«В этом году заказ на новое произведение получат двадцать авторов, эксперты оценивали сто одну заявку от солистов, ансамблей, оркестров, хоров, филармоний и театров. Это были коллективы и солисты из Москвы и Московской области, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Новосибирска, Екатеринбурга, Казани, Челябинска, Ростова-на-Дону, Омска, Уфы, Красноярска, Перми, Саратова, Иркутска, Барнаула, Владивостока, Хабаровска, Томска, Магнитогорска, Липецка, Белгорода, Тамбова, Вологды, республик Карелия и Хакасия. Договоры с победителями программы будут подписаны в июле после подтверждения финансирования со стороны Минкультуры России», – рассказала генеральный директор Союза композиторов России Карина Абрамян.

Эксперты рассматривали заявки, оценивая разнообразие и географический охват концертной жизни, которые исполнители гарантируют новому сочинению, имена коллективов и солистов, репутацию заявленных концертных площадок; учитывалось и количество будущих исполнений.

Победителем в номинации «Музыкально-театральное сочинение (опера, балет, мюзикл) с участием оркестра и/или хора» стал Екатеринбургский театр оперы и балета, сделавший заказ Дмитрию Мазурову. Балет «Корсар» (ремейк балета 1856 года) войдет в репертуар театра.

Настасья Хрущева напишет сочинение для виолончелистки Дарьи Луценко и коллектива Immensa musica. «Книга эйфории» для виолончели и струнного оркестра с роялем и ударными прозвучит в Московской консерватории, ДК «Рассвет» и на сцене Филармонии-2. Санкт-Петербургский ансамбль солистов Молодежного оркестра национальных инструментов «Терема» сделал заказ Венедикту Пеунову. Премьера сочинения «Фольклор. Хор» для оркестра народных инструментов, академического хора и народного ансамбля запланирована в Санкт-Петербургской филармонии и Псковской областной филармонии (номинация «Для симфонического оркестра, народного оркестра или большого хора»).

В номинации «Для большого ансамбля от девяти музыкантов» определены три победителя. Ансамбль im SPIEGEL исполнит «Песню пустыни» Ольги Бочихиной для большого ансамбля, объектов и электроники на сценах Электротеатра Станиславский, Центра прототипирования «ТОН» и Московской филармонии. Пьесу «Вечная мерзлота» Никифора Яковлева ансамбль «Студия новой музыки» представит в Московской консерватории, на площадках Уфы и Казани. Филармонический камерный оркестр Новосибирска заказал Антону Танонову концерт для струнного оркестра «Жизнь по нотам». Новый опус прозвучит в Новосибирской филармонии и во Дворце культуры «Родина» в Бердске.

Эксперты выделили четыре заявки в номинации «Для малого ансамбля от четырех до восьми музыкантов». Заказы от солистов OpensoundOrchestra, im SPIEGEL, Международного фестиваля вокальной музыки «Опера Априори», ансамбля «Студия новой музыки» получили Лидия-Мария Кошевая, Олег Гудачёв, Мурат Кабардоков, Азамат Хасаншин.

Произведения для солиста, дуэта или трио создадут Лилия Исхакова, Мария Аникеева, Фархад Бахтияри, Элина Лебедзе, Алина Подзорова, Динис Курбанов, Карина Нестерук, Марк Булошников, Галина Зиганова, Тамара Егорова.

Подробная информация опубликована на сайте Союза композиторов России.

«Впереди нас ждет большая работа по целому ряду направлений. Наши эксперты войдут в жюри мероприятий друг друга, будем обмениваться опытом и методиками. Мы договариваемся о льготном обслуживании членов наших союзов. Особое внимание уделим регионам. Разработаем совместные программы, которые усилят деятельность наших региональных отделений.

Отдельно хочу сказать о молодежи. Нам надо повышать интерес к творческим союзам среди молодых. Организуем программы наставничества. Запустим образовательные проекты для детей и подростков, чтобы они с ранних лет приобщались к основам композиторского творчества и актерского мастерства.

И важнейшее направление – правовая поддержка. Мы планируем совместно вести диалог с органами госвласти, в частности, по актуальной сегодня защите авторских прав», – рассказал председатель Союза театральных деятелей России Владимир Машков.

«Безусловно, все творческие союзы нашей страны должны общаться между собой и создавать общие проекты. У нас уже есть много идей о взаимодействии СТД РФ и Союза композиторов. Мы находимся в точке возрождения. Подписание соглашения придаст нам новые творческие силы, которые будут помогать нам двигаться вперед», – отметил председатель Совета Союза композиторов России Александр Чайковский.

Фото: предоставлено пресс-службой Союза театральных деятелей РФ

Финансирование получат двадцать произведений: одно сочинение для музыкального театра (опера, балет или мюзикл с участием оркестра и/или хора), два – для симфонического оркестра или хора, три – для большого ансамбля, четыре – для малого ансамбля, десять – для соло, дуэта или трио. Гонорары композиторов составят от 200 тысяч до 1,5 миллиона рублей. Подать заявки (не более одной в каждую из номинаций) могут как солисты, ансамбли, хоры и оркестры (симфонические или народные), так и институции – филармонии, концертные организации, театры и фестивали. Заявки принимаются до 30 апреля.

Инициированная Союзом композиторов в 2021 году, программа «Ноты и квоты» стала первой в истории современной России программой творческих заказов для композиторов. Проект соединяет современных авторов и исполнителей для создания новых сочинений.

«В 2025 году благодаря нашей программе появилась новая музыка российских авторов: Красноярский музыкальный театр поставил экспериментальный спектакль “Шинель” на музыку Мурата Кабардокова, виолончелист Василий Степанов исполнит новое сочинение Кузьмы Бодрова в Хабаровске, Красноярске, Воронеже и Тамбове, Иван Наборщиков написал музыку для голоса и ансамбля, которую мы услышим в исполнении коллектива Zventa Sventana на сцене Концертного зала имени П.И. Чайковского в Москве», – рассказала генеральный директор Союза композиторов России Карина Абрамян.

Описание проекта на сайте Союза композиторов России

Программа «Ноты и квоты»

Форма заявки

Всероссийский конкурс молодых композиторов «Партитура» пройдет в этом году уже в четвертый раз. «Наша главная задача – открыть новые имена, дать молодым талантам возможность заявить о себе. Нас часто спрашивают, в чем отличие конкурса “Партитура” от других композиторских конкурсов. Оно в том, что там, где в других конкурсах наступает финиш, у нас – старт! Мы неустанно следим за творческой судьбой наших конкурсантов, помогаем им с медиаподдержкой, с заказами. Но главное – их музыка звучит на волне радио “Орфей”. Конечно, мы не можем дать в эфире все произведения целиком, но, когда наши слушатели хотя бы несколько раз услышат музыку молодых композиторов, они запоминают имя композитора и приходят на его концерты», – подчеркнула генеральный директор–художественный руководитель Телерадиоцентра «Орфей» Ирина Герасимова.

Конкурс включает восемь номинаций: «Симфоническое произведение крупной формы»; «Симфоническое произведение малой формы»; «Балетная музыка»; «Опера»; «Киномузыка»; «Произведение для одного или нескольких инструментов/голосов с оркестром»; «Эстрадно-симфоническое произведение, музыка оперетты и мюзикл»; «Хоровая музыка». Произведения победителей конкурса будет отбирать жюри, в составе которого председатель Совета Союза композиторов России Александр Чайковский, ректор Московской консерватории Александр Соколов, руководитель оркестров «Новая Россия» и ансамбля «Солисты Москвы» Юрий Башмет, саксофонист Игорь Бутман, композитор Алексей Рыбников и многие другие выдающиеся современные музыканты и деятели культуры.

Участвовавший в пресс-конференции композитор Максим Дунаевский отметил важность конкурса, который «вносит неоценимый вклад в продвижение нашей российской музыки. Такого разрыва между поколениями, который произошел за последние 20 лет, не было никогда. Всегда существовала эстафета между старшим и младшим поколениями. Я как преподаватель Московской консерватории должен сказать, что сейчас это куда-то ушло. Конкурс “Партитура” потрясающим образом заделывает эту брешь». О проблемах с продвижением молодых авторов говорила генеральный директор Союза композиторов России Карина Абрамян: «Мы ломаем стереотипы и даем молодым услышать свою музыку».

«Читки» по «Партитуре»

Со своей стороны генеральный директор Московского академического музыкального театра имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко Андрей Борисов признался: «Для нас большая честь участвовать во Всероссийском конкурсе молодых композиторов. Мы не только партнеры, но и друзья конкурса. Мы разделяем общую идеологию – света, музыки, развиваем академические жанры». Именно с театром связано главное нововведение «Партитуры: в этом году читки в номинациях «Балетная музыка» и «Опера» пройдут на театральной сцене, в МАМТе имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко – в условиях, дающих максимально погружение в действие.

Генеральным партнером конкурса является Русское музыкальное общество. Его исполнительный директор Светлана Кобзарь рассказала, что «РМО будет работать с лауреатами конкурса, учреждая специальные премии и предлагая новые творческие задачи. Сегодня поддержка современных композиторов вышла на новый уровень: растет число конкурсов с достойным призовым фондом, укрепляется защита авторских прав, появляются целевые стипендии. Уверена, что сейчас молодые композиторы получают уникальные возможности для профессионального роста — и наша задача поддержать этот процесс».

Прием заявок продлится до 1 мая 2026 года включительно, условия их подачи размещены на официальном сайте конкурса. По итогам работы отборочной комиссии в каждую из номинаций войдут пять лучших произведений, а их авторы – в число 40 лауреатов конкурса. Их музыка прозвучит в Большом зале Московской консерватории: она будет исполнена в формате открытых концертных читок Московским государственным академическим симфоническим оркестром, а также приглашенными солистами, хоровыми коллективами. Это позволит представить эти номинации с должным размахом», – отметила директор МГАСО Ирина Шигорева.

Свои поздравления и напутствия участникам IV конкурса «Партитура» направил Народный артист СССР Юрий Башмет: «Очень рад видеть то развитие, которое на моих глазах происходит с конкурсом “Партитура”. Говорю это не со стороны, а находясь внутри процесса. Я вижу, как растет не только количество композиторов, участвующих в конкурсе, хотя и это то же очень – очень важно, а как растет качество той музыки, которая на конкурсе звучит. Я всегда считал и считаю работу по выявлению и поддержке молодых академических композиторов одной из самых важных. Мне, на протяжении всей моей творческой жизни, невероятна интересна их музыка, и мы всегда рады новым творческим проектам с молодыми авторами. Всегда надеюсь, что мы найдем нового Моцарта, нового Чайковского, нового Шостаковича. Но не копию, а композитора со своим лицом, музыкальным почерком, ощущением времени. По настоящему талантливого. Чья музыка отзовется в сердцах людей».

Также к будущим конкурсанта обратилась народная артистка СССР Александра Пахмутова: «Труд композитора не такой легкий, он требует не только вдохновения, но и терпения, кропотливой работы. Каждый нотный знак – это часть души автора, его размышления о жизни, о судьбе Отечества, о вечных ценностях. Очень хочется, чтобы ваш талант был услышан, чтобы ваши произведения нашли отклик в сердцах слушателей и заняли достойное место в сокровищнице отечественной музыки».

Свои приветствия в онлайн-формате прислали члены жюри, художественный руководитель Государственной филармонии РС(Я) имени Г.М. Кривошапко Наталья Базалева и художественный руководитель Санкт-Петербургского государственного музыкального театра имени Ф. И. Шаляпина Фабио Мастранджело.

В финале пресс-конференции слово взял лауреат III Всероссийского конкурса молодых композиторов Артем Ромоданов: «Участие в конкурсе круто изменило мою судьбу, и я хочу от лица всех участников поблагодарить Оргкомитет за огромную помощь и медиапродвижение. Мы, композиторы, не успеваем заниматься своим продюсированием, да и не умеем этого. А здесь мы получили невероятную поддержку, поэтому уверен: участие в конкурсе “Партитура” – уже победа!»

Гала-концерт конкурса пройдет в Московской консерватории 19 ноября 2026 года. Победители конкурса получат денежные призы в размере 300 тысяч рублей. Кроме того, их музыка прозвучит в тематических программах радио «Орфей», а партитуры сочинений победителей будут размещены на электронной платформе музыкальной библиотеки «Орфей» для всеобщего доступа.

Конкурс «Партитура» проводится Фондом инновационного развития культуры, образования, науки (ФИРКОН) совместно с Российским государственным музыкальным телерадиоцентром «Орфей» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Официальными партнерами конкурса «Партитура» являются Министерство культуры Российской Федерации, Союз композиторов России, Московская государственная консерватория имени П.И. Чайковского, Московский академический музыкальный театр им. К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко, Московский государственный академический симфонический оркестр, Всероссийское хоровое общество. Генеральный партнер конкурса – Русское музыкальное общество.

С полным списком партнеров конкурса можно ознакомиться на сайте конкурса.

Для каждого месяца календаря выбрана своя персоналия. В январе чествуем создателя «Волшебной флейты» Вольфганга Амадея Моцарта, в феврале поздравляем со столетием нашего современника, лауреата премии Сименса (1988) Дьёрдя Куртага, через электронику и сонорику пришедшего к неоромантизму. Первый весенний месяц пройдет под знаком Белы Бартока, за ним следуют советский и русский классик Сергей Прокофьев, а также изобретатель термина «меблировочная музыка» Эрик Сати. Летние месяцы украшают портреты спектралиста Жерара Гризе, эклектичного Ханса Вернера Хенце и Микаэла Таривердиева – безупречного мелодиста советской и постсоветской поры. Осень – череда юбилеев русских композиторов: это Дмитрий Шостакович, недавно ушедшая София Губайдулина и Сергей Танеев. Календарный год завершает каталонский мэтр Пабло Казальс.

Портреты выполнила художница из Санкт-Петербурга Ирина Иванова, чья любовь к музыке берет начало из детства. Именно шедевры мировой классики являются для Ирины неисчерпаемым источником вдохновения, прослушивание произведения становится толчком для переноса впечатлений на бумагу. Звуки находят свое отображение в линиях, которые складываются в единое изображение. В своих работах Ирина учитывает мельчайшие нюансы внешности того или иного композитора, благодаря чему изображения выглядят рельефными.

Каждая страница календаря – приглашение к диалогу с гением, повод вновь обратиться к бессмертным сочинениям. Визуальным воспоминанием служат и модные шопперы из плотного хлопка, украшенные портретами Густава Малера, Петра Чайковского, Лучано Берио, Гии Канчели и Арво Пярта. Сумки сочетают в себе стиль и функциональность, они станут ярким аксессуаром в вашем образе. Давайте отпразднуем Новый год вместе с музыкой!

Купить календарь

От Баха и до наших дней

Традиционно самое важное о фестивале фиксируется в буклетах. Из замечаний этого года – омоложение состава композиторов-участников и самих сочинений. Работы вчерашних выпускников и студентов музыкальных вузов могут зарождаться в недрах «Композиторских читок», музыка старших коллег – в «Нотах и квотах». Так Союз формирует экосистему, большую песочницу для своих подопечных.

С тех пор как отдельные вечера стали приобретать заголовки, суть их все дальше отходит от составов и направлений. В этот раз фестиваль и вовсе позволил себе шагнуть в область метафизического: в центре внимания было время, движение, стихии. Тем интереснее пытаться смотреть и слушать сквозь программы и выискивать закономерности «Пяти вечеров».

