Первый концерт Рахманинова во второй редакции: слегка невнятные пронзительные аккорды меди Луганский тут же прикрыл громоподобными каскадами октав, а оркестр в главной и побочной партиях аккуратно подсвечивал раскатистые пассажи солиста.

Возможно, жест Алексея Рубина мог показаться мелким, а его поведение на сцене местами манерным, но все же оркестр под его руководством звучал достойно. Особенно он очаровал публику своим совершенным, импрессионистично утонченным звучанием в равелевской «Гробнице Куперена», несмотря на грандиозность своего состава. Кокетливое звучание группы деревянных духовых придавало опусу особый шарм. Однако «Энигма» от Элгара прозвучала не столь красочно. Портреты семьи и близких друзей композитора были исполнены качественно, но скучновато. Порой не хватало чувственной патетики и яркости сольных тембров. Настоящей звездой в этом сочинении оказалась концертмейстер виолончелей в своей почти сольной двенадцатой вариации. (Адресат ее посвящения, виолончелист Бэзил Джордж Нэвинсон, в свое время вдохновил Элгара на создание виолончельного концерта.) Густым и богатым тембром своего инструмента девушка смогла обнять битком набитый зал.

Трехдневное огненное, стремительное открытие с легкостью могло бы телепортировать гостей и жителей «Сириуса» уже в Большой летний фестиваль. Однако до него еще целая весна, и пока на остальной части федерации пейзаж не радует и не бодрит, в «Сириусе» она уже вовсю идет…

Но РНМСО – это не просто концертный коллектив. Также он функционирует как «школа», а точнее, музыкальная академия, из которой уже вышло 70 выпускников. Молодые музыканты оркестра работают с  самыми известными дирижерами и солистами, среди них Валерий Гергиев, Александр Лазарев, Владимир Федосеев, Александр Сладковский, Владимир Спиваков, Денис Мацуев, Николай Луганский, Вадим Репин и многие другие.

Скрипачка Елена Таросян (ЕТ), тромбонист Максим Старшинов (МС), кларнетист Артем Ванян (АВ), арфистка Маргарита Баблоян (МБ), исполнитель на ударных инструментах Владислав Шумихин (ВШ) поделились с Анной Коломоец (АК) своими личными историями, эмоциями и чувствами, прожитыми в коллективе.

АК Расскажите о том, как вы попали в РНМСО. Что сейчас для вас значит этот оркестр?

ЕТ В РНМСО я попала волею судьбы. В 2018 году у меня наступил творческий кризис. Я всегда была первой на музыкальных конкурсах, а в 23 года случился какой-то слом. Я занималась развитием сольной карьеры и до этого времени никогда не работала в оркестре. А в оркестре, в силу моего характера, я всегда видела себя на месте концертмейстера. И вот начали собирать РНМСО. Тогда в этом проекте никто не был уверен и к нашему коллективу относились скептически. Но за эти пять лет «молодежка» набрала такие обороты, что мы и сами представить не могли. И я горжусь, что мы преодолели такой путь!

МС В РНМСО я работаю с момента его создания, с 2018 года. Тогда по совету моего педагога я решил участвовать в конкурсе. Мне не верилось, что в итоге появится новый музыкальный коллектив, но очень хотелось этого!

АВ Для меня попасть в РНМСО было как минимум желанием, как максимум мечтой. Хотелось набраться много опыта. Про «молодежку» и конкурс я узнал благодаря социальным сетям и рекламе. И именно благодаря конкурсу я работаю тут с 2021 года.

МБ Уже шестой год я работаю в РНМСО, и моя история «знакомства» с этим оркестром была очень волнительной. Я участвовала в конкурсе, но, к сожалению, не взяла премию. И уже отчаялась здесь работать, но через пару месяцев мне перезванивает директор РНМСО Илья Репенак и приглашает на собеседование. Все прошло удачно, но у меня уже были куплены невозвратные билеты на знаменитый конкурс арфистов в Израиле, я к нему усердно и долго готовилась. Но буквально спустя пять минут после собеседования я поняла, что никуда не поеду и останусь здесь. И на самом деле я сделала правильный выбор! Здесь я обрела свою вторую семью.

ВШ У меня еще с младших курсов Академии имени Гнесиных была цель попасть в РНМСО. И сейчас в оркестре я работаю уже третий сезон. Этот коллектив – моя семья, в которой все люди близки тебе по духу и творческой направленности.

АК Что самое яркое запомнилось за все ваше время работы в РНМСО?

ЕТ Приезд французской команды Спинози. Он привнес в наш коллектив столько позитива, энергии, тепла. А также он привез с собой своих музыкантов, которые играли с нами и занимались на мастер-классах. В тот момент я готовилась к Конкурсу Чайковского, и Жан-Кристоф, несмотря на огромное количество разных встреч, нашел время усиленно позаниматься моей конкурсной программой. Он подарил мне веру в себя. Я до сих пор вспоминаю эти эмоции, и они дают мне силу и вдохновение двигаться дальше.

Работа с Гергиевым – это неоценимый опыт для нас. Маэстро может пять часов без перерыва заниматься с «молодежкой», несмотря на его бешеный график! Невозможно унести и упомнить все те «килограммы» счастья от сотрудничества с такими великими личностями.

МС Для меня самым ярким моментом была поездка в Вену. Мы играли в Золотом зале Музикферайна. Вообще, наша гастрольная жизнь всегда очень яркая. Но у меня есть и нелюбимые моменты – это уход некоторых ребят на работу в другие коллективы. Неохота расставаться с людьми, которые уже успели тебе стать близкими друзьями. С некоторыми мы до сих пор общаемся.

А еще мне посчастливилось исполнять произведение Владимира Горлинского «Терракотовый». Его партитура покорила меня своей масштабностью. Такую музыку играют редко, и здорово, что у музыкантов РНМСО есть возможность прикоснуться к современной композиции. Она воспитывает какое-то совсем другое восприятие музыки.

АВ Мне сразу вспоминается такое масштабное событие, как столетие Московской филармонии. Мы играли юбилейный концерт прямо в тот же день, когда отгремел первый вечер в филармонии, только уже через сто лет.

Только светлые и радостные эмоции еще остаются от летнего фестиваля в «Сириусе». И даже море, солнце здесь ни при чем. Мы не только играем концерты в Сочи, но и занимаемся с воспитанниками «Сириуса». И после наших уроков детки выходят на сцену и играют вместе с нами в оркестре.

МБ Сюда я пришла без оркестрового опыта, и с самого начала было непросто, дирижеры меня часто оставляли заниматься над своей партией. Сейчас я это вспоминаю с улыбкой, но тогда было очень неприятно и обидно. Могу с гордостью сказать, что за это время я сильно выросла. Больше всего мне запомнился концерт с Пааво Ярви в прошлом феврале. Это был непростой период, и он тогда нас всех потряс своим отношением, энергией. Мы до сих пор вспоминаем его слова, которые он нам сказал перед своим отъездом. Они были очень важны.

ВШ Как правило, запоминаются интересные программы с разными дирижерами. Например, новогодние капустники! Для предновогоднего мини-концерта мы сочиняем разные шутки, подводим итоги года, голосуем за лучшего дирижера, выбираем лучшую музыкальную программу. И все это очень забавно и весело – как и все наши гастроли и концерты.

Особенно мило проходят наши концерты для детей «В гости к оркестру». Мы – группа ударников – рассказываем им про специфику наших инструментов. Каждый раз дети по-разному реагируют, им всегда интересно. Я старательно готовлюсь к таким концертам – подбираю нужные слова, готовлю яркие и интересные партии. В первый раз перед детской публикой я вообще ничего не смог сказать на сцене, а сейчас уже пришел опыт. Мне известно, что двое ребят после наших концертов начали заниматься на ударных инструментах. И тут ты понимаешь, что занимаешься нужным и полезным делом!

АК Что вас мотивирует работать в оркестре РНМСО?

ЕТ Для меня очень важно не просто играть в оркестре и репетировать программы. Главное для меня – преподавать, делиться опытом со своей группой, заниматься с ними индивидуально. И когда я вижу их горящие глаза, понимаю, что им это важно и интересно, – это для меня бесценно.

МС Помимо мастер-классов с известными музыкантами очень заряжает энергия нашего молодежного оркестра. Она неповторима!

АВ Оркестр может звучать невероятно слаженно, стройно, но все это ничего, если нет энергии. Но РНМСО – настоящая синергия, когда ты сидишь в коллективе и чувствуешь драйв, исходящий от каждого оркестранта. Это невероятно вдохновляет и мотивирует.

МБ Сразу же скажу, что особая атмосфера! Многие приезжие дирижеры и педагоги в шутку называют нас «детским лагерем».

ВШ У нас очень классные условия: помещения для занятий, весь арсенал ударных инструментов, встречи с разными дирижерами; у нас даже есть свой мерч.

АК По достижении тридцати (тридцати пяти) лет вам придется покинуть РНМСО. Как вы видите свои дальнейшие перспективы?

ЕТ Как у нас стало принято говорить в оркестре, «жизни после РНМСО нет» (смеется). И это правда. Но все-таки она есть – в том случае, если ты впитал здесь все, что тебе нужно, и дальше «молодежку» хранишь в своем сердце всю оставшуюся жизнь. Работать просто ради работы – это не про РНМСО.

МС Морально я готов принять этот факт и, конечно, готовлюсь и надеюсь, что и дальше буду работать в высокопрофессиональном коллективе, пусть уже и другом. Но всему свое время.

АВ У меня все будет хорошо. Я буду только вспоминать и радоваться, что РНМСО был в моей жизни. А сейчас я счастлив, что у меня это есть.

МБ Конечно, мне хочется побыть здесь подольше. Хотя внутренне я уже приняла, что мне нужно будет когда-нибудь покинуть нашу обитель. А так я держу ухо востро, слежу за развитием разных музыкальных коллективов.

ВШ Я стараюсь оттянуть этот момент до последнего, пока время само не придет. Конечно, я понимаю, что этот момент настанет, но никто из нас ведь не знает, что будет дальше.

АК Что вы пожелаете коллективу РНМСО к юбилею?

ЕТ Пока мы молоды, мы часто относимся легкомысленно к подаркам судьбы и не ценим все происходящее. Нам кажется, что то, что у нас есть сегодня, будет с нами всегда. А это не так, жизнь может застигнуть врасплох в любой момент. Поэтому хочется пожелать всему коллективу ценить время, проведенное здесь.

МС Я желаю коллективу и работникам РНМСО никогда не терять вдохновения, всегда следовать зову своего сердца на музыкальном пути и не переставать любить свое ремесло!

АВ В России много юных музыкантов, и все делается для того, чтобы развивать этих звездочек. Поэтому РНМСО желаю новых талантов, интересных концертов, гастролей. Становиться «быстрее, выше, сильнее» с каждым днем. Многая лета!

МБ Несмотря на то, что кадры в оркестре будут меняться, хочется, чтобы РНМСО был всегда! Главное, чтобы идея этого проекта продолжала существовать и не переставала развиваться.

ВШ Оставаться такими, какие есть, и больше улыбаться.

Первое отделение было посвящено сочинениям, в которых Стравинский искал собственный стиль – в это время он пытался писать в духе Дебюсси и ненадолго обратился к эстетике символизма. Кантата «Звездоликий» на слова Константина Бальмонта – пожалуй, самое загадочное творение. Поэтический текст описывает Бога, его диалог с человечеством – Всевышний объявляет наступление Апокалипсиса, но в музыке его мы не услышим. Это произведение Стравинский посвятил своему французскому коллеге, Клоду Дебюсси, однако тот не спешил растворяться в похвалах и резюмировал, что «такая музыка может быть исполнена только на Сириусе». Впрочем, с ним нельзя не согласиться – это творение вообще не похоже ни на одно из произведений Стравинского. Оно окутывает и погружает в какое-то особое состояние, созерцательное и мистическое. Тончайшая звукопись оркестровой партитуры напоминает язык великого француза, но жеманности и рафинированности, свойственной ему, тут нет и в помине. А звучание хора – словно доносящиеся откуда-то свыше аккорды божественного органа (исполнители – Государственная академическая хоровая капелла России имени А. А. Юрлова).

Два стихотворения Поля Верлена для баритона и малого оркестра – еще одна попытка Стравинского поэкспериментировать во французском стиле, на этот раз а-ля «Пеллеас и Мелизанда». Стихи рассказывают о двух ночах: в одной господствуют образы светлой любви, а в другой – угасание и смерть. Но композитор решил максимально уменьшить контраст двух состояний, так что сочинения очень похожи между собой — и мягким лиризмом, и романсовостью, и некоторой недосказанностью. Их исполнил Дмитрий Чеблыков – обладатель элегантного баса-баритона. Он интерпретировал эту музыку с должным погружением в смысл сочинения и не позволял себе выйти на первый план, оставляя простор звучанию тонких, словно мерцающих в ночной тиши, созвучий. Самая ожидаемая часть программы – мировая премьера арии Шакловитого из «Хованщины» Мусоргского в оркестровке Стравинского и первое исполнение заключительного хора оттуда же. Эти два фрагмента считались частично утраченными – хор как будто бы сохранился только в виде клавира. Но в 2012 году Ярослав Тимофеев в архиве Стравинского в Фонде Захера в Базеле обнаружил эскизы композитора к «Хованщине» и смог собрать почти полную версию двух вышеназванных номеров. Как сказал сам исследователь, «рукописи восстановлены с точностью девяносто процентов». Дмитрий Чеблыков быстро переключился из полуфранцузской стилистики в чисто русскую, не перемудрил с пафосом, а наоборот, спел арию Шакловитого несколько интимно и подчеркнуто доверительно. Заключительный хор из «Хованщины» – мистический, отчаянно мрачный – завершил первое отделение. Произведение удивительным образом перекликается со «Звездоликим» – они оба вызывают ощущение катарсиса, чего-то абсолютно неземного.

По контрасту с первым отделением, полным экспериментов и поисков, во втором главенствовало самое известное произведение Стравинского – балет «Петрушка». Многокрасочная и максимально колоритная партитура этого балета удивляет и поражает и в наше время. Секрет бессмертия «Петрушки» – в его многоликости и демократичности музыкального языка, русскости и ярко выраженном диалоге со слушателем. Это музыкальное произведение очень образно, в то время как сочинения, прозвучавшие в первом отделении, требуют определенной интеллектуальной подготовки и понимания стилистики, на которую ориентировался Стравинский. Думается, в этом и кроется причина их редкого исполнения.

Российский национальный молодежный симфонический оркестр под управлением Филиппа Чижевского был максимально аккуратен в плане подачи авторского замысла и невероятно красочен и тонок в деталях. Чувствуется, что исполнители работали с большим удовольствием и явным интересом к новой для них музыке. Ажурная вязь музыкальной ткани деми-французских сочинений Игоря Стравинского передавалась ими с удивительной нежностью и легкостью. А вот «Петрушка», кстати, был исполнен в невероятно скорых темпах – можно только посочувствовать оркестрантам, как они умудрялись переводить дух и успевать за ходом действия. Именно из-за этих непривычных уху ускорений были вполне объяснимы киксы и некоторые сбои – то кларнет опоздает, то флейта не успеет доиграть свой пассаж. Однако в молодых инструменталистах чувствуется та энергия и кураж, благодаря которым некоторые шероховатости забываются, и музыка Стравинского – и редкая, и известная – обретает жизненную полнокровность.