Стихии

Эти образы складывались не только на одноименном концерте. Самым многоликим природным элементом оказалась вода. Она журчала в реках у Олеси Евстратовой, застывала морской гладью у Варвары Чураковой, проживала цикл времен года в парках Григория Зайцева. Тамара Егорова пропускала сквозь нее солнечные лучи, Алина Подзорова погружала на дно пучины купола града Китежа, а Риад Маммадов переизобретал «Сады под дождем» Дебюсси.

Воздух, конечно, был ветром. Аккуратно звенел микрохроматикой разнонастроенных домр и превращал их в колокольчики у Дарьи Мараевой, трепетал голосами кантеле и флейты у Анастасии Сало, свистел в ушах в Streetrace Эдуарда Кипрского.

Земля осыпалась песком далеких пустынь. У Никиты Широкова он прокладывал себе путь сквозь тянущиеся струнные сомневающимся кларнетом, а Эльмир Низамов в своих «Стихиях» дал разлиться сухим плачем мандолине. В том же цикле в единственную беспокойную пляску пустился огонь.

Корни

Фольклору тоже тесно в рамках одного вечера. Народное вновь становится отправной точкой для самостоятельного композиторского путешествия.

Путешествие это может заводить на территорию древних обрядов. Анастасия Дружинина раскачивает первобытные ритмы шаманизма в своем балете «Земля веры – Баргуджин Тукум». Евгения Долгова озвучивает обряды малых народов России: воспевает отблески северного сияния, заплетает косы «Красной девице» и заклинает духов заснеженного леса.

Осколки старины отправляют в путешествие по человеческой памяти. Наталья Прокопенко окружает стихотворение Арсения Тарковского звучанием водяных окарин, поющей чаши и намеками на народное пение. Иван Наборщиков ищет первозданное звучание в Hommage à Béla Bartók. А Сергей Попов подгоняет балалайку и фортепиано в «Русском Presto» с как будто знакомыми припевами и приплясами.

И еще композиторы позволяют отправиться вместе с ними в область личного переживания. Динис Курбанов запечатлевает звенящую всерадость в своем «Красном концерте», Варвара Чуракова – мольбу о возвращении любимого и смирение с божьей волей в сочинении «У бела моря». А Лукас Сухарев делает народное сокровенным: создает музыкальный памятник вымирающему языку малой родины – «Бöрданкывъяс» («Плачи»).

Кстати, о птичках

Неожиданный живой контраст монументальному. Щебет – еще одно эхо фестиваля. Возможно, потому что перья торчали далеко не из одного сочинения. Или потому, что один из ведущих – Богдан Королёк – обратил очередной птичий заголовок в свою пользу.

Чирикали между собой скрипка и фортепиано у Ивана Наборщикова, оттеняя мощные пласты звучности остального оммажа на Бартока. Вслед за текстом «И че?» Екатерина Хмелевская оставляет птичий базар из «отчаянных чаек», «растраченных ласточек», скрипучего карканья и никчемного кудахтанья. В Tristemente Натальи Прокопенко поется о голубях – днях недели, сменяющих друг друга по кругу, – а окарины вторят голосам мягким свистом.

Сергей Зятьков заставляет неизвестную печальную птицу блуждать в темноте: с какой-то горькой иронией он называет эти лишенные борьбы мытарства «Пафосными танцами».

И будто только Вере Ивановой неинтересны пернатые аллегории или звуковые образы. У нее птица – самостоятельный персонаж. «Перо Жар-птицы» для флейты соло – самое начало старой сказки. Сквозь виртуозные пассажи и шумовые эффекты начинает не только прорисовываться образ пугливого создания, но и его голос – птичий язык, который постепенно становится понятным.

Повороты не туда

Любопытно получается. Названия вечеров не первый год звучат не просто как ориентиры по жанровому или инструментальному признаку, но как программы. Не «Хоровой концерт» – а «Голоса настоящего», не «Новый фольклор» – а «Стихии»… Такой подход позволяет найти общее в совсем непохожих сочинениях, но и невольно обращает внимание на те, что выбиваются из заданных рамок.

«Трамвай» Ольги Бочихиной – звуковая картина, рисуемая хором, кухонной и не только утварью и обрывками текстов Гумилева и Хлебникова. Его ожидаешь скорее в «Осколках угасшего времени», а не в «Голосах настоящего». «Созвучие» Елены Шиповой фиксирует на экране звуковысотность, повторяя очертания горных пейзажей Рериха, – чем не «Музыка в движении» вместо «Осколков»? А в теме последнего вечера – «Медленная музыка» – чужеродными кажутся гонки в Streetrace Эдуарда Кипрского и тем более совсем не медленные «Сады» Риада Маммадова.

Лучшее новое

«Спасибо вам за музыку» – как-то донеслось из глубины зала. Так какой была эта музыка? Во многом понятной и попросту красивой. Не увлекающейся лабораторными экспериментами над звуком. Приятной, гармоничной, самодостаточной. Ищущей контакта со своим слушателем.

Если заглянуть в буклет и почитать авторские комментарии к произведениям, обнаруживаешь кое-что интересное. Например, композиторы запечатлевают ушедшее и нереальное:

«Пьеса – звуковой пейзаж… привычный мир отражается иначе, меняя свои очертания и формы»;

«Хотелось поймать “нестройную” звуковую массу … но не передать ее натуралистично, а направить в художественное русло. Сделать образ небинарным, непредсказуемым, эфемерным…»;

«…строки символизируют … обрывки прошлого, воспоминания о прошлом, скорбь и оплакивание умершего».

В воздухе витает дух преодоления. Авторы реагируют на него по-разному:

«…пройти все испытания до конца, достигнув финала»;

«Эта музыка … о прозрачно завуалированной просьбе: чтобы с последней интонацией с души было снято то, о чем не просят словами»;

«В моем случае пляска смерти – это радость всесокрушающей машины, гимн разрушению, хвала катастрофе и любование ее последствиями»;

«”Девять способов страдать” … представляют собой музыкальную инструкцию для тех, кто планирует начать страдать…».

И в итоге видно, что композиторские путешествия куда бы то ни было с самого начала затеваются, чтобы вернуться к себе:

«…перед нами предстает образ человека в современном мире с его бешеными скоростями»;

«…метафора жизненного пути человека, обращенная к вечному …вопросу о смысле жизни, о том, что есть сама жизнь»;

«…самая приятная и дорогая дорога – дорога к дому»;

«Может быть, мы неправы, когда чересчур дорожим своими ценностями?..»

Как-то все это подозрительно похоже на хрестоматийные черты романтизма. Подозрения усиливает все тот же Богдан Королёк, говоря о последнем сочинении фестиваля: «Важно подумать о романтизме как способе мироощущения, соотнесения внутреннего слуха с внешним звучанием мира». Следом звучат и вопросы: «Ощущаем ли мы романтизм в себе сегодня, можем ли мы соотноситься с этой моделью без иронии?»

Наверное, лучшим ответом будут следующие «Пять вечеров».

СУ Рашид Фагимович, для вас уже стало доброй традицией праздновать свой день рождения в Большом зале консерватории концертом вашей музыки. В чем будет особенность программы предстоящего вечера?

РК Главная особенность программы отражена в самом названии: «Музыкальные путешествия». Публика услышит произведения, вдохновленные образами других стран, прежде всего, восточных. Это «Китайские истории. Легенда о любви», симфоническая поэма «Синдбад-мореход», цикл «Мыс доброй надежды»… Помимо этого прозвучит мой фортепианный концерт и симфоническая поэма «Аслан». Слово «аслан» переводится как лев, лидер. Я посвятил этот опус Аслану Нехаю – первому профессиональному композитору Адыгеи. И в то же время это посвящение лидерам нашей страны.

СУ В прошлом году у вас была премьера – «Путешествие Аладдина». Теперь – «Синдбад-мореход». Продолжаете переносить в музыку сюжеты «Тысячи и одной ночи»?

РК Да. Как всегда, будет много премьер. Мне хочется показывать зрителям новое. Но ведь и Синдбад, и Аладдин – это на самом деле я сам. Мне нравится путешествовать и рассказывать зрителям об увиденном языком звуков. Ну а чтобы ощущение погружения в восточную культуру было еще более полным, я пригласил исполнителей из Китая – дирижера Тао Линя и пианиста Жуй Мина, которому, кстати, всего восемнадцать лет, он учится в нашей Центральной музыкальной школе, но успел уже выиграть множество конкурсов.

СУ Итак, премьера этого года – «Синдбад-мореход»?

РК Не только! Еще «Китайские истории. Легенда о любви». Премьерой можно считать и «Мыс доброй надежды». Впервые это произведение прозвучало в Казани под управлением Александра Сладковского и было посвящено недавнему саммиту БРИКС в Татарстане. Первая пьеса цикла так и называется: «Мы вам рады». А заканчивается он номером, изображающим Россию: «Москва, звонят колокола». Ведь именно наша страна принимала у себя представителей четырех других стран БРИКС. Кстати, я интегрировал туда тему хора «Славься» Глинки. Было ощущение, что в кульминации нужно нечто такое неожиданное. И вдруг мне приходит в голову эта идея, и я понимаю, как здорово оно будет звучать!

СУ Что собой представляют образы других стран БРИКС в этом произведении?

РК Пьеса, посвященная Индии, навеяна медитациями. Слушая ее, мы ощущаем полный релакс. В случае с Китаем я хотел изобразить в музыке Запретный город. Ну а в части про ЮАР речь идет о Мысе доброй надежды, находящемся в этой стране. Отсюда и название как самого эпизода, так и цикла в целом. Оно, конечно, символично. Ведь в объединении пяти стран мы видим надежду на то, что им удастся сделать мир лучше, краше, добрее.

СУ Повлиял ли на концепцию вечера тот факт, что у нас сейчас идет перекрестный год культуры России и Китая?

РК Я не думал об этом специально, но получилось так, что оно совпало. В общем, ничего удивительного. У нас сейчас становятся крепче отношения с тем же Китаем. Сегодня это для нас партнер номер один. И крупнейшая дружественная держава в мире. Да и в целом мы все больше ориентируемся на Восток. Логично, что в нашей жизни увеличивается его роль. Никого уже не удивишь китайской кухней, турецкими сладостями, индийскими ароматами… Мне хотелось продолжить эту тенденцию в академической музыке.

СУ Как получилось, что вы так много путешествовали? Причем в особенности по Востоку.

РК В советские времена в Союзе композиторов, которым тогда руководил Тихон Хренников, можно было по линии иностранной комиссии устроить себе командировки. Патриархов, старейших музыкантов отправляли в Лондон, Париж, ну а более молодые композиторы могли ехать на Восток. Но мне-то это и было нужно! В итоге я и в Дамаске побывал, и Индию видел, и Пальмиру… Все это осталось в памяти и по-прежнему стоит перед глазами. Когда Пальмиру бомбили террористы, я буквально плакал!

СУ Известно, что вы собираете музыкальные инструменты из разных стран. Использовали ли вы в этих сочинениях какие-то необычные экземпляры из своей коллекции?

РК Я думал об этом, когда сочинял, но тут всегда есть сложность с исполнением. Возможно, я сделаю что-то такое к своему 75-летию – буду сам выходить и играть. Сейчас же задача была другой: с помощью средств классического оркестра создать образ Востока.

СУ Несмотря ни на что, восточные элементы в музыке по-прежнему воспринимаются нами как экзотика. Хотя в бытовой сфере мы действительно уже привыкли к японским суши, технике из Китая и так далее. Как вы считаете, возможно ли, что через какое-то время и музыка Востока станет казаться нам привычной?

РК Вполне может быть. Но это же зависит от интереса людей. Насколько они готовы погружаться в чужие культуры? Помню, когда я впервые оказался в Японии, мне дали там зеленый чай в виде какого-то порошка. Я попробовал и подумал: какой он горький, невкусный… А потом привык! Так и с музыкой.

А вообще Восток – понятие многомерное. Есть Средняя Азия – это одно, Ближний Восток – другое, а еще Турция, Иран… Что и говорить о более далеких странах – Китае, Индии! Это уже совсем другой мир.

Но и в этих странах живут самые разные народы. И они порой могут преподнести нам сюрпризы. Однажды я путешествовал по Вьетнаму. Мы остановились в одном местечке перекусить, и вдруг я услышал совершенно татарскую музыку. Это местные жители стали нас развлекать. Там какой-то местный этнос, совершенно непохожий на прочих вьетнамцев. Но откуда у него такая музыка, похожая на нашу? Загадка!

СУ Какое из путешествий оставило у вас самое сильное впечатление?

РК Мир настолько прекрасен, что очень трудно что-то выделить. Но помню свои первые ощущения, когда я, еще будучи молодым композитором, приехал в Индию. Там столько памятников! В Агре, где находится Тадж-Махал, я жил неделю. И каждый день я ходил к этому прекрасному строению в разное время суток, любуясь, как он меняется из-за освещения.

А еще во время путешествия по Индии меня поразил контраст между богатством и бедностью. Такая замечательная культура – и такое расслоение…

СУ В программе вечера есть один необычный пункт – увертюра-фантазия «Мой рысак» тувинского композитора Алексея Чыргал-оола. Почему вы решили ее включить?

РК Тыва – замечательный регион. Я летал туда пять раз за год. Кстати, меня поразило, что очень много раненых было в самолете. Они возвращались с СВО. Тувинцы – бесстрашные бойцы. Настолько они верны своему долгу и отчаянны во время боев, что во время Великой Отечественной войны Сталин решил отозвать их с фронта, иначе от нации (очень небольшой) ничего бы не осталось.

В знак уважения к этому народу я решил сделать обработку какого-то их произведения. Однажды мне попались ноты Чыргал-оола – это первый их профессиональный композитор. Он учился в Казанской консерватории, еще мой педагог рассказывал мне о нем. И вот я переработал его сочинение, сделал современную оркестровку – и получилась эффектная увертюра, которую теперь можно исполнять на разных мероприятиях, включая самые торжественные.

СУ У вас есть произведения, посвященные Якутии, Ингушетии, Уралу, Сибири и многим другим регионам России. Теперь, можно сказать, к ним добавилась и Тыва.

РК Да, я бы хотел однажды сделать концерт, где будут как раз сочинения о разных российских народах. Ведь их тоже великое множество.

Восемьдесят лет Победе

Избранные музыкальные события

В Московской консерватории с 5 по 12 мая пройдет XIII Международный открытый фестиваль искусств «Дню Победы посвящается…» (художественный руководитель – Александр Соловьёв). Среди многих его событий, в частности, исполнение «Реквиема» Кузьмы Бодрова (слова Роберта Рождественского) на концерте-открытии с участием актера Николая Чиндяйкина в качестве чтеца. 9 мая в Малом зале будет представлена программа «Два часа до салюта» (автор идеи – Евгения Кривицкая) с песнями войны и мира, музыкой из кинофильмов военных лет, исполнителями вокальных партий Анной Бутурлиной, Максимом Шабановым, Марией и Франсуа Модеме и специальными гостями – пианисткой Ксенией Башмет и актером Петром Татарицким. Также в числе участников фестиваля – Камерный хор Московской консерватории, студенческие хоры АХИ имени Попова, ГМПИ имени Ипполитова-Иванова, Академического музыкального училища при МГК.

Исполнения в разных локациях Седьмой симфонии Шостаковича не входят в число неочевидных событий по нынешнему очевидному поводу. Однако любители сравнивать интерпретации «Ленинградской» смогут вновь к этому приступить 7 мая: на сцене Концертного зала «Дружба» в Брянске собственную версию Седьмой предложит Брянский Губернаторский симфонический оркестр под управлением Алексея Верховена.

9 мая «Ленинградская» прозвучит в Туле, на Соборной площади Кремля, в исполнении Тульского филармонического симфонического оркестра (дирижер – Иван Никифорчин).

Также в День Победы эта симфония будет звучать в Уфе. На сцене Башкирского театра оперы и балета выступит ГАСО РБ под руководством Дмитрия Крюкова.

10 мая на XVIII Международном фестивале «Музыкальная коллекция» в Санкт-Петербургской филармонии Седьмую продирижирует Димитрис Ботинис. Вместе с ним выступит АСО филармонии, при участии музыкантов Новосибирского академического симфонического оркестра.

11 мая Седьмая (правда, лишь ее первая часть) станет одной из основ концерта «80-летию Победы посвящается» в Большом зале «Зарядья». За пультом Российского национального оркестра – Федор Безносиков.

От обилия Седьмых – к совместному концерту Хиблы Герзмава и НФОР (дирижер – Владимир Спиваков), который состоится 8 мая в Петербургской филармонии в рамках уже упомянутого фестиваля «Музыкальная коллекция». Программа вечера «Я люблю тебя, жизнь!» состоит из популярных песен, таких как «Священная война» Александрова, «До свидания, мальчики» Окуджавы, «Журавли» Френкеля, «Если б не было войны» Минкова.

10 мая в Малом зале «Зарядья» – моноопера Григория Фрида «Дневник Анны Франк» (1969). В основе либретто, написанного самим композитором, – подлинный дневниковый текст, переведенный с голландского языка Ритой Райт-Ковалевой. В «Звуковом обзоре – 4», выпущенном в 2024 году Союзом композиторов и «Фирмой Мелодия» при поддержке Минкультуры России, представлена запись исполнения этой оперы Яной Дьяковой и OpensoundOrchestra (дирижер – Станислав Малышев). Этих же исполнителей можно будет услышать сейчас вживую.

А 14 мая в Зале имени Чайковского прозвучит в концертно-сценической версии опера Кирилла Молчанова «Зори здесь тихие» (по повести Бориса Васильева, 1974). В исполнении участвуют Госкапелла России под управлением Валерия Полянского и солисты – Евгения Сегенюк, Юлия Томина, Руслан Розыев, Евгений Либерман и другие.

4–28 мая

Фестиваль «Ленинградская музыкальная весна»

Пятьдесят восьмой сезон

Учредителем фестиваля выступает Союз композиторов Санкт-Петербурга при поддержке Союза композиторов России и Минкультуры России. Художественный руководитель Антон Танонов отмечает, что «цифровые технологии, многократно усовершенствовав нашу жизнь, ускорили и ее темп», тогда как современная академическая музыка требует погружения и осмысления не «на бегу и перемотке». На открытии в Большом зале филармонии впервые в Петербурге прозвучит Двадцать девятая симфония Сергея Слонимского (АСО филармонии дирижирует Анатолий Рыбалко). Отметим также среди множества концертов программу «Застольные песни» Петербургского МолОт-ансамбля (18 мая, зал на Большой Морской, 45), соединившего советские песни Василия Соловьева-Седого со специально написанными для фестиваля застольными песнями Настасьи Хрущевой, Артура Зобнина, Светланы Лавровой и других современных композиторов. Немногим ранее, 16 мая, в Концертном зале Мариинского театра прозвучат Концерт для органа с оркестром «Хронос» Антона Танонова (солистка – Евгения Кривицкая), «Богатырский концерт» для домры с оркестром (солирует Анастасия Гирина), «Траурно-триумфальные фанфары» Александра Радвиловича и другие сочинения. За пультом оркестра Мариинского театра – Анатолий Рыбалко.

21 мая

Musica sacra nova. Назад к авангарду вперед

Концертный зал имени П.И. Чайковского

Первый полновесный концерт Филиппа Чижевского с ГАСО России имени Е.Ф. Светланова с момента его назначения в августе 2024-го художественным руководителем этого оркестра. И заключительный концерт нынешнего сезона абонемента Musica sacra nova (совместный проект Московской филармонии и Фонда Николая Каретникова, куратор концертных программ – дирижер, музыковед Сергей Терентьев), проходящий при поддержке Минкультуры России и Союза композиторов России. В программе – «Колокола в тумане» (1988) Эдисона Денисова, оркестровая версия его фортепианной пьесы «Знаки на белом», Credo (1968) Арво Пярта для фортепиано, смешанного хора и оркестра (к участию приглашены пианист Сергей Каспров и Государственная академическая хоровая капелла России имени А.А.Юрлова), «Свет конца» Софии Губайдулиной (композиция написана в 2003 году по заказу Бостонского симфонического оркестра и впервые исполнена этим коллективом под руководством Курта Мазура) и – возможно, главное событие вечера – Третья симфония Галины Уствольской «Иисусе Мессия, спаси нас!» (1983) для духовых, ударных, контрабаса, чтеца (юноши или мужчины) с микрофоном и фортепиано, на текст Германа Расслабленного (в переводе Сергея Аверинцева из книги «Памятники средневековой латинской литературы X-XII веков»). Партию чтеца исполнит знаменитый театральный режиссер и педагог Анатолий Васильев.

«Читки», организованные Союзом композиторов России при поддержке Минкультуры России, Российским музыкальным союзом и критико-публицистическим журналом «Музыкальная жизнь», прочно осели в Российской академии музыки имени Гнесиных, что также было отмечено ректором академии на открытии. «Приятно осознавать, что “Читки” стали гнесинской константой. Не только как ректор, но и как музыкант, я всегда волнуюсь после интервью – интересно, как беседа будет выглядеть в тексте, будет ли профессионально и деликатно отражена устная речь в письменной. Поэтому для меня принципиально важно, чтобы эти навыки были получены здесь», − рассказал Александр Сергеевич Рыжинский. Примечательно, что РАМ имени Гнесиных стал чуть ли не первым музыкальным вузом, который ввел отдельную кафедру музыкальной журналистики, где лекционный материал читают практикующие специалисты. Несколько студентов академии ежегодно становятся участниками семинара-практикума, однако нередко на лекциях и разборах текстов появляются бывшие участники «Читок». Так, одним из главных преимуществ этого проекта становится его доступность, ведь узнать что-то новое для себя могут не только участники, но и вольнослушатели. Более того, в этом году это можно было сделать дистанционно, благодаря онлайн-трансляции, но некоторые молодые журналисты приехали из других городов – чтобы не только поучиться, но и пообщаться с единомышленниками, получить мотивацию двигаться дальше.

Еще одним приятным бонусом для проекта стало участие студентов из Республики Беларусь. Впервые «Журналистские читки» расширили географию участников до международного уровня. Трехдневный практикум прошли студенты музыкальных вузов из Москвы, Санкт-Петербурга, Петрозаводска, Красноярска, Екатеринбурга, Новосибирска, Ижевска, Пскова, Ростова-на-Дону и Минска. Такой охват разных городов стал одним из верных решений организаторов. Для некоторых участников это стало возможностью хоть на недолгое время, но окунуться в концертную жизнь столицы, которая резко отличается своей пестротой от их родных городов. Одна из участниц «Читок», Татьяна Антонова, поделилась впечатлениями: «Благодаря этому семинару исполнилась моя давняя мечта побывать в Большом театре. Она была связана с моим недавним прочтением мемуаров Николая Цискаридзе. И в первый день “Читок” я чудом вытянула билет на балет “Сильфида”. А пока писала рецензию для творческого задания, с новой силой окунулась в нюансы этого искусства».

Каждый год лекционная часть проекта включает в себя выступления двух несменных кураторов – главного редактора журнала «Музыкальная жизнь» и инициатора проекта Евгении Кривицкой, а также музыкального обозревателя «Радио России» Ольги Русановой. За время существования «Читок» ими было затронуто множество тем и ракурсов. На первый взгляд, может показаться, что в теоретическом плане проект давно исчерпан. Однако журналистика – это не что-то статичное, а, напротив, постоянно меняющаяся сфера, что ярко подтверждают темы кураторов.

Навряд ли в 2019 году, во время первых «Читок», темой для обсуждения могли быть подкасты. Несмотря на то, что жанр уже имел место быть, популярность в музыкальной академической среде он стал набирать относительно недавно. В своей лекции «Подкасты о музыке: мода или мейнстрим?» Евгения Кривицкая представила их жанровую классификацию и познакомила с их типами. Неслучайно одна из участниц в конце трехдневного семинара-практикума выразила свои пожелания: «Хотелось бы расширить жанры, в которых бы представилось работать участникам: к рецензиям и интервью добавить, может быть, и подкасты». Однако устный жанр, с которым более подробно познакомила Евгения Кривицкая, навряд ли когда-то сможет конкурировать с письменным, что связано с долгой протяженностью монологов или бесед, на слушание которых не всегда находится время.

С новым ракурсом письменного жанра познакомила в своей лекции Ольга Русанова, которая называлась «Репортаж vs критическая статья: разные жанры или элементы одного материала?». Спикер разобрала с участниками «Читок» жанр репоцензии, показав многочисленные примеры ее использования в публицистических журналах, в том числе и в некоторых статьях «Музыкальной жизни». Ее беседа завершилась увлекательным интерактивом: все участники получили ролевые задания и импровизационно создали коллективную устную репоцензию на острую тему – как попасть на балет «Щелкунчик».

Третьим приглашенным спикером проекта стала Наталья Литвинова – начальник Управления информационного взаимодействия и веб-ресурсов телеканала «Россия-Культура». В своей лекции «Как из рядового события сделать запоминающийся репортаж» она помогала участникам находить зацепки в рядовых сюжетах, акцент на которых помог бы им его преобразить. Так, в качестве запоминающегося примера она выбрала репортаж телеканала «Культура», посвященный опере Михаила Богданова «Петр Первый». Дав возможность проанализировать сюжет участникам, Наталья Литвинова призналась, что выбрала этот репортаж в качестве отрицательного примера. Разобрав его минусы, она предложила обратить внимание участников на личность композитора, место премьеры. Более того, предельный фокус журналистов на опере, в первую очередь современного композитора, значительно бы изменил этот сюжет.

Большая заслуга организаторов «Журналистских читок» лежит также в выборе новых приглашенных спикеров для паблик-тока. В этом году ими стали Алексей Трифонов – руководитель Нижегородского государственного академического театра оперы и балета имени А.С. Пушкина – и Александр Островский, известный многим музыкантам как автор проекта Stradivaly. Беседа с первым была многообещающей, но тема «Роль СМИ в продвижении культурных событий. Взгляд руководителя» по большей части оказалась тесноватой для такого масштабного собеседника и быстро вышла за рамки заявленной проблемы. Свой взгляд на роль СМИ Трифонов сформулировал так: «Я жду от критиков, которые приходят на наши спектакли, хорошего, глубокого погружения в тему, оценки с точки зрения исполнительского искусства, и с точки зрения понимания особенностей жизни нашего театра». Он также отметил, что, по его мнению, жанр рецензии на концерт носит исключительно музейно-исторический характер, в отличие от рецензии на спектакль как события, которое многократно повторяется. Так что мнение критика может повлиять на желание публики посетить театр.

Иная атмосфера царила в Конференц-зале во время паблик-тока с Александром Островским, что во многом связано и с характером самого спикера, и с его видом деятельности – блогингом развлекательного характера, что и обусловило веселую тональность общения. Участникам удалось вживую пообщаться с известной для них фигурой, задать в той же шутливой манере вопросы личного характера. Наверное, в этом и заключалась легкость последнего паблик-тока, для которого не нужно было генерировать сложные вопросы, как это было с Алексеем Трифоновым.

Особенность «Журналистских читок» кроется в их практической значимости. Лекции и паблик-токи, несмотря на плотное расписание, составляют лишь малую часть проекта. Самый ценный опыт участники получают уже за пределами Гнесинки, направляясь в концертные залы после завершения первых двух дней «Читок».  Площадки, которые охватывают организаторы проекта, разнообразны: залы Московской филармонии, «Зарядья», Московской консерватории, Большой театр, «Геликон-опера» и ДК «Рассвет». Такое разнообразие мест и разножанровых концертов уже стало традицией и, в свою очередь, подтверждает статусность и значимость проекта. Все концертные организации и театры всегда нуждаются в освещении и понимают, как важно воспитывать новые поколения журналистов. Участники получают задание – создать рецензию или интервью с артистами после концерта, оформив текст практически за ночь. Именно эта часть «Читок», скорее всего, намного важнее, чем лекционная. Придя на концерт, участник попадает в определенную среду, в которой, возможно, до этого он никогда и не был. Находясь в зале и слушая музыку, он должен анализировать на ходу, запоминать детали, находить какие-то зацепки, которые смогут приукрасить его текст. А ограниченные сроки его написания демонстрируют реалии профессии журналиста. Отметим, что не каждый молодой специалист способен к такой оперативной обработке материала и, более того, анализу, так как в рамках учебных программ это не является необходимым.

Смогли ли найти участники ракурс к концертам, которые, возможно, и не отличались от многих предыдущих, кураторы решают в последний день «Читок». Казалось бы, такой разбор полетов должен считаться одной из самых интересных частей проекта. Однако интересен он будет только для конкретного участника. Несколько лет подряд кураторы подсвечивают практически одну и ту же проблему – оформление текста. Неправильно использованные кавычки или курсивы, неудачно подобранные прилагательные или глаголы – частые замечания кураторов, причем не только в творческих заданиях участников, но и в ранее присланных ими избранных работах. Быть может, в этом и кроется важная образовательная цель «Журналистских читок», но лишний раз это становится доказательством проблем музыкального образования в стране, что касается в первую очередь профессий, связанных с письменными жанрами. Но не стоит исключать факт, что такая возможность услышать критику от известных журналистов будет иметь большую ценность для участников, чем замечания педагогов по специальности.

На Совете выступил председатель Приемной комиссии  Союза композиторов России Петр Климов, который представил для голосования 13 кандидатур музыковедов и композиторов, прошедших отбор. Это авторы из Москвы, Дубны, Петрозаводска, Магнитогорска, Ростова-на-Дону, Кызыла (Республика Тыва).

Проектная деятельность Союза композиторов России впечатляет: это конкурс Avanti, проекты, соединяющие композиторов и исполнителей, – «Ноты и квоты», «Композиторские резиденции», поддержка выпуска двух старейших профильных журналов – «Музыкальной академии» и «Музыкальной жизни», творческие интенсивы «Композиторские читки» для молодых композиторов и «Журналистские читки» для молодых музыковедов и журналистов, многочисленные концерты, фестиваль «Пять вечеров» в Москве, огромное количество региональных событий, на которые Союз композиторов России также находит финансовую поддержку – прежде всего в Минкультуры России.