Алессандро Кадарио – главный приглашенный дирижер миланского оркестра I Pomeriggi Musicali, активно сотрудничает с фестивалем Maggio Musicale Fiorentino, дебютировал на Россиниевском фестивале в Пезаро, постоянно исполняет современную музыку и сам является композитором.

Виктор Александров (ВА) встретился с маэстро Алессандро Кадарио (АК) накануне его выступления в Большом концертном зале имени С. Сайдашева и поинтересовался, чем же его так привлекает музыкальная Россия, почему возникло желание играть музыку русских композиторов и как дирижерская профессия уживается с занятием композицией.

ВА Алессандро, в это непростое время вы решились прилететь в Россию.

АК Мне очень приятно возвращаться сюда с концертами. С ведущими симфоническими коллективами вашей страны я уже успел поработать. В их числе – оркестр Мариинского театра, Российский национальный и ГАСО Татарстана.

ВА Чем вас так привлекает русская музыкальная культура? И какие у нее есть взаимосвязи с итальянской музыкальной традицией?

АК Мне сложно представить свою жизнь без русской музыки. XIX век был временем расцвета русской музыкальной культуры, которая сыграла такую же большую роль, как и в XVI веке итальянская. Музыка Чайковского служит мостом между европейской и русской культурой. Она соединила в себе немало качеств, свойственных итальянским композиторам разных эпох и стилей, в том числе Монтеверди. Если же говорить о Стравинском, Шостаковиче, Прокофьеве и Мусоргском, то их музыку я дирижирую часто. Она мне не кажется локальной, так как интегрирована в мировую музыкальную культуру.

Крик сквозь время

ВА Вы успели познакомиться с российской глубинкой, побывали в Сибири и Поволжье. Что нового открыли для себя из истории нашей страны?

АК О необъятной России можно говорить часами. Здесь столько  туристических маршрутов, что жизни не хватит все охватить! В Москве одно из первых мест, куда я попал, – музей-квартира Михаила Булгакова. Наконец, сбылась моя детская мечта! Мне очень дорого творчество этого писателя, часто перечитываю его роман «Мастер и Маргарита». Также успел посмотреть Большой театр, побывал в Концертном зале имени П. И. Чайковского на выступлении Российского национального молодежного оркестра под управлением Валерия Гергиева. Новосибирск и Красноярск покорили меня необычайной широтой просторов, чувствуешь прилив сил и энергии от этих мест. Я заметил, что в России посещение концертов – это абсолютно нормальное явление. В каждом городе проводится какой-то локальный фестиваль, есть свой зал и своя публика, для которой поход на концерт классической музыки престижен.

В Москве одно из первых мест, куда я попал, – музей-квартира Михаила Булгакова. Наконец, сбылась моя детская мечта! Мне очень дорого творчество этого писателя…

ВА С Валерием Гергиевым успели пообщаться в Москве?

АК В один из свободных дней я неожиданно попал на его репетицию в Московской филармонии. Меня очень вдохновило феноменальное звучание молодежного оркестра и невероятно высокий технический уровень игры! У нас в Италии тоже есть молодежные симфонические оркестры.

ВА Я помню один из них, с которым Валерий Гергиев работал на фестивале Риккардо Мути в Равенне.

АК Да, он дирижировал там Молодежным оркестром Луиджи Керубини, основанным маэстро Мути. В Италии три таких коллектива. Помимо оркестра Керубини есть еще один частный симфонический коллектив и консерваторский молодежный оркестр, базирующийся в Милане.

ВА У вас не возникло желания в будущем посотрудничать с нашим молодежным оркестром?

АК Мне всегда очень приятно работать с любым коллективом, способным отразить все те чувства и эмоции, заложенные композитором в том или ином произведении. В РНМСО от музыкантов исходит такая бешеная энергетика, которая буквально сносит тебя! Я также очень благодарен Российскому национальному оркестру, который поверил в мои идеи.

ВА Вы с ним путешествовали в Красноярске и Новосибирске в рамках Транссибирского фестиваля Вадима Репина и оттуда вернулись в Москву. Как к вам попала партитура Скрипичного концерта Михаила Плетнёва?

АК До того момента, как я получил ноты, я не был знаком с композиторским творчеством Михаила Плетнёва. Меня вообще интересует самая разная современная музыка. В каждой партитуре есть очень много характерных особенностей, хотя музыка кажется не такой уж и сложной. В случае со Скрипичным концертом Плетнёва было ровно наоборот: влияние этого произведения на публику и музыкантов оркестра оказалось магическим, особенно потрясающая по силе воздействия третья часть, похожая на похоронный марш. Игра Вадима Репина вдохновила меня обилием идей и смыслов. Уже скоро Михаил Плетнёв будет играть произведения Рахманинова на фестивалях в Бергамо и Брешии. Мы обязательно увидимся с ним и обсудим его новый Скрипичный концерт.

ВА Сотрудничество с ГАСО Татарстана в очередной раз увенчалось успехом. Какие основные качества и критерии исполнительства вы хотели бы отметить в этом коллективе?

АК Самая главная особенность в этом мобильном и творческом коллективе  – это их потрясающая дисциплина и скорость восприятия. Какие же виртуозные музыканты там играют! Я отметил эти качества еще во время своего предыдущего приезда, а сейчас еще раз в этом убедился.

ВА Вы лично знакомы с маэстро Александром Сладковским?

АК Мы никогда не общались, но за его работой я наблюдаю уже давно. Прошлой весной в мае слушал казанский оркестр в Маскате. У меня там тоже был концерт с Оманским симфоническим оркестром. Я был на репетиции Александра. Меня потряс уровень игры, их общая вовлеченность в музыкальный процесс исполняемой музыки: тогда я понял, что мне еще раз необходимо приехать и поработать с казанским оркестром.

ВА Участие в «Рахлинских сезонах» для вас тоже символично. Что вы раньше слышали о Натане Рахлине?

АК Этот фестиваль примечателен своей историей и отсылкой к музыкальным корням. Меня всегда интересовала российская дирижерская школа – имена Юрия Темирканова, Валерия Гергиева. Ее отличает необычайная импровизационность и широта мелодического дыхания. Ну а если мы заглянем в далекое прошлое, то такие персоны, как Евгений Мравинский и Натан Рахлин, – это те самые люди, под чьим влиянием сформировались следующие поколения. Без традиций отечественной дирижерской школы и памяти об ее основателях нет будущего. «Рахлинские сезоны» тому подтверждение.

ВА Когда вы встречаетесь с незнакомым коллективом, на что в первую очередь обращаете внимание?

АК Встреча с любым оркестром напоминает мне знакомство с новым человеком. Поздоровавшись, ты сразу начинаешь наблюдать, как он будет себя вести. На первой репетиции я не делаю никаких замечаний. Можно провести все исполнение без комментариев и просто присматриваться, как музыканты реагируют на твои жесты, пытаться найти взаимный контакт. Для меня самое главное – услышать звучание оркестра, его характерный стиль и особенности. Я стараюсь привнести в каждый из симфонических коллективов неизменно что-то новое.

ВА Расскажите немного о вашем композиторском творчестве. Как эта ипостась сочетается с дирижерским амплуа?

АК Сейчас, к сожалению, все меньше времени удается посвящать себя композиторскому ремеслу, но эта специальность помогает мне в дирижировании – партитуры всегда говорят со мной. Как суметь выстроить произведение, изучить его контекст и услышать музыку изнутри? Некоторые дирижеры не изучали композицию профессионально, поэтому в их работе часто возникают сложности. Я таких трудностей не испытываю. Композиция очень важна в дирижерском искусстве. Я строго придерживаюсь этого правила. Когда ты дирижируешь, очень важно понимать партитуру, ее тонкости и нюансы. Услышав когда-то впервые музыку Равеля (сюиту из балета «Сон Флорины, или Моя матушка-гусыня»), я понял, что хочу знать ее изнутри и дирижировать так, будто сам создал это произведение. На репетиции во время работы над Второй симфонией Брамса я рассказывал артистам оркестра об ее неисчерпаемых музыкальных безднах и о том, что никакого оркестра не хватит, чтобы выразить все те чувства и мысли, которые Брамс скрыл за своими нотами.