Страсти по хору

Все эти программы будут продолжены и в 2025 году, среди новых проектов Союза цикл концертов «Великие песни Великой победы» (к 80-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945). Это фестиваль, объединяющий песенные произведения современных авторов – членов Союза композиторов России – и сочинения прошлых времен. Первые концерты прошли в городах Смоленской области – Духовщине, Ярцево, Смоленске, поселках Пригорское, Озёрный, Верхнеднепровский. Ярким продолжением станут концерты в Костроме 27 апреля, в Санкт-Петербурге 2 мая, в Хабаровске 8 мая, в Саранске 9 мая, финальный концерт пройдет в июне в Самаре.

Осенью ожидаются мероприятия, посвященные 100-летию фильма Сергея Эйзенштейна «Броненосец Потемкин». Еще одним совместным проектом станет «Пиши балет» (творческая лаборатория Союза композиторов России и Екатеринбургского государственного академического театра оперы и балета).

В планах Союза композиторов России также концерты и фестивали новой музыки в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Перми, Белгороде, Саратове, Самаре, Чите, Томске, Калининграде, Казани, Улан-Удэ, Барнауле, Петрозаводске, Саранске, Хабаровске, Красноярске.

Программа собралась более чем масштабная ‒ и по времени концерта, и по объему оркестра, с тройным, четверным и даже пятерным составами, не говоря об усилении обоймы ударных и введении дополнительных инструментов. Судя по качеству результата, для ее реализации потребовалось немало сил и подробной работы с талантливой молодежью, осторожно набирающей опыт в эстетике новой музыки.

Непрямые параллели концерта устремились одновременно в прошлое и будущее, соединив размышления о вчерашней эпохе с громогласным бурлением завтрашнего дня. Первая пьеса концерта Vingt ans après ‒ nostalgie… («Двадцать лет спустя ‒ ностальгия…») асмовца второго поколения Фараджа Караева с гнетущей тяжестью смотрит во времена его наставников Эдисона Денисова и Альфреда Шнитке. Их монограммы A.(E)Sch. и Ed(E)S.D вошли не только в подзаголовок, но стали плотью и кровью всего сочинения, наполняя пьесу обсессивными повторами тритонов и густыми сонорами. Начало пьесы озадачило музыкантов: тревожно тянувшиеся звуки передавались точно, но в пространном блуждании, как в лабиринте с непрозрачными стенами. Выбраться из него удалось вместе с переходом в вязкое варево фактуры, окутывавшей раскатистыми волнами амфитеатр филармонии.

На следующий уровень мощностей слушателей переключили «Америки» Вареза ‒ главного звукотембрового провидца и бескомпромиссного радикала из столетнего прошлого. С этой симфонической махиной пятерного состава и его огнедышащими ревами композитор из Франции в 1927 году ворвался в историю американской культуры под шумные реакции публики. Невероятный и безумно редкий опыт ‒ оказаться сегодня в жерле этого бурлящего котла, из которого вдруг прорываются то знакомые по «Весне священной» мотивы-заклички и угловатые прыжки, то мерцающие блики в духе Римского-Корсакова или Дебюсси, и все это в индустриальном панцире из грома ударных и воя сирен. Варез смотрел в будущее, «Америки» стали для него символом открытий и новых миров. Из XXI века намеренная перегруженность сочинения ощущается соразмерной реалиям, произошедшим за это время.

Современник Вареза Альбан Берг путешествовал по иной орбите, кружащейся вокруг педагога Арнольда Шёнберга и его идей. Именно ему посвящены Три пьесы для оркестра, вошедшие в программу. В звучании РНМСО были слышны подробности кропотливой работы тридцатилетнего Берга над деталями оркестровки. Оказавшись рядом, орбиты Вареза и Берга нашли точки пересечения в скоплениях звуковых масс, но все же корни Трех пьес ‒ в австрийской музыке. Томительная экспрессия гибких, вздымающихся мелодий ‒ признак уходящей эпохи Густава Малера, дошедшей до нового градуса кипения у будущего отца додекафонии Арнольда Шёнберга.

Насыщенная программа финализировалась настоящим апофеозом ‒ перформативным действом, за которым зрители едва успевали следить: вертели головами, искали очередной источник звука и записывали на телефоны. Такова мировая премьера «Скрипичного концерта» Владимира Горлинского ‒ композитора с бесконечным числом оригинальных идей, упакованных плотно, но цельно. Произведение было заказано по программе Союза композиторов России «Ноты и квоты» к столетию Леонида Когана по инициативе его внука, продолжателя скрипичной традиции Даниила Когана, и готовилось специально для Московской филармонии. Сложная акустика зала и его театральная архитектура уже провоцировали Горлинского, как и Алексея Сысоева, на эксперименты с пространственными решениями и включением многоканальной акустической системы, но сейчас зрительный зал стал даже не просто дополнением, а буквально полноправной территорией для музыкантов и аудитории.

Задавая себе вопрос об идентичности скрипичного концерта, Горлинский добрался до его подсознательного уровня, вытаскивая оттуда причудливые аллюзии и фантасмагоричные сны, со странными трансформациями. Солист в лице Даниила Когана теряет свою центральную роль и перемещается по разным точкам зала, флейтисты, по законам жанра, соревнуются с ним, играя при этом на дудках-калюках, а тромбонисты ‒ на диджериду, созданных на 3D-принтере. В амфитеатре солист вскоре находит неожиданных двойников ‒ скрипачей, вышедших из оркестра и желающих обрести свою независимость от диктатуры синхронности. Вторит солисту и неземной вокализ сопрано Ольги Россини, участницы ансамбля-группы N’Caged, появляясь сначала голосом из абстрактного небытия, а затем материализуясь в образе мистической оперной дивы, словно вышедшей из фильма Дэвида Линча. Ближе к финалу с дальних балконов доносятся голоса вокалистов ансамбля Intrada из мегафонов.

Избегание центра в концерте композитор связывает с «Поэмой без героя» Анны Ахматовой, о параллелях с которой скорее любопытно размышлять, чем искать прямые аналогии. Парадоксально: уходя от центризма фигуры солиста, Горлинский приблизился не к антиконцерту, а именно к концерту, его summa summarum. Вскрылась природная театральность жанра, его жажда эффектности и блеска. Да и музыкальная партия Даниила Когана как раз такова: она контрастна и сложна, ее истонченный трепет сменяется виртуозной необузданностью. Впрочем, участие оркестрантов РНМСО точно не назовешь «подыгрыванием» ‒ там полно изобретательных находок, деталей и отзвуков, от которых буквально замирает сердце. Перечислять не будем: лучше заглянуть в трансляцию на сайте филармонии, а в идеале ‒ не пропустить следующее исполнение, чтобы услышать всех двойников из «театра звуков» Владимира Горлинского.

Спорить о выборе можно долго, но нельзя не признать, что прежде всего перед нами новаторский шаг именно с точки зрения издательской работы. Книг, целиком посвященных одному композитору, множество. Книг, сфокусированных на определенном периоде творчества, жанре, периоде какой-то конкретной фигуры, пожалуй, не меньше. Но отдельных томов, посвященных одной-единственной пьесе, если только это не общепризнанный знаковый шедевр, — единицы. Тем более когда речь идет об опусе современного композитора, еще не получившего статус классика.

Выпуская книгу о произведении Горлинского, издательство создало тем самым прецедент и продемонстрировало, что новейшая музыка действительно заслуживает самого пристального внимания. В некотором роде это можно считать манифестом: «Под микроскопом надо рассматривать не только музыку давно ушедших из жизни, но и наших современников», — будто заявляют тем самым все причастные к этому труду (редакторы-составители — Евгения Изотова и Мария Невидимова, но список авторов куда шире). И демонстрируют целый спектр подходов к делу.

Книга открывается введением от Владимира Горлинского и его же подробным анализом собственной партитуры. Уже одно это делает издание ценным: музыковеды получают важнейшее свидетельство от первоисточника, композиторы — мастер-класс, публика — приглашение за кулисы, ну или в мастерскую художника. Затем тот же Горлинский отвечает на вопросы Марии Невидимовой, и это уже отчасти взгляд со стороны, поскольку направление диалога задает интервьюер, а не автор пьесы.

Не менее интересен и второй раздел книги: здесь уже предлагается посмотреть на партитуру — ее появление и концертное воплощение — со стороны исполнителей, директора и музыкантов ансамбля «Студия новой музыки». Именно этот прославленный коллектив, решив отметить тридцатилетие крупной премьерой, стал инициатором создания «За светом»: сделал заказ Горлинскому в рамках программы Союза композиторов России «Ноты и квоты». И поскольку композитор писал свой опус с прицелом на конкретных музыкантов и в тесном диалоге с ними, узнать от них, как складывался диалог с самим автором и с его музыкой, крайне любопытно.

Наконец, финальная часть издания посвящена слушательской рецепции. Эссе Владимира Жалнина о пьесе «За светом» и Антона Светличного — о творчестве Горлинского в целом демонстрируют определенную дистанцию по отношению к герою книги и подчас неожиданные, парадоксальные ключи к пониманию его творчества, и вместе с тем мы понимаем, что это не просто фантазии, а та база, на которой будут строиться дальнейшие музыковедческие и культурологические исследования искусства Горлинского.

Если прибавить к перечисленному еще и выполненные в эстетике комиксов или мультфильмов рисунки-раскладушки Дани Фисько (на одном — схема рассадки ансамбля, на другом — карта сочинения) (иллюстрация слева), получим издание, при всей своей узконаправленности обладающее редкой универсальностью. Одного только не хватает. И это не запись самой пьесы (ее как раз можно послушать по QR-коду, что логично — не диск же прикладывать в XXI веке!), а полная партитура, без которой для музыкантов-профессионалов погружение будет, конечно, неполным. Впрочем, ноты «Композитор» издал отдельно, в формате А3. Так что советуем покупать сразу комплект. А еще — надеемся, что дерзкое начинание действительно станет не разовой акцией, но перерастет в целую серию.

У каждого из коллективов была своя публика. На протяжении всех дней зал был практически полон – за исключением концерта-открытия, совпавшего с январскими каникулами. Аншлагов не случилось, и причиной тому, мне кажется, не объем спроса на новую музыку, о котором, исходя из своих представлений, наверняка думали организаторы, планируя «Неделю» именно в Малом зале. Вообще (чуть отступим от «Зарядья»), заявлять о том, что спрос невелик, вряд ли стоит: зависит от площадки (место влечет), коллектива (его медийной известности в первую очередь, иногда оправданной и профессионально) и в наибольшей степени от композиторских имен. Вроде бы в случае «Недели» все перечисленное совпало. Тем удивительнее скромность, с которой «Зарядье» при своих возможностях рекламировало это значительное (по словам гендиректора Ивана Рудина) событие: имею в виду городской масштаб, не локальные усилия пресс-службы.

Началась «Неделя» с «Открытого космоса»: в 2025 году эта лаборатория современных композиторов пройдет в десятый раз (продюсер – Елена Климова, директор культурно-выставочного комплекса «Знаменское-Губайлово», в прошлом продюсировавшая ансамбль «Россия»: отсюда идея связать новую музыку и народные инструменты). Куратор Анна Поспелова выбрала для концерта-ретроспективы восемь сочинений участников прошедших лабораторий. При всем уважении к авторскому выбору, мне он не видится удачным. Сильных опусов, на мой слух, было два. В композиции «14 апреля» Алины Мухаметрахимовой к оркестру «Усадьба» (художественный руководитель и дирижер – Роман Хохряков) присоединился фольклорный ансамбль «Поверье» (художественный руководитель – Юлия Алакина): занятное сочетание «сухого» текста отчета Гагарина перед Хрущевым о том, как прошел полет, и эмоционального народного пения. Своего рода современная былина. Основой же сочинения Анны Поспеловой Fe_Ni стал «анализ процесса образования и структуры метеоритного тела». Начинается пьеса (отчасти отсылающая, как мне слышится, к Stille und Umkehr Циммермана) с баянной «педали», на которую «волнообразно» накладываются другие инструменты. Восходящая «экстатика» обрывается длящимися кластерами баяна. Мастерская оркестровая вещь заметно контрастировала с остальным звуковым массивом концерта, в течение которого меня не покидало ощущение, что такая безграничная тема, как космос, не высвобождает творческую энергию, а наоборот, сковывает композиторов. Зато исполнители свободно «парили» над каждой из партитур.

На следующий день выступал ансамбль im Spiegel под художественным руководством Марии Магиевой, сверхсерьезно относящейся к составлению программ. Еще не зная написанное специально для нее произведение Настасьи Хрущевой «Девять способов страдать» для контрабаса и фортепиано (создано в рамках программы Союза композиторов России «Ноты и квоты»), не поработав еще над ним перед мировой премьерой вместе с автором, Мария предполагала в нынешней программе раздел, связанный с импровизацией. Так, рядом с тончайшей, рассыпающейся на «кристаллы» пьесой Жерара Пессона Nebenstück (переложением Четвертой фортепианной баллады Брамса из десятого опуса) для кларнета и струнного квартета, вызвавшей в памяти живопись Владимира Вейсберга и Дмитрия Лиона, а также с «Половиной собаки» Антона Светличного (привет не только «Андалузскому псу» Бунюэля и Дали, но и финскому минимал-техно-дуэту Pan Sonic) возник Okanagon Шельси. Затем, после тщательного изучения «царицей im Spiegel» пьесы Хрущевой, Шельси сменила Губайдулина (ее ранние Пять этюдов для арфы, ударных и контрабаса, порой напоминающие музыку к шпионским фильмам, звучат нечасто). Завершали же концерт Folk Songs Берио с солисткой Ариной Зверевой и дирижером Федором Безносиковым. Отрепетированность этого цикла до блеска позволила мне отключиться от слежения за исполнением (после сентябрьской пока что неудачи с Октетом Уствольской) и сосредоточиться на сопоставлении доходчивых «Песен» с появившимся в том же 1964-м жгучим «Солнцем инков» Денисова. Удалось и (вернусь к центральному номеру) «пострадать» всеми предложенными стилевыми способами, включая «бетховенский» и «русский народный». Наиболее близкой оказалась мне свежая «барочная стратегия» в виде безупречного «пёрселловского» фальцета пианиста Михаила Турпанова, чья санкционированная Настасьей Алексеевной «неуклюжая» игра, безусловно, одна из примет «крученого профи».

Концерт CEAM Artists поразил не настолько: по сути, еще одна выставка достижений электроакустического хозяйства. Профессионально устроенная и проведенная. Легко представимая в любом другом контексте и пространстве. Сдержанный в своей визуальной природе зал, с которым (как и с «Китай-городом») многие уже успели сродниться, был по-цэамовски расцвечен, по-клубному задымлен и заполнен экранами, на которых преломленно документировалось происходившее. Звук «агрессивен», как и всегда. «Терзания» клавесина (ответ любителям играть старинную музыку на современном рояле?) в пьесе Пьера Жодловски Lessons of Anatomy. Book of Harpsichord, напротив, непривычно нежны – вопреки аннотации. «Музыкальный анатомический театр» (копирайт композитора Светличного) взяла на себя в этом опусе Феодосия Миронова. Ее черные очки, перчатки, «кислотной» зелени парик, «демонический» хохот и порывистость наверняка кого-то увлекли, но для меня остались в категории необязательных мерцаний – как и российская премьера Scarlet K141 Якопо Бабони Скилинджи, его «кинематографический», саунд-дизайнерский минимализм с оглядкой на «старые» клавесинные сонаты.

Приезд в Москву основателей творческого объединения mader nort, как ни относись к этому объединению, важен: музыкальные Москва и Петербург по-прежнему не вполне сообщающиеся сосуды. Ярослав Коваленко и Владислав Фёдоров привезли с собой неавангардную музыку для двух роялей и ее достойную интерпретацию. «Свиридов» (время, назад!) и «Прокофьев» в сонате Фазыла Сая органично сочетались с «Эскизами к “Закату”» Десятникова (в версии Я. Коваленко), «Ре мажором II» Карманова (к которому, правда, исполнители дописали раздражающую электронику, «щебет птиц»: видимо, некое послание ушедшему композитору) и Hallelujah Junction Адамса (лучшая часть часовой программы: поначалу безоблачная репетитивность хитроумно расшатывается автором до разнузданного «буги» двух «обезумевших пианистов»).

Нетривиальным завершением «Недели» стал фирменный «сумрак» Île Thélème Ensemble, неизменно таящий в себе и пламенную страсть. Слегка самоповторный «электронно-дыхательный» эмбиент Саариахо с альтистом Сергеем Полтавским, россыпь препараций Крама (в дуэте с превосходной пианисткой Натальей Соколовской выступил солирующий и в МАСМ скрипач Евгений Субботин), «Падаль» Бодлера в голове Мустукиса (безошибочно выбранный голос Татьяны Бикмухаметовой и сомнительная необходимость подзвучки), катящийся «жемчуг» Шаррино (его «равелевская» фортепианная пьеса De la nuit, давшая название «ночной» программе ансамбля), напряженная концертность «Партиты» Лютославского… Умело собранное вместе, все это выродилось в итоге в «Освежеванного быка» Павла Полякова, о котором я могу сказать одно: распил скрипки в каприсе Георгия Дорохова выглядел убедительнее. На том и остановимся, поблагодарив всех.

Анна Поспелова, композитор, куратор лаборатории «Открытый космос»

Если рассматривать «Неделю современной музыки» как эксперимент для популярного концертного пространства, то со стороны «Зарядья» это хороший жест. Учитывая же насыщенную концертную жизнь не только в Москве, но и в других крупных российских городах, связанную в том числе и с новой музыкой, я бы не назвала «Неделю» каким-то суперсобытием. Но, повторюсь, это хорошая тенденция, когда известные концертные площадки задумываются о том, чтобы постепенно включать в свой репертуар, пускай и таким избирательным образом, современную академическую музыку.

Чем обусловлен выбор именно этих коллективов для второй по счету «Недели»? На мой взгляд, организаторы отталкивались от того, что это молодые ансамбли (не имею в виду сейчас возраст исполнителей), еще не вполне знакомые всему кругу интересующихся современной академической музыкой. Исключительно этой логикой, с моей точки зрения, объясняется отсутствие в проекте таких «мастодонтов», как МАСМ и «Студия новой музыки».

Может ли «Неделя» стать регулярной? Разумеется. Пусть так и будет. Чем больше происходит подобных фестивальных историй, тем лучше. Такая выборка из жизни современной музыки. Мягкое, осторожной поступью вовлечение тех, кому это действительно нужно, в ее слушание. Берет ли «Зарядье» в данном случае просветительскую «ноту»? Сложно сказать. Огромная модная площадка, ориентированная на широкую публику. Предположу, кем-то из организаторов «Недели» действительно движет просветительство.

Наталья Соколовская, пианистка, художественный руководитель Île Thélème Ensemble

Мы впервые участвуем в «Неделе современной музыки». Прекрасно, что эта идея «Зарядья» – не одиночный всплеск интереса, не точечное событие, а почти готовый фестиваль современной академической музыки, который вызывает к ней живое внимание и интерес. Программа очень разнообразная: люди, которые пришли слушать такую музыку впервые, смогут составить о ней яркое впечатление, а подготовленные слушатели найдут для себя новое. Ансамбли-участники тоже отличаются друг от друга и концептуально, и с точки зрения составов. Например, у нашего ансамбля нет четкого разделения на современное или ультрасовременное, если говорить о времени создания музыки. Скорее, здесь уместнее более тонкий термин «актуальное». Для нас важнее всего та идея, на которую, как на нить, «нанизываются» произведения. Именно так строятся все наши программы, в том числе и представляемая здесь: в ней мы оттолкнулись от темы «ночи».

Почему в названии проекта фигурирует понятие «современной», а не «новой» музыки? Мне кажется, это уточнение позволяет нам охватить более широкий временной отрезок и вместить в себя чуть больше. Нам важно познакомить слушателя с музыкой и дать ему свободу интерпретации, подарить возможность создать собственный ассоциативный ряд. Поэтому на первый план выходит то целое, которое рождается из синтеза следующих друг за другом произведений, а время создания музыки в этот момент не столь принципиально. К тому же мы стремимся найти стилистический баланс: лучше погружать слушателей в новое мягко, не шокировать экспериментами с первых же нот.

Мария Магиева, контрабасистка, художественный руководитель ансамбля im Spiegel

Новая музыка у нас, по тем или иным причинам, все еще стоит особняком и многими воспринимается как изолированный мир. Инициатива «Зарядья» сделать эту «Неделю» лично у меня вопросов не вызывает, замысел хороший. Но я надеюсь, мы движемся к тому, чтобы такого рода отдельные события проводить не требовалось. Чтобы люди приходили на обычный концерт в сезоне, а там Чайковский совершенно спокойно звучит вместе с Настасьей Хрущевой, как это было, например, в Санкт-Петербургской филармонии, или Малер с Маминовой – как в «ГЭС-2». Просто это нормально.

Вообще, новая музыка не является определяющим центром нашего репертуара – мы играем произведения всех эпох и направлений. Наша характерная особенность – сам стиль наших программ. И когда в них оказывается современная музыка (особенно премьеры), для меня становится важным обеспечить дальнейшую жизнь этим произведениям, заинтересовать не только слушателей, но и другие коллективы. Чтобы наше исполнение провоцировало следующие. Интересны и важны разные интерпретации, даже если нам они не близки. Хочется верить, что произведения, вошедшие в нашу программу, попадут в личный плейлист слушателей и обретут дальнейшую жизнь в программах других коллективов, выступающих в «Зарядье».

Однако, сколь бы ни благоприятными были условия для рождения той или иной идеи, всегда должен появиться тот, кто станет ее вдохновителем и сможет взять на себя решение организационных задач. Фестиваль нашел такового в лице талантливого и необычайно деятельного композитора Яна Круля. Будучи уроженцем Уфы и воспитанником Уральской консерватории, он вот уже четырнадцать лет живет и работает в одном из старейших сибирских городов. И на протяжении последних шести лет возглавляет Иркутское отделение Союза композиторов России.

Как отмечает Ян Леонидович, «идея создать в Иркутске собственный форум, где бы звучали и региональные композиторы, и авторы со всей страны, зрела уже давно». И, конечно же, она не нова. Так, в Красноярске стали традиционными Сибирский фестиваль современной музыки (в 2025 году пройдет уже шестой по счету) и «Красноярские премьеры», в Новосибирске – «Сибирские сезоны» и «Новая музыка Сибири», в Барнауле с 2021 года проводились «Дни Союза композиторов России в Алтайском крае», которые в последние два года обрели новый облик – «Покровские премьеры». Этот список пополнила «Точка света».

На вопрос о названии Ян Круль ответил, что его автором является иркутский поэт и журналист Артем Морс: «Оно очень точно передает главную идею фестиваля – объединить людей ради совместного восприятия нового искусства. Можно по-разному говорить о точке света, и, безусловно, у каждого она своя, но объединяющим фактором становится творчество. Поэтому мы предложили участникам выбрать произведение, которое соответствует названию фестиваля. Тем не менее, на мой взгляд, это пока скорее усилия по направлению к “точке света”, а не она сама, первый шаг, попытка найти единомышленников».

По мнению Круля, труд композитора – подвижнический, это всегда напряженная и кропотливая работа, поэтому главная миссия фестиваля – предоставить площадку для исполнения музыки современных композиторов и стимулировать их творчество.

Два концерта – камерный и симфонический – демонстрируют своего рода срез актуальной отечественной музыки. В программах нет ни одного случайного и проходящего произведения. В них представлено творчество как мэтров отечественной музыки, так и композиторов из Москвы, Уфы, Екатеринбурга, Новосибирска, Красноярска и Иркутска. Так, симфонический концерт открывался Адажио Альфреда Шнитке из балета «Эскизы», тем самым организаторы отдали дань 90-летнему юбилею композитора, который в этом году отмечается во всем мире. Первое отделение завершилось блистательной симфонической картиной «Стан Тамерлана» из оперы «Легенда о граде Ельце, деве Марии и Тамерлане» Александра Чайковского, председателя Совета Союза композиторов России. В финале симфонического вечера прозвучала «Тарантелла» Валерия Гаврилина из балета «Анюта». И нельзя не отметить необычайно высокое качество исполнения этих сочинений Губернаторским симфоническим оркестром Иркутской филармонии под управлением Ильи Дербилова.

В камерный концерт вошли двенадцать песен из цикла 24 прелюдий для фортепиано «Буковинские песни» одного из ярких представителей санкт-петербургской композиторской школы Леонида Десятникова в виртуозном исполнении пианиста Дмитрия Миллера. Включение этих разнохарактерных пьес, в которых проявились очевидные связи с песенно-танцевальными традициями и характерными мелодико-ритмическими оборотами западноукраинской бытовой музыки, оказалось весьма органичным для концертной программы. Ибо позволило обозначить важную образную сферу, объединившую целый ряд прозвучавших сочинений, взаимодействующую с национальными культурами. Это и Концертная фантазия для органа на бурятские темы «Шоно-батор» Глеба Никулина, блистательно исполненная Яной Юденковой, и уникальная по своему башкирскому колориту и композиционной логике фортепианная пьеса с мелодекламацией «Йашен» в авторской подаче композитора Тимура Исмагилова на текст стихотворения поэта Рашита Назарова. А кульминацией стали фрагменты из цикла для смешанного хора на народные тексты «Сандаловые четки» Дечебала Григоруцэ. Театр хоровой музыки Иркутской областной филармонии под руководством Ирины Михед покорил слушателей и своим высоким профессиональным уровнем, и яркой театрализованной манерой исполнения.

К этой же образной сфере относятся еще ряд композиций: это и оркестровая пьеса Яна Круля «Будамшу», воплощающая образ героя бурятской сказки, симфонические картины Эльмира Низамова (Казань), рисующие сказочных богатырей, поражающие мастерской оркестровкой и ярким национальным колоритом.

Помимо этого, выделяется и еще одна вполне определенная сквозная идея, пронизывающая как камерную, так и симфоническую программы. Она также связана с необходимостью сохранения самобытных национальных традиций. Ее появление весьма необычно и обусловлено работой над сборником «Сокровища древнерусской музыки из фондов иркутских библиотек» (расшифровки крюковых записей церковных песнопений и их обработки для хора), изданным в 2021 году и подготовленным музыковедом-медиевистом Анатолием Потапцевым и протодьяконом Антонием Смолиным.

«Озвучить иркутский крюк» (выражение Я. Круля) стало творческим посылом для создания произведений современными авторами. «Я верю, – подчеркивает композитор, – моя личная позиция, что музыка, обращенная к крюковой традиции, может быть современной!»

Неслучайно камерный концерт открывал Архиерейский мужской хор Иркутской епархии «Знамение» (регент – Трофим Поподько), в чьем исполнении прозвучали две обработки знаменных распевов – «Духовные мои братие» Марины Шмотовой (в свое время воспитанницы Иркутского колледжа) и «Богородичен» Яна Круля. Сдержанно-возвышенный стиль исполнения как нельзя более точно соответствовал художественному замыслу, связанному с погружением современного композитора в глубинные смыслы архаических источников.

Еще более интересной оказалась оркестровая версия интерпретации источника XVII века – «Поминание». Ян Круль представил его в виде диалога струнного оркестра, замещающего звучание хора, и виолончели соло (Константин Зуев), выступающей в роли дьякона. «В сборнике, – отмечает композитор, – в основном содержатся заупокойные тексты, но они очень светлые. Потому и музыка должна быть тоже просветленная. Казалось бы, внешне все очень просто, но в этой простоте я стремился добиться естественности и органичности». Думается, что именно в этом сочинении воплотилась авторская устремленность к достижению «точки света», так как оно завершается прозрачным звучанием виолончели в высоком регистре.

Особое место в программах занимали произведения, воплощающие многоликие образы природы и ее обитателей. Такова колоритная картина ночного леса в двухчастной композиции для саксофона и симфонического оркестра «Тайны дикого леса» Анастасии Беспаловой (Екатеринбург). Яркая, красочная оркестровая палитра воссоздает зримо-конкретную атмосферу постепенно разрастающегося звукового пространства, в котором безраздельно солировал Андрей Пухтий, виртуозно владеющий инструментом. Изобразительность имеет очевидную театральную природу, которая проявляется в игровой логике ритмо-интонационного развертывания, господствующей во второй части. Четыре волны нарастания завершаются мощным звуковым кластером, словно имитирующим совместный «рев» животных.

Иные по своему характеру фортепианная пьеса Яна Круля «Ночные птицы» (название заимствовано из романа норвежского писателя Турмуда Хаугена) и «Птичья гавань», вдохновленная личными впечатлениями автора, написанная для квартета флейт (Виктория Белякова, Алиса Семенова, Кристина Фалеева и Ксения Шагова). Композитор продемонстрировал мастерское владение всем многообразием фортепианной фактуры и знанием секретов флейтовой техники (по первому образованию он флейтист), воплощая в звучании многоликие переливы птичьих голосов.

Эта образная сфера еще более ярко претворилась в его симфонической картине «Чайка-необычайка», где ожила байкальская легенда о птице, тоскующей по родному Ледовитому океану с очаровательной и необыкновенно выразительной темой фугато у солирующей флейты.

Органично встраивается в мир пейзажной звукописи и пьеса «Дыхание земли» самой молодой участницы фестиваля, выпускницы Иркутского колледжа, ныне студентки Сибирского института искусств имени Дмитрия Хворостовского Дианы Кулаковой. Источником вдохновения для автора стала природа родного Байкала, породившая богатство звукоизобразительных оркестровых приемов, имитирующих щебет птиц, журчание ручья и др.

Интересно, что практически все сочинения концертных вечеров имеют программные заголовки. Среди них есть и те, которые используют более сложную в стилистическом отношении композиторскую технику и порой не столь конкретно, на первый взгляд, отражают название. Они привлекают в большей степени мастерством владения авторами многообразными современными приемами, необычными звуковыми находками, особым решением пространственно-временного континуума. Это и виртуозные пьесы для контрабаса соло – «Лестница» Тимура Исмагилова и «Сверчок» Яна Круля, «Изменения» для фортепиано Тимура Исмагилова, необычайно выразительный Вокализ для сопрано, скрипки и фортепиано и «Линеарность № 4» для симфонического оркестра Анастасии Кузнецовой (Иркутск), фортепианные этюды «Вопрос без ответа» и «Саркастическое танго» Анны Коханой (Иркутск). Каждое из них вносит свою важную краску в палитру фестиваля, придавая ей стилевую многомерность, дополненную благодаря точным и корректным пояснениям Элины Андриановой просветительской компонентой.