Услышав когда-то впервые музыку Равеля, я понял, что хочу знать ее изнутри и дирижировать так, будто сам создал это произведение.

ВА Какие сочинения у вас сейчас в работе?

АК Одна из моих недавних пьес «Чувства Рильке» –  концерт для чтеца (актера), оркестра и струнного квартета, сочинение 2013 года, написанное  по заказу оркестра из Дармштадта. Это больше похоже на монолог, длящийся около получаса. Не скрою, эта партитура давалась мне нелегко.

ВА Нынешней весной на фестивале Maggio Musicale Fiorentino вы представляете мировую премьеру оперы «Жанна д’Арк» современного итальянского композитора Фабио Вакки. Интересно, что нового он расскажет в своем сочинении после великих предшественников – Джузеппе Верди и Артюра Онеггера?

АК В отличие от этих произведений «Жанна д’Арк» Вакки – комическая опера. Ее премьера была намечена еще до пандемии. Но так случилось, что только сейчас это произведение, наконец-то, будет представлено публике. Сюжет тот же, но по характеру это будет совсем другое прочтение. История Орлеанской девы у Вакки будет представлена в таком гротескном преломлении. Композитор собирается лично присутствовать на премьере. Мы с ним большие друзья. Я часто дирижирую его музыку в разных странах мира.

ВА Кто из великих дирижеров прошлого и нынешних современников оказал непосредственное влияние на вас?

АК  Клаудио Аббадо и Риккардо Мути всегда остаются для меня важными персонами. Я очень ценю и люблю каждого из них. Также, пожалуй, назову имя Даниэле Гатти, у которого тоже свои особые методы дирижирования, он всегда интеллектуально подходит к работе. В любом случае, от кого бы я что ни получал, необходимо оставаться самим собой. Лучше быть настоящим оригинальным Кадарио, чем плохой копией Мути и Аббадо.

Реквием Лигети – пожалуй, самый характерный пример ответа на вопрос Теодора Адорно о том, возможно ли писать стихи после Освенцима. Композитор, переживший ужасы Второй мировой войны, потерявший отца и брата в одном из концлагерей, как никто другой ощутил эту навсегда искаженную действительность, заявив о том, что отныне музыка уже не сможет нести просветление. Его Реквием трудно назвать характерной реакцией художника на конкретные события. Это музыкальный мемориал катастрофам и трагическим событиям, начиная со Страшного Суда («Я написал Реквием по всему человечеству», – признавался Лигети). В цикле нет и намека на радость – лишь безысходность, боль и, по выражению композитора, сплошной «замороженный экспрессионизм». Лигети даже отказался от частей Sanctus и Agnus Dei, как известно, символизирующих в заупокойной мессе долгожданный покой и надежду, – но и заключительная Lacrimosa у него далека от благоговейной молитвы в духе «лейтесь, слезы». Филипп Чижевский выстроил партитуру на обостренных контрастах, прежде всего, динамических – от мрачного пианиссимо мужского хора до пронзительно громких возгласов солисток в самом высоком регистре; исполнение держало в напряжении до финальной паузы-многоточия. РНМСО, Государственную хоровую капеллу имени Юрлова, Государственный академический хор имени Свешникова иначе как героями не назовешь – учитывая, что каждый из этих коллективов не так часто погружается в премудрости авангардных сочинений. Надо сказать, Реквием – невероятно сложное сочинение не только концептуально, но и чисто технически. Особенно хоровые партии, которые представляют собой бесконечные микрополифонические каноны, гулко и будто бы вязко перетекающие друг в друга. Если в Introitus эти линеарные пласты создавали иллюзию спокойствия (монотонность отчасти гипнотизировала на слух, убаюкивала), то в Kyrie звучание хоров напоминало коллективный стон, крик отчаяния – от почти глиссандированных «волн» до хорового унисона. Но вся эта ожившая картина Иеронима Босха оказалась, однако, не лишена индивидуального высказывания, которое эмоционально выразили сопрано Македа Монне (она же пела эту партию на концерте Берлинского филармонического оркестра в честь 100-летия со дня рождения Лигети) и приглашенная солистка «Новой Оперы» меццо-сопрано Полина Панина. Оркестр, образовавший сплошное сонорное пространство, был непосредственным соучастником этих монологов, обращенных к людям всех народов и эпох.

Если Реквием Лигети можно назвать олицетворением первородного хаоса и страшных событий, последовавших за ним, то «Сферы» для фортепиано, вибрафона и симфонического оркестра (с участием матрешек и велосипедов) Сысоева погрузили в абстрактное космическое действо. Композитор взял за основу образы пульсации и взрыва, трактуя их в прямом значении: партии солистов и оркестра словно воспроизводили магнитное притяжение частиц Вселенной. Сонорно-тянущиеся звучности у оркестра, создавшие пространственный акустический эффект, служили своего рода «гладким ровным» фоном для солистов – пианиста Юрия Фаворина и перкуссиониста Андрея Волосовского. Оба почти всегда звучали в гармоничном диалоге друг с другом, окончательно стирая элемент состязательности, присущий жанру концерта, – отчасти благодаря близости тембров и схожей фактуре. Сонорные кластеры, всякого рода линии и пятна, краткие темы в высокой «хрустальной» тесситуре, ускользающие в пассажах, – складывалось ощущение, что Сысоев явно вдохновился музыкой Мессиана (отдельные фрагменты «Сфер» и вовсе напомнили «Турангалила-симфонию»). Фаворин, бессменный исполнитель сочинений Сысоева, и Волосовский, идеально вписавшийся в это удивительно красивое театральное исполнение, были единым целым до самого конца – даже когда и оркестр, и дирижер уже покинули сцену. В финале «Сфер» Алексей Сысоев показал, как может выглядеть «Прощальная симфония» Гайдна сегодня. Музыканты РНМСО, отложив инструменты, постепенно, друг за другом, распределились по пространству зала, зажигая фонарики на смартфонах. Темнота озарилась светом, как будто на ночном небе показались звезды, но не холодные и далекие, а теплые и согревающие, дающие надежду.

В качестве «разминки» на экране показали архивную видеозапись, где уже немолодой Рахманинов плывет на корабле по Атлантическому океану. Затем дали послушать настоящий раритет: запись фрагмента «Симфонических танцев», которую автор исполнил в доме дирижера Юджина Орманди. Так вышло, что этот трехчастный цикл стал своего рода «лебединой песней» Сергея Васильевича, который после его создания прожил еще три года, но музыки больше не писал. «Симфонические танцы» родились, когда Рахманинов был по-прежнему в эмиграции – и говоря фразой из советского музыковедческого учебника, здесь отчетливо ощущалась его тоска по родине. Однако Ярослав Тимофеев против такого намеренного «поиска тоски» в произведениях композитора: «это не стержень его мировоззрения». Ярослав считает, что в «Симфонических танцах» ощущается «концентрация зла», с которым происходит открытая борьба. Это сочинение он неожиданно предлагает рассматривать сквозь призму романа Булгакова «Мастер и Маргарита». Первая часть – это Мастер, вторая – бал Сатаны, на который прилетает Маргарита, а третья – это Воланд и его свита. С лектором, конечно, сразу захотелось поспорить – Рахманинов все же не Шнитке, да и такая отчетливая иллюстративность вообще была нехарактерна для его непрограммной музыки (а здесь он даже снял названия частей). Впрочем, такое видение имеет право на существование. Но нельзя было не согласиться с тем, что вступительные аккорды первой части интонационно близки «Весенним гаданиям» Стравинского и через весь цикл в разных вариантах проходит тема Dies Irae. Кстати, Тимофеев продемонстрировал эти связи на рояле, а затем мастерски сыграл отдельные темы на саксофоне и ксилофоне.