Отдельное место в симфоническом концерте заняло сочинение представителя молодого поколения уральских авторов Диниса Курбанова «Из глубин памяти», посвященное жертвам Хатыни. «Память, – говорит автор, – отражение нашей души. Она рвет человека на части, но в то же время согревает его изнутри. Душа, которая помнит не только страдания, но и любовь, всегда найдет путь к свету. “Из глубин памяти” – симфония о духовном пути нравственного очищения души в результате пережитых потрясений, о поиске точки света, сквозь которую открывается надежда на спасение».

Поиск точки света – очень точные по своей сути слова Диниса Курбанова органично смыкаются с главной идеей иркутского фестиваля! Можно с уверенностью сказать, что он состоялся, и очень хочется верить, что это только начало его долгого и яркого пути на сибирской земле.

Проект

Уже второй год Московская филармония проводит в КЗЧ успешный совместный проект с Фондом Николая Каретникова – Musica sacra nova (куратор концертных программ – дирижер, музыковед Сергей Терентьев). Едва ли не самое важное, что стоит сказать об этом цикле, было сформулировано исполнительным директором фонда Антоном Каретниковым в качестве одной из ключевых задач проекта: чтобы активные участники современного музыкального процесса включали эти редкие сочинения в репертуар и учебные планы. То есть поставлена цель вывести раритеты из состояния «лабораторности», познакомить с ними широкую публику, даже если параллельная основному абонементу и запущенная в январе этого года в Камерном зале филармонии программа именуется «Лабораторией Musica sacra nova» (Каретников описывал это как «лабораторный опыт по сшиванию стилистически разных вещей»).

Оба абонемента ориентированы на духовную музыку прошлого и настоящего, природа которой не препятствует композиторским поискам нового языка. Благодаря проекту в двух его составляющих, условно большой и малой, завсегдатаи филармонических залов и новые слушатели имеют возможность следить за эволюцией musica sacra «в самом широком прочтении этого понятия». Впервые в России в нынешнем году прозвучала начальная версия «Красного Евангелия» Ивана Вышнеградского. Футуристическая (анти)опера Михаила Матюшина «Победа над солнцем» была впервые представлена в научной редакции, с найденными музыковедом Сергеем Уваровым в петербургском архиве композитора оригинальными номерами. Состоялась мировая премьера «Песнопения к Святой католической Мессе для исполнения с прихожанами» Николая Каретникова. Прошли московские премьеры Пролога к «Книге жизни» Николая Обухова и Concerto Spirituale Артура Лурье, российские премьеры сочинений Леры Ауэрбах, Жоржа Апергиса, Паскаля Дюсапена, и это лишь часть важных событий, связанных с проектом. В лучшем окружении, рядом с музыкой Губайдулиной, Пярта, Слонимского, звучала Четвертая симфония Галины Уствольской (вряд ли, впрочем, автор был бы доволен любым соседством). Ее уникальное симфоническое творчество, отметим особо, станет одной из основ будущего сезона Musica sacra nova – наряду с московской премьерой «Солнечного песнопения Франциска Ассизского» Шнитке, симфониями Тертеряна и Караманова, «Колоколами в тумане» Денисова и мировой премьерой «Реквиема. Территории печали» Сысоева (сочинения для хора, солистов и авторской электроники, написанного в рамках программы Союза композиторов России «Ноты и квоты»).

Эксперимент

Еще один «штучный» абонемент Московской филармонии. Четвертый сезон «Вещи в себе» открылся этой осенью. Авторский проект главного редактора журнала «Музыкальная академия» Ярослава Тимофеева сохраняет золотой баланс между популярным музыковедением и эстетствованием для немногих, включая самого ведущего. Делается мастерски: Тимофееву удается «держать зал» тщательно подготовленными небанальными историями (случаются, впрочем, и удачные импровизации). Делается с удовольствием: Тимофееву нравится «препарировать» выбранных им героев и их невеликие по продолжительности опусы (концерты в одном отделении тоже видятся очевидным достоинством проекта). Идут ли многочисленные посетители филармонии в первую очередь на молодого харизматика с его характерной манерой публичного думания и говорения? Возможно, и так. Но все же, не хочется исключать, и на композиторов, исполнителей, музыку, в конце концов.

Захватывая этот год с двумя его концертными сезонами, завершившимся и нынешним, вспомним прозвучавшую в абонементе видеооперу Фаусто Ромителли «Индекс металлов», порой едва ли не рычание сопрано Екатерины Кичигиной, точные движения рук дирижера Игоря Дронова, за которыми напряженно следили первоклассные солисты «Студии новой музыки». Вспомним и Федора Леднёва с его технически безукоризненной, зрительски эффектной и в то же время завораживающе «артхаусной» интерпретацией Пятнадцатой симфонии Шостаковича (играл Госоркестр имени Светланова). Не оставим без внимания, вновь, и российскую премьеру сочинения Джачинто Шельси Uaxuctum: те же Леднёв и ГАСО, а также вокальные ансамбли Intrada и N’Caged. Ну и наконец в декабре – «Русские сезоны» Леонида Десятникова. Написанные еще в 2000-м, но актуальные и сегодня. Преодолевшие время, как и всякая настоящая «вещь в себе».

Прорыв

Новое пространство Московской консерватории за этот год стало местом притяжения адептов высоких технологий в современной музыке. Выбор в качестве названия имени Эдуарда Артемьева – одного из композиторов-лидеров электроакустики в нашей стране – задал и вектор, в котором Центр электроакустической музыки (ЦЭАМ) под руководством Николая Попова развивает это пространство. Основные проекты здесь аудиовизуальные выставки, их с момента открытия прошло уже целых четыре: «Музыка машин», «Свободные колебания», «Электрические сны» и «Импросхема». Если в них участвовали современные композиторы и медиахудожники, то сейчас на «Архивации настоящего» можно погрузиться в историю исследований звука в СССР и увидеть уникальные материалы из архивной коллекции Арт-пространства. Параллельно в «Артемьеве» проходят концерты, кинопоказы, перформансы, лекции и практикумы. События рассчитаны и на профессиональную аудиторию, где композиторы с инженерами ЦЭАМ могут воплощать свои самые невероятные идеи, а исследователи рассказывать об актуальной науке, и на тех, кто с электроакустикой совсем не знаком: концерты сопровождаются лекциями, а выставки – увлекательнейшими экскурсиями. И пусть модное и ультрасовременное арт-пространство консерватории найти не так просто, как кажется – царство экспериментов находится в цокольном этаже правого консерваторского флигеля на Большой Никитской, – здесь всегда толпится публика. На днях Арт-пространство «Артемьев» стал победителем престижной Московской Арт Премии в номинации «Музыка» – это ли не доказательство успеха креативной команды ЦЭАМ?

Шок

Произошедший в марте чудовищный террористический акт в «Крокус Сити Холле» в подмосковном Красногорске потряс всю страну и заставил вспомнить о трагических событиях 22-летней давности, когда театральный центр на Дубровке захватила группа чеченских боевиков. Казалось, что любые попытки повторить «Норд-Ост» пресечены на корню, ведь за два десятилетия был проведен ряд мер по части предупреждения терактов в общественных местах: повсюду расставлены камеры видеонаблюдения, каждая столичная площадка оборудована металлоискателями и может (но не обязана) привлекать ЧОП для обеспечения охраны. К сожалению, только на примере чрезвычайных ситуаций выявляются уязвимости в системе антитеррористической защищенности массовых мероприятий. Персонал «Крокус Сити Холла» не смог помешать вооруженной группировке привести в исполнение варварский план – нападавшие открыли огонь по находившимся в здании людям, а затем, когда началась паника, подожгли занавес и обивку кресел. В результате действий боевиков в отношении мирных граждан, а также вследствие пожара погибли 145 человек, пострадали – 551. «Крокус Сити Холл» полностью выгорел изнутри, обвалилась крыша – всего за несколько часов Подмосковье лишилось крупнейшей, оборудованной по последнему слову техники концертной площадки. Хочется надеяться, что представители властных структур сделают необходимые выводы в законодательной и правоприменительной сферах, чтобы каждый из нас, собираясь провести вечер в театре или филармонии, не чувствовал себя легкой мишенью для тех, кто сеет страх и хаос. С марта 2025 года культурные организации в ведомстве столичного Депкульта начнут эксперимент по продаже билетов по паспортам. Преступники, осуществившие нападение на «Крокус», тщательно планировали акцию, готовясь на месте – осматривая фойе и зал в качестве посетителей. Так что инициатива с многоэтапной проверкой документов, как в аэропорту или на вокзале, может быть полезной. Однако возникает вопрос обработки информации – как спецслужбы намерены выявлять тех самых потенциально опасных субъектов? И сможет ли это остановить заказчиков массовых расправ? Вопросы, требующие безотлагательного решения.

На региональном уровне не менее остро звучит тема пожарной безопасности в учреждениях культуры. Случайная искра почти полностью уничтожила Театр музкомедии в Хабаровске. К счастью, обошлось без человеческих жертв. Но в огне погибли уникальные костюмы, дорогостоящие оркестровые инструменты, нотные материалы. Ситуацию взял под личный контроль губернатор края Дмитрий Демешин. Он пообещал восстановить здание и попросил следствие детально разобраться в причинах возгорания. В те же самые дни в Музкомедии Екатеринбурга в одной из гримерок произошло короткое замыкание, огонь охватил площадь в пятнадцать квадратных метров. На тот момент в театре находилось порядка ста человек. Один из них – технический сотрудник учреждения – скончался в машине скорой помощи. Прокуратура Кировского района проводит проверку по факту произошедшего.

Утраты

Последняя неделя ноября унесла жизнь нашего хорошего коллеги, замечательного автора, журналиста газеты «Труд» Сергея Бирюкова. Мы знали о его тяжелой болезни, но верили, что он обязательно найдет в себе силы, чтобы перебороть недуг. На уход Сергея откликнулся пронзительным некрологом Денис Мацуев: «Это огромная потеря для всего нашего музыкального цеха. Профессиональная критика сейчас уходящий жанр, к сожалению, это как исчезновение одной из ярких красок в культуре, еще одного уникального способа общения музыкантов с публикой и публики с музыкантами. Без нее очень скучно. Поэтому хотелось бы, чтобы в будущем она обрела второе дыхание на том уровне, на который поднял ее своими работами Сергей Бирюков. Его рецензии были не просто отзывами на концерты, а целым учебным пособием по истории музыки и исполнительского искусства. Это делало их полезными не только для самих музыкантов и профессионалов мира музыки, но и для самой широкой публики».

Из Союза композиторов России пришло еще одно трагическое известие – незадолго до своего 55-летия умер Павел Карманов, автор музыки для кино и телевидения, камерных, симфонических, хоровых сочинений, участник группы «Вежливый отказ». Летом культурное сообщество оплакивало Александра Кнайфеля, чья жизнь оборвалась на 81-м году, в Берлине. Хорошо известный на Западе представитель русского авангарда до конца был «петербуржцем по национальности».

В хосписе в пригороде Карлсруэ провел свои последние дни Вольфганг Рим. Он оставил после себя обширное творческое наследие и понимал, какое значение может иметь искусство после смерти его создателя. «Искусство – это то, что выживает, – писал Рим в 1984 году, – потому что оно (каким бы то ни было образом) формирует человеческое достоинство».

В 2024 году музыкальный мир простился с создателем «последней великой оперы XX века» – венгерским композитором Петером Этвёшем. Профессиональное сообщество еще толком не успело отреагировать на это трагическое событие, поэтому в 2025-м ожидается серия мероприятий, посвященных памяти музыканта-новатора из Восточной Европы. Вероятно, в Финляндии и других северных странах повысится интерес к творчеству симфониста-рекордсмена Лейфа Сегерстама – он ушел из жизни в возрасте восьмидесяти лет и оставил после себя более трехсот оркестровых партитур.

В феврале 2024 года токийцы надели кимоно цвета скорби в память о выдающемся дирижере современности – Сэйдзи Озаве. Его карьера отмечена многочисленными наградами, включая номинации на американскую «Грэмми» и японскую Praemium Imperiale – за достижения в искусстве.

Две смерти, совершенно не укладывающиеся в голове, – сорокалетний оперный певец, телезвезда Евгений Кунгуров и 39-летний «принц русского балета» из Мариинского театра Владимир Шкляров. Оба талантливые, успешные, состоявшиеся артисты, любимцы публики. Выражаем соболезнование их друзьям и родным.

В 2024-м не стало Наталии Касаткиной, руководителя Государственного театра классического балета, а также народной артистки СССР, педагога, прима-балерины Большого театра Марины Кондратьевой.

Скандал

Уходящий год катком проехался по карьерам и репутации нескольких дирижеров с мировым именем. Правление хора и оркестра Монтеверди приняло решение отказаться от сотрудничества с основателем коллектива сэром Джоном Элиотом Гардинером после громкого инцидента с рукоприкладством. Утверждается, что дирижер ударил молодого британского баса Уильяма Томаса после исполнения «Троянцев» Берлиоза во французском городе Ла-Кот-Сент-Андре. Сам маэстро опубликовал заявление, в котором рассказал о прохождении курса терапии по управлению гневом, об осознании необходимости пересмотра отношений со своими подопечными. В итоге Гардинер выразил благодарность всем, с кем сотрудничал на протяжении десятилетий, и отправился на все четыре стороны, впрочем, сразу уточнив, что отставка не означает выход на пенсию. Уже в сентябре было объявлено о новом проекте Гардинера – хоре и оркестре «Созвездие». Вероятно, эксперт по Баху и Монтеверди вновь направит свою энергию на продвижение хорошо известного ему репертуара.

Не столь оптимистично идут дела французского дирижера Франсуа-Ксавье Рота. Лауреата премии Королевского филармонического общества (2024), кавалера ордена Почетного легиона обвинили в сексуальных домогательствах, что спровоцировало его уход из симфонического оркестра Les Siècles и увольнение с поста музыкального директора города Кёльна. Несмотря на публичный скандал, штутгартский оркестр SWR не отказался от будущего сотрудничества с нерукопожатным дирижером и сохранил за ним должность руководителя с сезона 2025/2026. Впрочем, женщины коллектива выступили против такого решения и инициировали внутреннее расследование возможных неправомерных действий Рота. В октябре появилась информация, что французский дирижер может возглавить театр Лисео в Барселоне. Источники, близкие к интенданту Виктору Гарсиа де Гомар, утверждали, что Рот – единственный кандидат на место музыкального руководителя, однако эти слухи были вскоре опровергнуты.

Криминальный характер приобрела история британца Яна Латам-Кёнига, хорошо известного московской публике по работам в «Новой Опере». Он был приговорен Вестминстерским магистратским судом к четырнадцати месяцам тюремного заключения с отсрочкой исполнения приговора на два года. Обладатель ордена Британской империи признал себя виновным в преступлениях сексуального характера против несовершеннолетних. Адвокату дирижера удалось добиться выпуска подзащитного под залог. Учитывая всю тяжесть содеянного, маловероятно, что 71-летнему музыканту удастся после отбытия наказания смыть пятно с репутации и вернуться к профессиональной деятельности.

Книга

«Фирма. 100 пластинок “Мелодии”» – юбилейное издание к шестидесятилетию главного звукозаписывающего лейбла страны. Первый тираж в тысячу экземпляров был сметен в первые месяцы: как оказалось, во многих из нас сидит ностальгия по советскому детству, по винтажной классике во всех жанрах – от «Снегурочки» Римского-Корсакова и «Картинок с выставки», эталонно сыгранных Святославом Рихтером, до ВИА «Орэра» и сказки «Алиса в Стране чудес» с Владимиром Высоцким. На 288 страницах авторы Денис Бояринов и Ляля Кандаурова разворачивают впечатляющую хронику культурных событий СССР – через достижения коллективов и солистов, через обстоятельства создания того или иного опуса нашими ведущими композиторами от симфонистов до песенников, хотя, конечно, охватить все, что выходило за эти десятилетия, невозможно. Выбор «золотой сотни» субъективен, но тем и интересен. А чувство «легкого голода», остающееся после изучения фолианта весом полтора килограмма, подтверждает: у каждого есть своя «Мелодия», своя встреча с главной пластинкой, оставившей неизгладимый след в душе.

Книга не только насыщена информационно, но и радует глаз дизайном, разработанным главным художником «Мелодии» Григорием Жуковым. А также услаждает слух: все можно прослушать онлайн, перейдя по QR-коду на ресурс melody.su с полной версией представленной пластинки.

Как написано в аннотации, «в этой книге вас ждет встреча с пластинками-бестселлерами, разошедшимися миллионными тиражами, пластинками-легендами, ценимыми меломанами во всем мире, а также раритетами, известными только эрудитам и виниловым диггерам». И, безусловно, каждая из них заслуживает снова быть услышанной.

Д. Бояринов, Л. Кандаурова. Фирма. 100 пластинок «Мелодии». М.: Издательство «Композитор», 2024. 288 с.

Диск

С «Большим собранием записей» Леонида Когана, выпущенным фирмой «Мелодия», необходимо прожить дни: это примерно тридцать часов музыки. Но тот, кто сделает его достоянием своего опыта, уже с обновленным вкусом, критериями, восприятием войдет в современные концертные залы.

Все вместе эти звучащие документы решительно свидетельствуют против специализации, самоограничения и сужения музыкального кругозора. Коган – солист и в ансамбле с пианистами и симфоническими оркестрами – убеждающе широк в своих возможностях, исполнительских интересах. От певучей простоты в «Размышлении» Массне до виртуозной роскоши в каприсах, пьесах и фантазиях Паганини, Сарасате, Вьётана, Ваксмана. От большой классики в концертах и сонатах Моцарта, Бетховена, Брамса, Берга, Чайковского, Шостаковича до стилистических виньеток Крейслера и «Юморесок» Дворжака. И простое, и сложное – все у Когана чудеса!

Структура «Собрания», выпущенного специально к 100-летию со дня рождения великого артиста, подчеркивает эти качества. За исключением трех монографических выпусков (четвертого, посвященного Шуберту, восьмого – Паганини и двенадцатого – Чайковскому), здесь нет специально отделенных друг от друга жанров и форм, нет и распределения по стилям, по странам. Все они предстают в увлекательном калейдоскопе меняющихся событий. И более ранние записи сочетаются с более поздними, а студийные – с концертными. Начиная с первых выпусков, «Собрание» развивает этот принцип единства в разнообразии, нанизывая все новые произведения, имена композиторов, эпохи, расширяя наше понимание технической и образной палитры мастера.

29 дисков сохранили для нас игру Леонида Когана с конца 1940-х годов до последних, раньше не публиковавшихся, выступлений 1981 года. «Неизданное», как постскриптум, освещает предыдущие записи прощальной улыбкой мудрого художника и основателя музыкальной династии. А «Большое собрание» заново дарит нам искусство цельное и многообразное – пламенеющее, строгое, живое. Словом, изменяющее нас искусство.

Ожидания

Начало лета 2024 года прошло под знаком Grand Piano Competition – Денис Мацуев в четвертый раз объявил клич среди юных исполнителей. Они, кажется, совсем иначе воспринимают соревновательный формат – не так драматично и с меньшей долей стресса, чем миллениалы. Для поколения 11-13-летних музыкантов конкурс – скорее игра, увлекательный процесс познания окружающего мира и его меняющихся условий и правил. Собственно, Мацуев изначально предусмотрел, чтобы у юных талантов Grand Piano Competition вызывал исключительно положительные эмоции, и организаторам пока удается поддерживать этот образ самого неформального состязания – большого праздника. Лауреаты получили приглашения на разные фестивали и серьезные проекты, так что, очевидно, оказавшись в matsuev team, эти невероятно целеустремленные дети не только продолжат свой профессиональный путь в музыке, но и вскоре станут артистами международного уровня. Отметим Льва Бакирова и Кирилла Рогового, ставших обладателями Гран-при, а также одиннадцатилетнюю ученицу Максима Железнова в МССМШ имени Гнесиных Варвару Зарудневу – юная исполнительница впечатлила жюри и публику своей сценической уверенностью и не по возрасту зрелыми интерпретациями. Пожелаем ребятам дальнейших успехов, упорства и, конечно, удачи.

В 2024-м стало известно, что Дом Радио – творческая резиденция оркестра и хора musicAeterna – закрывается на реконструкцию. Перед проектировщиками поставили задачу – создать многофункциональную площадку для культурных мероприятий, сохранив при этом стилистику двух эпох: Благородного собрания Петербурга и Ленинградского радио. Между тем грядет важная дата – уже совсем скоро коллективы Курентзиса отметят юбилей, двадцать лет с момента основания. Интрига – обширная программа и имиджевые проекты, приуроченные к празднованию юбилея. К слову, в июне появилась информация о намерениях властей города на Неве возвести на Адмиралтейских верфях новый концертный зал, и, как утверждают источники, его может возглавить Курентзис. Существует реальное соглашение, подписанное между Смольным и ВТБ в ходе ПМЭФ. Стоимость строительства объекта оценивается по меньшей мере в восемьдесят миллиардов рублей. СМИ не упустили возможность указать на «усиливающуюся конкуренцию» греческого маэстро и Валерия Гергиева. Даже если между дирижерами и существует некоторая искра соперничества, это дает свои плоды и способствует подогреву интереса к музыкальной жизни северной столицы.

Санкт-Петербург, разумеется, не мог стать исключением. Прошедший при поддержке Союза композиторов России и Минкультуры России фестиваль современной музыки «Эклектика Шнитке», посвященный творчеству композитора (художественный руководитель и автор концепции – Антон Танонов), не ограничился рядовыми исполнениями его партитур. За двенадцать фестивальных дней публика услышала сочинения Шнитке и в ортодоксальном представлении со строгим соблюдением оригинального текста, и в новых аранжировках. Самые активные слушатели посетили лекции ведущих петербургских музыковедов, а молодые композиторы проконсультировались с маститыми авторами музыки из Санкт-Петербурга, Москвы, Екатеринбурга. Все эти события были направлены на главную цель фестиваля – взглянуть на полистилистику из сегодняшнего дня, посмотреть на нее глазами современного композитора, исследователя музыки или простого слушателя.

Сердцевина любого музыкального фестиваля – это концертные мероприятия. Четыре концерта, состоявшиеся в течение ноябрьского события, отличались друг от друга буквально всем – концепцией, стилем звучащей музыки, кругом авторов и жанров – при общей идее эклектики.

Площадкой для концерта-открытия стал Театр ЛДМ «Новая Сцена» – место, в котором зажигательные эстрадные ритмы сочетаются с академической изысканностью. Так и в концертной программе музыка Альфреда Шнитке расположилась рядом с сочинениями его любимого композитора эпохи барокко – Иоганна Себастьяна Баха. Но не только соединение двух (казалось бы, противоположных) эпох сделало этот вечер уникальным. Вся музыка прозвучала в переложении для оркестра народных инструментов и, в некоторых произведениях, хора. Сочинения исполнили: оркестр национальных инструментов «Терема» (художественный руководитель и дирижер – Андрей Долгов) и Концертный хор Санкт-Петербургского института культуры (художественный руководитель – профессор Лариса Яруцкая). Оказалось, что тембры инструментов народного оркестра вовсе не противоречат стилю барокко, и даже знаменитый цикл – Прелюдия и фуга до мажор из первого тома «Хорошо темперированного клавира» – прозвучал, словно на большом клавесине. Для сочинений же Шнитке такой состав, пожалуй, еще более удачен – он в полной мере отвечает стремлению композитора стереть все возможные границы внутри музыкального искусства. Порой оригинальные инструментальные решения в премьерных аранжировках усиливали, подчеркивали авторский замысел: сложно представить что-то более подходящее, чем соло на балалайке-контрабасе в номере «Танго в сумасшедшем доме» из оперы «Жизнь с идиотом» (солист – заслуженный артист РФ Михаил Дзюдзе).

Границы между музыкальными мирами продолжили размываться в концерте «Есть ли жизнь после танца?», который состоялся в Дубовом зале Дома композиторов: фрагменты из балетов классиков и наших современников прозвучали в неожиданной, смелой обработке для ансамбля «КругоСвет-бэнд» (Дарья Мажара, Лия Проскурякова, Илья Круглик, Светлана Нестерова, Вячеслав Круглик). Знакомые всем номера из «Лебединого озера» Чайковского, «Ромео и Джульетты» Прокофьева, «Жар-птицы» Стравинского благодаря творческому взгляду композитора Светланы Нестеровой окрасились в джазовую гармонию с вкраплениями авангардных диссонансов. Необычное звучание сформировал и нестандартный состав – две скрипки, ударные, бас-гитара, фортепиано и тромбон. Переложения музыки современных авторов (Антона Танонова, Яна Цзиньпэна, Светланы Нестеровой и Вячеслава Круглика) для подобного ансамбля сами по себе являют интересный инструментальный эксперимент. Парадокс (или нет?), но «Гоголь-сюита» Шнитке в исполнении коллектива с оригинальным сочетанием тембров вновь прозвучала вполне естественным образом.

На концерте «С Днем рождения, Маэстро», по словам Антона Танонова, не было сыграно «ни одной не оригинальной ноты» Шнитке: дань уважения выразили бережным, точным исполнением его камерной музыки. В противовес юмористичной «Гоголь-сюите» в эту программу вошли серьезные, полные философии сочинения композитора. Ансамбль Trio Sonata (Элина Друх, Татьяна Тутынина, Елизавета Украинская) исполнил Трио для скрипки, виолончели и фортепиано, в котором пасторальные, почти менестрельные эпизоды неизменно разрушаются волнами драматизма. Галина Жукова сыграла сложнейшую по технике Вторую фортепианную сонату, которую Шнитке посвятил своей жене, пианистке Ирине Федоровне. В легком, прозрачном, но четко артикулированном звуке исполнительницы воплотилась тонкая лирика, изнутри наполненная мощью, сметенная в конце сонаты ударами кластеров. «MT-квинтет» под управлением Алексея Крашенинникова поразмышлял на тему жизни и смерти в Фортепианном квинтете, посвященном памяти матери композитора – Марии Иосифовны Фогель.

Финальное музыкальное событие – «Концерт концертов» – обратилось к одному из любимых жанров в творчестве Шнитке. В концертном зале Яани Кирик Санкт-Петербургский государственный академический симфонический оркестр под управлением Александра Титова представил музыку Шнитке и современных композиторов. Удивительный контраст зала и звучащей в нем музыки явил Концерт для фортепиано и струнных – образы зла словно метались в плену духовного пространства. Напряженная борьба света и тьмы, неистовые дьявольские мотивы нашли отражение в блестящей игре солиста – Николая Мажары. Пианист сыграл сольную партию и в сочинении Piano&Strings Артема Ананьева, где пуантилизм и джаз сплетаются с барочной музыкой, доносящейся, будто со старой пластинки. В концерте для фортепиано и струнного оркестра Hey, Jude Александра Пантыкина, «дедушки уральского рока», тема из песни группы Beatles предстала в стилизациях под Гайдна и Моцарта, Шопена и Мендельсона, Шостаковича и Прокофьева (солистка – Мария Лебедева). Метод полистилистики претворился и в пятичастном Концерте для скрипки и струнного оркестра Антона Танонова: ламентозо в нем соседствует с токкатностью, свинг – с полькой, эпическое – с драматическим (партию скрипки безупречно исполнил Михаил Крутик).

Не менее насыщенной оказалась образовательная часть программы. В кабинете правления Союза композиторов Санкт-Петербурга – в том самом помещении, где заседали Шостакович, Петров и Соловьев-Седой, где, по легенде, бывал сам Шнитке, прошли лекции и мастер-классы. Прикоснуться к истории и узнать о творчестве композитора смогли все желающие (для входа потребовалась всего лишь регистрация). Сообщения спикеров были самые разнообразные. Музыковед, главный редактор газеты «Мариинский театр» Иосиф Райскин поделился воспоминаниями о личном общении с Шнитке и о музыкальных событиях Советской России. Японская исследовательница, аспирантка Санкт-Петербургской консерватории Мэгуми Ханья выступила с докладом о музыке композитора в анимационном кино, о его тесном сотрудничестве с режиссером Андреем Хржановским. Об интертекстуальности, музыкальных цитатах, связях музыки Шнитке со стилями других эпох подробно рассказал доктор искусствоведения Андрей Денисов. Композитор Настасья Хрущева, теоретик метамодерна, рассмотрела Шнитке в контексте русского постмодернизма, в котором полистилистика сочетается с мистическим сознанием (доклад коснулся области философии, культурологии и алхимии!). Лекция сопровождалась живыми музыкальными иллюстрациями в исполнении Настасьи Хрущевой (фортепиано) и Анастасии Клен (скрипка). О самых прогрессивных проявлениях эклектики в цифровую эпоху рассказала композитор, доктор искусствоведения Светлана Лаврова: в ее выступление вошли музыкальные примеры из творчества Петера Аблингера, Бернхарда Ланга, Йоханнеса Крайдлера.

Спикеры-авторы музыки провели и открытые мастер-классы по композиции. Светлана Лаврова продемонстрировала метод полистилистики на примерах своих сочинений и ответила на вопросы публики. На мастер-класс Настасьи Хрущевой, по ее словам, пришли «шниткианские люди из разных сфер»: узнать о композиторских техниках захотели как приверженцы академического направления, так и любители поп-музыки. Антон Танонов доказал, что для успешной работы с музыкальными цитатами необходимо иметь собственный, оригинальный авторский стиль. Практические советы по менеджменту и работе в области музыкального театра дал екатеринбургский композитор Александр Пантыкин. А преподаватель Московской консерватории, композитор Артем Ананьев рассмотрел явление акустической полистилистики в хоровой музыке, коснулся сфер мультимедиа и балета.

Фестиваль «Эклектика Шнитке» стартовал 17 ноября, но удивительным образом петербургскую линию чествований предвосхитило другое музыкальное событие: буквально накануне в сочинском «Сириусе» состоялся концерт под названием «Посвящение Альфреду Шнитке». Участники образовательной программы представили собственные сочинения, написанные к юбилею маэстро под руководством петербургского композитора Евгения Петрова. В творчестве юных авторов воплотились важнейшие для Шнитке мотивы: фаустианская тематика, киномузыка, стилизации, игра в широком смысле слова и, конечно, эклектика. Метод Шнитке оказался очень близок начинающим музыкантам – а значит, совершенно созвучен нашему времени. Можно с уверенностью сказать, что полистилистика сегодня – неотъемлемая часть композиторского творчества.