После лекции «Симфонические танцы» прозвучали в исполнении Российского национального молодежного симфонического оркестра. За пультом был Антон Шабуров, для которого фигура Рахманинова имеет большое значение: он и дирижировал пьесами композиторов – участников одноименного конкурса, и в будущем году готовит Рахманиновский фестиваль в Ростове-на-Дону. В «Симфонических танцах» Шабуров неожиданно задал умеренный, едва ли не спокойный темп первой части, словно сдерживая «дьявольскую силу», которая вырвется уже в финале. В каждом проведении главной темы оркестр акцентировал ее токкатную, упругую ритмику, отчего связь со Стравинским оказалась вновь очевидной. Лирический эпизод – соло саксофона с аккуратным аккомпанементом деревянных духовых, которое постепенно чувственно подхватили скрипки, – развернулся как печальный монолог лирического героя (не исключено, что действительно тоскующего по родине). Во второй части «Симфонических танцев» музыканты словно почувствовали свободу и открыто приглашали закружиться в меланхоличном, томном вальсе. И, наконец, в финале РНМСО все же показал, как именно воплотил бы Рахманинов образ Воланда и его свиты. Тема-«скачка», лихие взмывания струнных, яростные синкопированные аккорды, резкие динамические переходы, фанфары меди – это был самый настоящий разгул темных сил в центре Москвы. Пожалуй, такая трактовка финала, да и самих «Симфонических танцев», стала наглядным доказательством сути понятия «вещь в себе», сформулированного Иммануилом Кантом. И здесь так и напрашивается цитата Джоан Роулинг: «Конечно, это происходит у тебя в голове, Гарри, но кто сказал тебе, что оно не может быть правдой?»

«Симфонические танцы» – последнее сочинение Рахманинова, написанное в начале Второй мировой войны и отразившее атмосферу первых ее лет. Разворачивавшуюся трагедию Рахманинов воспринимал как крушение старого мира; напоминанием о нем звучат образы дореволюционной России – «потерянного рая», по которому так тосковал композитор. «Симфонические танцы» – шедевр небывалой силы, не случайно Рахманинов считал их лучшим своим сочинением; сегодня это одно из самых известных и исполняемых его произведений.

Музыка Рахманинова занимает важное место в репертуаре дирижера Антона Шабурова: «Это композитор, который по своей душевной организации действительно резонирует с моим мироощущением», – признается дирижер. Весной 2023 года Антон Шабуров планирует провести Рахманиновский фестиваль в Ростове-на-Дону, где с 2021 года возглавляет Ростовский академический симфонический оркестр (художественный руководитель и главный дирижер).

Осознать рахманиновский шедевр заново, оценить итог творческого пути композитора, почувствовать атмосферу переломного времени, когда создавались «Симфонические танцы», слушателям поможет автор и ведущий цикла «Вещь в себе» Ярослав Тимофеев. «Рахманинов сконцентрировал в своей музыке все лучшее, что было и есть в нашей природе, культуре и характере… Музыка Рахманинова кажется предельно искренней и доверительной. Она говорит с нами напрямую, умно, честно, без условностей, декоративностей и формальностей», – считает музыковед. Ярослав Тимофеев — кандидат искусствоведения, один из самых востребованных лекторов в России, автор и ведущий просветительских проектов Московской филармонии.

Начало в 20:00.

Ольга Перетятько в отличие от многих коллег регулярно выступает в Москве и не только, публика ее любит. Летом она пела в Германии и на швейцарском фестивале в Вербье, в конце сентября давала сольный концерт в Неаполе, после Москвы она опять же с рециталом отправится в Цюрих, после чего у нее запланирована ноябрьская серия «Фауста» в Гамбурге.

Голос одной из самых знаменитых сопрано нового оперного поколения в последнее время… нет, не укрупняется, как некоторые считают, торопясь с выводами. Напротив, Ольга Перетятько верна лирическому репертуару и колоратурной технике. Ее голос сейчас насыщается иными важными свойствами: теплотой и выразительностью тембра, мягкостью, смысловой наполненностью.

Программа московского вечера, составленная весьма свободно, достоинства певицы смогла подчеркнуть не сразу, но во втором отделении певица, собрав воедино волю и опыт, исправила ситуацию. Замечательно в плане стиля и звуковедения прозвучала каватина Лейлы Me voilà seule dans la nuit из «Искателей жемчуга» Бизе, став кульминацией концерта, на фоне которой вовсе не померкли и актерски отточенные «эпизоды» Норины из оперы Доницетти «Дон Паскуале».

Разделил сцену с Ольгой Перетятько, взяв на себя немалую часть «работы», супруг певицы – бас Григорий Шкарупа. Его исполнительский уровень с главной звездой вечера сравнивать трудно: он, конечно, представитель совсем другого калибра. Несоответствие между ними заметно, прежде всего, в области интерпретаторского мастерства, поскольку сам по себе голос у певца большой, полетный и технически выстроенный. По этой причине опустим комментарий к дуэту, но невозможно не вспомнить репертуарный курьез с исполнением арии Кончака из «Князя Игоря» Бородина: лишнее напоминание молодым вокалистам, что хорошо бы учиться чувствовать собственное репертуарное амплуа. Вместе с тем сложнейшие речитатив и ария Прочиды из «Сицилийской вечерни» Верди и ария Ральфа из «Пертской красавицы» Бизе получились по «цене» того уровня, которому певец сейчас соответствует.

Возможно, успех концерта сложился бы красивее и масштабнее, если бы солистов по-музыкантски поддерживал Российский национальный молодежный симфонический оркестр. Весь концерт приходилось переживать из-за расхождений музыкантов с певцами, проблем с темпами и балансом, не говоря уже о длиннейших оркестровых произведениях, которые дирижер Михаил Татарников не посчитал нужным снабдить интересными драматургическими акцентами. Оперные сюжеты с поисками жемчуга буквально воплощались наяву: Ольга Перетятько, казалось, задействовала всевозможные элементы языка тела, чтобы найти с оркестрантами прямой контакт, вынужденно минуя «посредничество» дирижера.

Не будем рассуждать о причинах столь спорного музыкального уровня оркестра, продемонстрированного в этот вечер. Нам остается только надеяться, что и без того редкие выступления международных звезд до критического минимума не сократятся, а местные музыканты впредь все же смогут обеспечить им достойную профессиональную поддержку.

За пять лет на конкурс поступило 1382 заявки, а в прослушиваниях участвовали 893 музыканта со всей страны.

В этом году заявки на участие подали 275 музыкантов из 49 регионов России, 107 городов и населенных пунктов. В очных турах приняли участие 177 музыкантов.

На первом туре конкурсанты представляли сольную программу продолжительностью 15-20 минут, во втором исполняли «оркестровые трудности». Выступления участников оценивало жюри, в состав которого вошли музыканты ведущих российских оркестров и педагоги главных музыкальных вузов страны.

В этом году по четырем специальностям струнных инструментов (скрипка, альт, виолончель и контрабас) жюри присудило 18 премий. По четырем специальностям деревянных духовых инструментов (флейта, гобой, кларнет, фагот) — 11 премий, в группе медных духовых (валторна, труба, тромбон, туба) — 14 лауреатов. Четыре премии вручены в специальности «ударные», в номинации «арфа» — один лауреат.

Среди победителей — артисты Государственного академического симфонического оркестра России имени Е. Ф. Светланова, Российского национального оркестра, оркестров «Новая Россия» и musicAeterna, Государственной академической симфонической капеллы России под управлением Валерия Полянского, оркестра Московского академического Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, оркестра Московского театра «Новая опера» имени Е. В. Колобова, Академического симфонического оркестра Санкт-Петербургской филармонии, оркестров Мариинского и Михайловского театров в Санкт-Петербурге, Всероссийского юношеского симфонического оркестра, Академического симфонического оркестра Нижегородской государственной академической филармонии, оркестра Нижегородского театра оперы и балета, Камерного оркестра «Дивертисмент», а также солисты Российского национального молодежного симфонического оркестра. В числе лауреатов есть и музыканты, не имеющие постоянного опыта работы в оркестре.

Илья Репенак, артистический директор Российского национального молодежного симфонического оркестра:

«Всероссийский конкурс артистов симфонического оркестра — уникальная платформа для молодых музыкантов, которые хотят связать свою жизнь с оркестровым исполнительством. Это не просто возможность показать себя, но и “ярмарка вакансий”: на прослушиваниях присутствуют менеджеры и руководители крупных оркестров из разных регионов России. Очень ценен для конкурсантов и контакт с членами жюри: они открыты к общению и готовы давать профессиональные рекомендации».

 Список победителей опубликован на сайте rnmso.ru

Что, как не открытие фестиваля на живописном черноморском побережье, могло стать лучшим подарком для увлеченных музыкой ребят?! После изнурительного учебного года, контрольных работ, экзаменов маленькие таланты, упаковав чемоданы и захватив музыкальные инструменты, отправились… снова заниматься по несколько часов в день и разучивать оркестровые партии. Их компаньоном стал Российский национальный молодежный симфонический оркестр.

На протяжении двенадцати летних дней его артисты помогали воспитанникам «Сириуса» осваивать непростую профессию, корпели над оркестровыми трудностями с юными музыкантами. Об этой работе рассказал арт-директор РНМСО Илья Репенак: «Симфоническая академия РНМСО – это когда наши концертмейстеры занимаются с 37 отобранными ребятами, в этом году – по девяти специальностям. С участием детей мы подготовили специальную программу. Концерт 12 июня завершил цикл выступлений РНМСО в “Сириусе” и одновременно работу Симфонической академии. Прекрасна не только сама музыка – вдохновляют общение, совместный труд. Но также мы показали, что профессия оркестранта требует дисциплины, это большая ответственность. Когда дети не готовы или дурачатся на репетиции, на концерте они не выступают…»

Программа фестиваля была очень разнообразной: мелодии из известных советских мультиков и кинофильмов прозвучали в День защиты детей (1 июня); 4 июня Денис Мацуев исполнил Третий концерт Рахманинова; наконец, в День России прозвучала патриотичная подборка из сочинений Римского-Корсакова, Бородина, Чайковского, Стравинского, Прокофьева.

Остается только удивляться способностям маленьких талантов: за такое короткое время они выучили по несколько сложных партий! Изнурительные репетиции не изнуряли, а некоторым даже бывало обидно от того, что самые ответственные места взрослые могли оставить за собой. В свободное время ребята охотно делились впечатлениями.

Илья (13 лет): «Играю на валторне, но при этом никогда не сидел в оркестре. Здесь, в “Сириусе”, я получил свой первый опыт. С нами занимаются концертмейстеры РНМСО. Они классные, даже попросили к ним обращаться на “ты”, но это немного непривычно. Мы с ними проигрываем оркестровые партии, прорабатываем сложные места. Также мы занимаемся самостоятельно и, кроме того, импровизируем. А в свободное время я играю в футбол, волейбол, плаваю».

Татьяна (13 лет): «Мой инструмент – кларнет. Я приехала из Барнаула. И я уже второй раз в “Сириусе”! Мне здесь очень нравится! В музыкальной школе у нас есть оркестр, конечно, но не такой большой, как РНМСО! Но я знаю, каково это – быть оркестрантом. С нами занимаются крутые ребята. Обстановка расслабленная, но все-таки и собранная. Дирижер у нас забавный: может и сам пошутить, и посмеяться над нашими шутками. Этот музыкальный фестиваль в “Сириусе” – огромная возможность для меня. В моем городе мало хороших кларнетистов, а здесь можно пообщаться с настоящими специалистами из Москвы, получить ценные советы».

Анна (11 лет): «Я скрипачка. Приехала из Тюмени, учусь по предпрофессиональной программе в школе. До сих пор я играла только в струнном ансамбле, в таком огромном оркестре играю впервые. Это прикольно! Хожу на занятия к Графу Шандоровичу Мурже. Поначалу он мне показался очень строгим, но теперь, наоборот, мне с ним хочется больше и больше заниматься».

Как видим, некоторым ребятам повезло особенно, ведь с ними занимались выдающиеся исполнители: скрипачи Павел Милюков и Граф Муржа, флейтист Антон Сильверстов. Павел Милюков к тому же выступил солистом на концерте 10 июня; на этот раз РНМСО дирижировал молодой и энергичный Тимур Зангиев. Программа включала любимые мелодии «популярной классической музыки» – оркестровые пьесы Баха, Грига, Сибелиуса, Чайковского, Прокофьева.

В первом отделении Милюков исполнял концерт Яна Сибелиуса. Это исполнение можно поставить в пример начинающим музыкантам, но, к сожалению, только как не совсем удачное. Исполнитель предложил оригинальную трактовку, однако в техническом плане ему удалось не все. Павел играл пылко, много старался, «прыгал» на сцене, только звук его от этого не становился плотнее и гуще. Оркестр явно выходил победителем в этом музыкальном состязании, проходившем в коварной акустике зала пленарных заседаний. Ждем, когда завершится строительство концертного комплекса.

В долгожданном втором отделении на сцену вышли маленькие таланты. Белый верх, черный низ – выделяясь на фоне взрослых музыкантов. Где и когда еще вы смогли бы услышать киксы нашего блистательного коллектива, этой «музыкальной машины»? Оркестранты РНМСО возложили большую ответственность на юных коллег, доверив им исполнение сложных партий. Потому иногда не строила группа меди, а вот в прекрасной мелодии деревянных духовых у кого-то из ребят соскользнул с клапана пальчик… Неизбежные огрехи компенсировались не только чувством умиления. Эти юные музыкальные звездочки заряжали РНМСО своей какой-то особенной энергией!.. Не случайно, думается, в нашей беседе после концерта художественный руководитель фонда «Талант и успех» Ханс-Йоахим Фрай стал рассуждать о звучании русского симфонического оркестра: «Любой оркестр – это визитная карточка страны! Когда мы смотрим на европейские музыкальные коллективы, мы знаем их историю, их особенности звучания. Например, у американских оркестров звук металлический, Венская филармония играет с сильной атакой, крепко и четко, а у Саксонской государственной капеллы совершенно особенное струнное звучание, оно очень мягкое. Все старые капеллы в Германии играют очень мягко, будто растягивая звук. Я думаю, что и у русского оркестра имеется свое собственное очень богатое звучание – что-то среднее между австрийской и немецкой школами; сам звук не агрессивный, но очень прямой, при этом он теплый, древесный».

Вероятно, господин Фрай говорил и о том самом оркестре, который мы слышали 10 июня. Ребята на сцене были уже не просто «маленькими музыкантами», а равноправными партнерами своих старших товарищей! Может быть, кого-то из них мы увидим в будущем составе РНМСО. А кого-то и нет, и это не так важно. Опыт этих счастливых дней детства останется с ними навсегда: опыт красоты и ответственности за эту красоту, опыт дружбы и доброжелательного соперничества, опыт гордости за свою малую родину и стремления к универсализму русской и мировой культуры.

Проект No Tenors Allowed («Тенорам вход воспрещен»; но вход только на сцену, не в зал) сложился в конце 90-х, когда Хэмпсон вместе со своим другом и коллегой, легендарным американским басом Сэмюэлом Рэми, выпустил диск с таким названием и дал серию концертов. Со временем старшего товарища заменил младший – тандем Хэмпсон/Пизарони начал складываться в 2003 году, когда на Зальцбургском фестивале в «Дон Жуане» Мартина Кушея и Николауса Арнонкура мэтр Хэмпсон пел Дон Жуана, а дебютант Пизарони – Мазетто.

Организовавшая в 2010 году Симфонический форум Свердловская филармония в деле развития оркестрового дела в России по праву занимает одно из почетных мест. За годы проведения этого особенного, очень важного и нужного фестиваля Екатеринбург посетило 26 российских коллективов, а участниками деловой программы стали представители 35 регионов. Общение в сфере культуры – не роскошь, а насущная необходимость, которая особенно остро стала осознаваться во время охватившей весь мир пандемии. Помешавший проведению форума в прошлом году коварный вирус чуть было не сбил планы и в этом. Буквально накануне первого концерта форума выяснилось, что несколько артистов Уральского филармонического оркестра заболели коронавирусом, из-за чего в срочнейшем порядке пришлось вызывать на подмену музыкантов из других регионов.

Выступившие в Большом зале Свердловской филармонии на открытии Симфофорума хозяева сцены – УАФО под управлением главного дирижера и художественного руководителя Дмитрия Лисса – сразу же задали высокую планку подлинного мастерства. Можно только искренне порадоваться, что в Екатеринбурге сегодня базируется оркестр, по своему техническому и профессиональному уровню ничуть не уступающий не только отдельным столичным коллективам, но практически на равных соперничающий с мировыми лидерами. Заявленные в программе концерта Вторая симфония Рахманинова и музыка балета «Весна священная» Стравинского – сочинения, которые уже давно в репертуаре УАФО, но каждый раз Дмитрию Лиссу удается найти особые краски и смыслы в знакомых партитурах. Длящаяся почти час Вторая Рахманинова предстала как единый цельный монолит, в котором все части, темы, мелодии и даже тембры были тесно спаяны друг с другом. Начавшееся с суровой попевки у контрабасов и виолончелей повествование дирижер выстроил как захватывающий роман, в центре которого был лирический герой, противостоящий неумолимому времени. Удачно избежав ненужного приторного пафоса, Дмитрий Лисс выстроил Вторую симфонию как умелый архитектор, сделав акцент на форме и ясно показав, откуда и куда движется тот или иной мотив. Кульминацией действа стала третья часть – знаменитое Adagio с его волнами экстатического восторга. Однако даже в самых восторженных моментах дирижер жестко держал оркестр «в узде», не давая ему потонуть в громогласных тутти, а наоборот, рельефно подчеркивая каждый голос, отчего лишь усиливался общий эффект. Вторая симфония Рахманинова в интерпретации Лисса оказалась в чем-то близка не столько Чайковскому и русской классике, сколько эпическим полотнам Брукнера с их медитативностью, ослепительным небесным светом и холодным воздухом горных вершин.

Прозвучавшую во втором отделении «Весну священную» Игоря Стравинского от Второй Рахманинова отделяет шесть лет и разверзшаяся между разными культурными эпохами пропасть. Для Дмитрия Лисса, симфониста-интроверта по своему художественному типу, в невероятной партитуре Стравинского главным стало не столько брызжущая театральная красочность, сколько опять же то самое симфоническое развитие и конструктивное единство, проявляющееся в ритмических формулах, тембровых сочетаниях, математически выстроенных нарастаниях и спадах. От первой, надтреснутой реплики имитирующего народный духовой инструмент фагота до заключительного мощного удара слушатель оказывался во власти мощнейшей пульсирующей стихии, то извергающейся пылающей магмой, то застывающей диковинными узорами. Оркестр действительно оказывался послушным орудием в руках дирижера, степень взаимопонимания Дмитрия Лисса со своим коллективом достигла уже той счастливой стадии, когда не нужно лишних жестов, а всё как бы играется само собой.

После столь умного и сосредоточенного открытия вечер второго дня форума, напротив, получился шумным и пестрым. Приехавший из Москвы Российский национальный молодежный симфонический оркестр был основан в 2018 году, включив в себя талантливых ребят из разных регионов нашей необъятной родины. Молодой во всех смыслах коллектив очень техничен, его витальной силой можно только восхищаться. Вставший за пульт оркестра греко-российский дирижер Димитрис Ботинис в своей трактовке Бетховена, Штрауса, Дюка и Равеля не стал углубляться в стилевые тонкости, а просто сделал все громко, радостно и энергично, за что сорвал бурные аплодисменты у публики. И если в симфонической поэме «Тиль Уленшпигель» подобный подход еще можно было как-то понять, то Седьмая симфония Бетховена, сыгранная огромным составом с 10 пультами первых скрипок словно сошла со старых советских пластинок: слитность в темах и пассажах, отсутствие динамических контрастов с преобладающим форте, сдержанные темпы. Тем удивительнее, что буквально за неделю до концерта в Екатеринбурге ту же самую Седьмую оркестр играл в Москве под управлением знаменитого фламандца Филиппа Херревеге, и критики единодушно отметили четкость и внятность артикуляции, фразировки, а также безупречность формы. В случае с Ботинисом эмоции явно превалировали над разумом, а упоение самим процессом музицирования – над его интеллектуальным осмыслением. Даже знаменитый «Вальс» Равеля с его трагической катастрофой в конце превратился во вполне жизнеутверждающую и оптимистичную пьесу. Самым ярким и удачным номером программы получился сыгранный на бис танец Альберто Хинастеры, часто исполняемый Густаво Дудамелем на своих концертах, с эффектным топаньем ногами и вставанием музыкантов.

Выступивший на третий день форума Ульяновский «Губернаторский» оркестр под управлением Юрия Ткаченко порадовал как своей прекрасной формой, так и интересной программой, посвященной Италии. В обрамлении известной увертюры Берлиоза «Римский карнавал» и Четвертой, «Итальянской», симфонии Мендельсона прозвучали почти не известные симфонические пьесы Пуччини (Прелюдия и Скерцо) и музыка его современника Джузеппе Мартуччи. В отличие от Пуччини, который был младше Мартуччи на два года, его старший коллега опер не писал, может быть, поэтому его творчество долгое время оставалось в тени более удачливых веристов и оказалось незаслуженно забыто, несмотря на то, что одним из идейных пропагандистов музыки Мартуччи был сам Артуро Тосканини. Сыгранные Ульяновским оркестром пьесы Ноктюрн, Жига и Тарантелла изначально были созданы для фортепиано, а затем уже мастерски оркестрованы автором для исполнения на своих концертах в качестве бисов.  Прозвучавшие друг за другом части составили мини-сюиту, построенную на контрасте лирико-созерцательной, почти что малеровской, только еще более сладостной музыки и быстрых жанровых танцах. Завершившая первое отделение Тарантелла, продирижированнаяЮрием Ткаченко в сдержанном темпе, с должным ощущением внутренней энергии, прекрасно срифмовалась с финальной Сальтареллой Итальянской симфонии Мендельсона, прозвучавшей во втором отделении. Ульяновскому оркестру удалось уловить особый витальный дух этого произведения, а если учесть, что с этого года к руководству коллективом приступил Фабио Мастранджело, то дружба с солнечной Италией будет только крепнуть.

Георгий Ковалевский

Ферганский праздник на Урале

Два столичных коллектива предпочли разноплановость и контрасты: Российский национальный молодежный под управлением Димитриса Ботиниса играл музыку от Бетховена до Равеля, Российский национальный оркестр с Сергеем Крыловым – сопрягал Бетховена (Симфония № 4) с Шостаковичем (Симфония № 15). Программы исключительно русской музыки представили УАФО с Дмитрием Лиссом, якутский оркестр Symphonica ARTica с Фабио Мастранджело и Национальный симфонический оркестр Башкортостана с Дмитрием Крюковым («Испанское каприччио» и «Светлый праздник»  Римского-Корсакова и «Симфонические танцы» Рахманинова). Красноярский симфонический оркестр и недавно его возглавивший Владимир Ланде предложили музыку композиторов Австро-Венгерской империи («Танцы из Галанты» Кодая, Сюиту вальсов из «Кавалера розы» Штрауса и Симфонию «Из Нового Света» Дворжака). На закрытии Симфофорума вновь выступал УАФО, но не с заявленным Александром Лазаревым, который в силу очевидных пандемических обстоятельств в Екатеринбург приехать не рискнул, а с Алексеем Богорадом, и звучавшие «Неоконченная» Шуберта и Третья Брамса явили эволюцию западно-европейского романтизма в жанре симфонии.

Пожалуй, самую цельную и умно составленную программу – советская музыка в диапазоне от 1940-х до 1990-х, –включающую как редкости, так и шлягеры, представил Томский академический симфонический оркестр, ставший открытием форума. Три сезона им руководит Михаил Грановский, и коллектив не консерваторского города оставил самое благоприятное впечатление: звук в целом и баланс групп, соло отдельных инструментов и общая культура. У вечера была своя драматургия. Малоизвестная увертюра Глиэра «Ферганский праздник» –  витальная, энергичная, богатая национальной мелодикой и ритмами, – напомнила о тех временах, когда советские композиторы участвовали в становлении профессиональной музыки в республиках, и дала активный зачин всему концерту. Сюита из балета «Спартак» особенно удалась Грановскому, дирижеру по своей сути очень театральному (он работал в Большом театре и был главным приглашенным в Екатеринбургском оперном), воплотившему хачатуряновский оркестровый масштаб и захватывающие эмоции.

Второе отделение перенесло всех в сферу иных измерений, гениальные сочинения Арво Пярта и Гии Канчели показали невероятно трагичное осмысление человека во времени. Известнейшее сочинение Fratres (в редакции для струнных 1991 года) напомнило об эскапизме эстонского отшельника, заставило пережить степень глубочайшего погружения в состояние отрешенности. А последняя Седьмая симфония «Эпилог», своего рода симфоническое завещание грузинского композитора, потрясло своей исповедальностью, невыразимо скорбной, порой безысходной интонацией. Сочинение, сложнейшее по форме, дирижер смог собрать в единый монолит, выстроить форму с необходимыми эмоциональными падениями и пиками.

Симфонический форум, конечно, развивается. За эти годы, начиная с 2010-го, уже выступило 26 российских коллективов, но такой полномасштабной картины симфонических коллективов, как в этот раз, пожалуй, еще не было. Кажется, что форуму не хватает сиюминутной рефлексии, обсуждений с музыкальными критиками, какой-то конкурсной составляющей. Но, возможно, это спорный вопрос.

Лариса Барыкина 

Начали многообещающе и живо, как и предписывало итальянское название первой пьесы. Con brio (2008) – парадоксальный слуховой аттракцион современного немецкого композитора Йорга Видмана. Автор воссоздает фрагменты симфоний Бетховена, вполне узнаваемые, но не вполне существующие: по словам Видмана, музыку классика он ни разу не цитирует. Псевдоцитаты возникают мельком, инкрустируются в партитуру и тут же «опровергаются» инструментальными просвистами, шорохами, ударами и другими звуками, далекими от «венского саунда».

Исполнение этой пьесы в начале фестиваля негласно приурочило его к мировому празднованию 250-летия со дня рождения Бетховена. Эффектное и популярное среди музыкантов сочинение уже звучало в России, за ним последовали российские премьеры, одна за другой – крупные и идейно настоявшиеся. Собственно, в этом программа и потеряла: большие концепции не сложились в адекватную для восприятия форму. Вышло громоздко и вкупе с финалом – слегка нелепо.

На написание Son of Chamber Symphony (2007) американского минималиста Джона Адамса вдохновили две Камерные симфонии – собственная и почитаемого им Арнольда Шёнберга, а также саундтрек к мультфильму о дятле Вуди Вудпекере – музыка комичная и суетливая. Ее авторы использовали как прием так называемого «микки-маузинга» – иллюстрации движений и состояний персонажей с помощью звуков (к ним относится, например, тот самый квакающий звук тромбона, знаменующий разнообразные epic fails). В сочинении Адамса обо всем этом напоминают быстрые смены событий, прихотливые ритмы, стойко оркестром выдержанные. Намекают на связь с киномузыкой и китчеватые соло скрипки и гобоя. К «Сыну Камерной симфонии» изо всех сил напрашивалась иллюстрация – не случайно у сочинения есть хореографическая версия. Появись тут видеоряд, музыку Адамса он бы оживил, а финал концерта – театральный, странный и неуместный – уравновесил бы еще одним внемузыкальным форматом.

Среди прочего прозвучала пьеса, преодолевшая ковидный блокпост незадолго до своего исполнения. После нескольких замен солистов сочинение все же подготовили пианисты Станислав Христенко и Даниил Цветков и сделали это всего за полторы недели. «В свете» – музыка для двух фортепиано и оркестра австрийского композитора Йоханнесса Марии Штауда. Пару роялей автор трактует как один грандиозный инструмент, «четырехрукий спрут», токкатно рассекающий большое и звонкое оркестровое облако (с челестой, саксофоном и разнообразными ударными среди инструментов). Исполнение не выдало немногочисленных репетиций, хотя Христенко и признавался: при взгляде в партитуру не всегда было понятно, что именно будет звучать в оркестре в следующий момент.

Финал длился час и, кажется, претендовал на статус полноценной второй части концерта. И все-таки, после такой программы 30-минутное сочинение, самым неудачным образом увеличенное вдвое, воспринималось не как вторая часть, а как затянутый финал. «Музыка к застолью Короля Убю» Бернда Алоиса Циммермана – музыкальный коллаж из фрагментов сочинений композиторов разных эпох. Название содержит отсылку к сатирической пьесе Альфреда Жарри«Король Убю» (1896). В связке с ее сюжетом отобранные Циммерманом музыкальные цитаты превращаются в пародию. К примеру, композитор выражает свою непримиримость с музыкальным всевластием Штокхаузена в годы создания сочинения (1966) и делает это в так называемом «Мозгодробильном марше». Он звучит на основе «вдалбливаемого» аккорда одной из пьес противника. Тем самым Циммерман проводит параллель между Штокхаузеном и персонажем Жарри – Королем Убю, жестоким узурпатором, в арсенале садистских инструментов которого была машина для потрошения мозгов.

В версии режиссера Георгия Мансурова пародия исчезла. Сочинение превратилось в часть литературно-музыкальной композиции – анахроничного формата, нисхождения до которого самодостаточная музыка Циммермана совсем не заслуживает. В течение часа ее прерывали сценки в духе варьете – стихотворения (иронично сюда закрался и Бродский с его «поклонением данности») в исполнении Александра Филиппенко. Известный актер был равен самому себе: преувеличивал интонации, иллюстрировал текст жестикуляцией и помногу раз повторял одни и те же слова. Образ его удачно сравнялся и с эксцентричным писателем Альфредом Жарри, и с его экспрессивным литературным порождением Убю. Однако все вместе это не было равно ни концептуальной изысканности музыки Циммермана, ни фестивалю, в описании которого есть слово «актуальный».

Выводы не напрашиваются. Проведение «Другого пространства» в этом году находилось под угрозой отмены. После грандиозного продолжения фестиваля назвать его открытие ошибкой, пусть даже незначительной, будет кощунством. Это, вообще-то, чудо, дареный конь (ну а дальше по тексту).