Для награждения лауреатов Малый зал Московской консерватории преобразился: привычно зеленые стены теперь светятся фиолетовым и лишь портал сцены мерцает красными полосами. Зрелище как завораживающее, так и ужасающее. Даже кто-то из зрителей торопливо обронил своей соседке: «Ничего еще не началось, а я уже боюсь». Не стоит, беспокойный слушатель, ведь сегодня будут лучшие из лучших во всех трех номинациях конкурса.

И первая из них – сочинения для одного или двух инструментов. Лучшей иллюстрацией характера произведений этой категории будет, пожалуй, пьеса лауреата первой степени композитора Александра Перова Copper bell. Эдгар Алан По в своей поэме «Колокола» описывал самые различные из них, но закономерно, в ней не было ни слова о перезвонах родных русских медных. Гитарист Алексей Чичилин и пианистка Кристина Янова исступленно дергали струны своих инструментов – сначала по одной, потом по несколько, –чтобы в средней части залиться праздничным перезвоном. Все еще хаотичные, но уже разудалые звуки «колоколов» раздавались своим малотерцовым эхом по всему залу.

Противоположностью стала композиция «7» Тимура Исмагилова. Гномы? Радуга? Что описывает это число? Гармония, словно списанная с произведений Дебюсси, переливающаяся фортепианная фактура рисуют чуть ли не маринистский пейзаж. Подобно рахманиновскому «Морю и чайкам», лодка композитора мерно и неторопливо плывет по волнам. Может, к Александрийскому маяку, а может, к Колоссу Родосскому, но заканчивает свое плавание в свете большого мажорного септаккорда. И может, это и не было всеми чудесами света, но точно одним из семи.

Последним произведением номинации было «К» Анны Поспеловой – взбалмошный и даже забавный диалог басовой флейты Марии Корякиной и скрипки Глеба Хохлова. Куски фраз крошились камнями и кубарем катились по подмосткам. Казалось, исполнителям катастрофически не хватало коммуникации. Но все не так, просто им достаточно лишь крикнуть друг другу «К» – и композиция продолжит крутиться и кувыркаться как прежде, яркими мазками раскрашивая эту картину.

Но не инструментами едиными. Олег Гудачёв и его сочинение «Сегодня мы были так прекрасны» открыло номинацию для голоса или хора. Можно было бы сравнить эту пьесу с треком Try This лейбла Monstercat или саундтреком к фильму «Джокер» авторства Хильдур Гуднадоуттир. Произведение за счет электроники создает ощущение полицейской погони, и трио голосов только добавляет саспенса и напряжения, перекликаясь между собой и оставляя за собой след звоном в ушах.

Но от преследования реального мы перемещаемся к обычным догонялкам. «Считалочки» Петра Иванова в исполнении Камерного хора Московской консерватории получились буквально театральным представлением: солисты хора выходили на авансцену отыгрывая персонажей детских прибауток, остальные певцы и кричали, и гнусавили, а дирижер Тарас Ясенков давал указания буквально на пальцах. И даже после окончания задорной игры на сцене она продолжилась в зале: взрослые на счет «три» кричали «браво», а дети продолжали перебирать считалочки.

Пройдя через опасность и игру, мы внезапно оказываемся в зоне святости. Победитель номинации Артем Ананьев в его «Интермедии и вокализе» создал буквально хорал. А сочетание спокойного пения хора под управлением худрука Александра Соловьёва и виртуозной игры домры Екатерины Мочаловой добавляло звучанию фактуры и глубины, оттеняя тембры и гармонии витражным светом. И чем выше становилась тесситура, тем больше телефонов в зале взмывало вверх, стараясь запечатлеть эту искру божественности на видео.

Последняя номинация Avanti – сочинение для камерного ансамбля – это про изобретательность и эксперименты. Пожалуй, именно в этом жанре оказались самые удивившие и необычные по концепции и звучанию произведения. Взять, например «Серость. Магнетизм. Цветение» Анны Ромашковой, забравшей первое место в этой категории. Название словно намекает на программность, но это уловка. Это не синопсис скрытого сюжета, а лишь перечисление методов, список инструментов в дирижерской партитуре. За серость отвечал рояль. Ульяна Ловчикова обрушивалась на клавиатуру то пустыми созвучиями, то грузными кластерами. Безжизненными. Мрачными. Монотонными. К этому однородному металлическому звуку магнитилась скрипка. Поскольку притягиваются противоположности, Алиса Гражевская звучала в контрфазу, иногда разряжаясь наэлектризованным пассажем. И лишь флейта добавляла жизни этим созвучиям. Алена Таран то «додувала» легким звуком ноты коллег по сцене, то независимо расцветала своей элегантной мелодией.

Но что если не ориентироваться на тембры инструментов, а принудить их вывернуть себя наизнанку, как это сделала Лилия Исхакова? «Отражение» сознательно переворачивает техники игры: зачем нажимать на клапаны бас-флейты, если можно в нее просто дуть; зачем играть на гитаре где-то, кроме как за верхним порожком; зачем водить смычком по виолончели поперек струн, если можно вдоль (а что зазвучит – приглушить бумажкой)? А рамку этому зеркалу сделали легкие ударные и MIDI-клавиатура. Да и произведение отражает само себя, сначала равномерно развиваясь в звуке, но после половины постепенно сворачиваясь обратно в ничто.

Но нельзя вечно смотреть на себя в бликах воды – на улице дождь, простудиться можно! A short love text message read in the rain Ольги Раевой уже звучало в этом месяце на четвертом концерте фестиваля «Пять вечеров». Однако есть между этими двумя сообщениями колоссальная разница в характере. Если «Вечерняя» версия пьесы была более резкой и страстной, то в этот вечер любовное письмо вышло робко и трепетно, завершая концерт очень нежной нотой.

Нужно немало решимости, чтобы поучаствовать в подобном конкурсе, чтобы воспользоваться этим лифтом. Но, как показывает Avanti, авантюристов среди композиторов становится больше, да и, как поделился один из членов жюри Юрий Каспаров, качество работ тоже возросло: «Приятно видеть, что все направления современной академической музыки представлены в России, и представлены они на очень высоком уровне!»

Проблема первая. Выпуск спектакля – качественно сложный и многоплановый процесс. Взаимодействие творческих людей (хореографа, композитора, художников-постановщиков, дирижера, а иногда и приглашенного режиссера) зашкаливает, отчего в паре хореограф – композитор благоприятный творческий исход не всегда на стороне последнего. Увы, не всегда человек, безупречно разбирающийся в танцевальной стихии, может расслышать тонкие звуковые идеи, предложенные композитором.

Проблема вторая. Директора российских музыкальных театров заинтересованы в новых именах. Парадоксально, но факт – руководители театров жаждут заполучить молодых композиторов с опытом театральной работы. Но вот незадача, где взяться такому опыту? Даже самым талантливым авторам (тем более, если это недавние выпускники консерваторий!) необходимо понимание процессов и погружение в театральное закулисье.

Решением может стать специализированная балетная лаборатория, которую задумали Союз композиторов России и международный фестиваль «Дягилев P.S.». Для обсуждения направлений этой лаборатории представители двух институций встретились в Петербурге с ведущими композиторами, хореографами, кураторами и директорами театров. В уютном пространстве Гранд-отеля на Мойке, 22 прошел открытый паблик-ток, модерировал дискуссию директор Александринского театра Александр Малич.

Каждый из участников паблик-тока поделился соображениями о том, какой может стать новая балетная лаборатория и как сделать ее максимально полезной. Художественный руководитель Нижегородского театра оперы и балета имени А.С. Пушкина Алексей Трифонов и хореограф Ольга Цветкова отметили значимость фигуры драматурга (к слову, в европейских театральных спектаклях это полноправный участник процесса, как и композитор, хореограф, дирижер или режиссер). Цветкова рассказала, как в разговоре с драматургом Михаилом Дурненковым смогла описать для себя взаимодействие двух сил: «Вы – хореографы – создаете облака, а мы – драматурги – говорим, на что они похожи». Как точно и красиво сказано!

Композиторы Настасья Хрущева и Дмитрий Мазуров поделились опытом коллективной работы над музыкой к спектаклю «Сказки Перро». Хореограф Максим Петров и его соавтор Богдан Королёк предоставили композиторам четкую план-партитуру с конкретными задачами, драматургией и набором танцевальных номеров. Работа получилась слаженной и четкой – композиторы спокойно реагировали на то, что написанную для оркестра музыку важно приспособить под новаторскую хореографию. В апреле этого года «Сказки» с успехом были показаны в екатеринбургской «Урал Опере», в ноябре – с неменьшим успехом на фестивале «Дягилев P.S.» в Петербурге.

Композитор и руководитель Центра электроакустической музыки Московской консерватории Николай Попов рассказал о нюансах диалога между оригинальной композиторской работой и «чужой» музыкой. Он привел в пример опыт взаимодействия со «Свадебкой» (1923) Игоря Стравинского, а также обратил внимание на непростую коммуникацию с командой театра, где проходила премьера. Артисты «Новой Оперы» не сразу приняли новаторские решения Попова и его звуковые эксперименты.

Музыкальный куратор Дома культуры «ГЭС-2» и программный директор Пермской оперы Дмитрий Ренанский отметил, что сейчас то самое время, когда новое искусство рождается в недрах знакомого и известного. На ум приходят кейсы Пермской оперы – пролог и эпилог Валерия Воронова для оперы Бартока «Замок герцога Синяя Борода» или интро и аутро Владимира Горлинского к опере Пуленка «Человеческий голос». Теперь дело за балетным театром? Вопрос дискуссионный.

Владимир Горлинский, один из самых востребованных российских композиторов, впервые ступил на территорию балета лишь в этом году. Спектакль «Графит» (хореограф – Антон Пимонов) – уникальный пример коллаборации Дома культуры «ГЭС-2» и театра «Урал Опера». Новый балет был показан на обеих площадках: в первом случае как отдельный ивент, во втором – «Графит» обрамляли два других одноактных балета на музыку Антонио Сальери и Отторино Респиги. «Перигелий» (хореограф – Слава Самодуров) – балет, написанный Горлинским по заказу Театра Станиславского.

Владимир Горлинский: Создаю молекулу движения в звуках

С позиции колоссального композиторского опыта на территории contemporary dance, кураторства танцевальной лаборатории фестиваля Context Дианы Вишнёвой в 2023-м и опыта создания сразу двух балетов в 2024-м Владимир Горлинский акцентировал такое понятие, как «ресёрч»: «Это практически отсутствующее понятие в процессе постановки, но крайне важное. Это время для эксперимента с артистами балета и музыкантами, когда создаются и проверяются новые идеи. Далее идеи отбираются творческой командой, и дальнейший процесс постановки может происходить как обычно. Но начало с исследования, ресёрча, позволит привлекать в работу совершенно новые энергии».

Новой балетной лаборатории в 2025-м быть! Здорово, что причастные к балетному театру профессионалы смогли сформировать векторы для нового проекта. «Идея танцевать под сонаты/симфонии/концерты за сто лет амортизировалась, – резюмировал мысль коллег Богдан Королёк, музыкальный критик, драматург и помощник худрука по балету екатеринбургской «Урал Оперы», – специальных партитур (высокого качества) мало. Пришло время заказов, мы возвращаемся к здоровому ремесленному производству. Композиторам, хореографам и театральным директорам нужно учить профессиональные словари друг друга – и действовать. Диалог фестиваля “Дягилев P.S.” и Союза композиторов России затеян вовремя. Уверен, скоро получится перейти от слов к делу».

Уже шестой год Союз композиторов проводит масштабную работу по глобальному сканированию новой музыки на территории всей страны и формирует программу фестиваля как общий знаменатель композиторской мысли сегодняшнего дня. Здесь нет места частным вкусам: организаторы беспристрастно отбирают лучшие произведения как молодых авторов, так и мэтров, высвечивая наиболее сущностные современные тренды. Неизбежна эклектичность, неизбежны сложности в целостности программ, но каждый вечер фестиваля дает одну из частей большого паззла, и вместе они составляют глобальную картину нашего музыкального мира.

Еще пару лет назад все вечера фестиваля проходили в одном пространстве Рахманиновского зала, а сегодня он открылся с симфоническим размахом и объединил пять концертных площадок Москвы. В программе множество совсем новой музыки, написанной в течение последних лет, из которых десять пьес прозвучали впервые; в ней сорок композиторов из четырнадцати городов России. Команда создателей проекта стремилась сделать все, чтобы гармонично распределить их пьесы между концертами, избегая кардинальных противоречий, и все же столкновения авторских мышлений избежать полностью невозможно.

Первый же концерт «Пяти вечеров» вбивает колышки между далекими полюсами: бодрой и играющей с традицией сюитой из балета «Пиковая дама» от питерского мастера мелодии широкого дыхания Юрия Красавина и пьесой «Вариации и аплодисменты» Алексея Сысоева, известного экспериментальным подходом, работой с объектами и перформативными жестами. В его сочинении вместе с привычными оркестровыми инструментами жужжат четыре велосипедных колеса и гудят записи улиц, раздающиеся со смартфонов исполнителей, а в финале музыканты буквально аплодируют в течение нескольких минут, прохлопывая ритм из партитуры. Между этими горизонтами встроился Концерт для двух флейт с оркестром Дениса Хорова, где автор «размышлял о понимании русской музыки» – судя по приемам в оркестровке, о ее колористической сказочности.

Воспринимать балетную музыку Красавина без самого танца и не зная программы номеров, было довольно трудно; кроме того, в интерпретации Игоря Дронова и ГАСО имени Е.Ф.Светланова сюита пронеслась, не разбирая дороги, теряя баллы в элегантности и отточенности. Берут сомнения, стоило ли в принципе разделять музыку от движений танцовщиков в этом сочинении, уж очень она дансантна: чтобы проверить, лучше совершить поездку в Нижний Новгород, где можно посмотреть балет и услышать все в деталях.

Авторы программы концерта-открытия пошли на компромисс, связав пьесы из параллельных вселенных. После достаточно традиционного языка партитур Красавина и Хорова, Сысоев – с его сложносочиненной фактурой, вязким и плотным нагнетанием тембров, перформативным появлением музыкантов ГАСО, медленно шествовавших на сцену сквозь зрительный зал, – воспринимался как прыжок через бездну. Оказавшись рядом, сочинения создали внутреннее напряжение у поклонников, редко пересекающихся на общей территории. Логику составителей программы понять можно: фестиваль впервые широко шагнул, попав из камерного формата в масштаб оркестрового вечера, нужно было показать публике разные композиторские направления, презентовать программу «Ноты и квоты», уже несколько лет обеспечивающую композиторов заказами, ведь все три произведения концерта попали в региональные оркестры именно благодаря ей.

Пьесы, словно масло и вода, не соединились, но подобно оперной увертюре показали общий вектор развития последующих серий фестиваля: постепенного удаления от более традиционного музыкального языка к экспериментальному. Их крайние точки – хоровой концерт с участием органа «Гимны и фрески» в Малом зале «Зарядья» и техногенный финальный вечер «Гипнограмма» в Рахманиновском зале, воплощенный командой музыкантов и инженеров Центра электроакустической музыки (ЦЭАМ).

Хор – уже довольно емкая рамка, расширенная силами авторов последних десятилетий, но все же рамка, со своим ореолом, сдержанным и академическим флером. В программе Камерного хора Московской консерватории (художественный руководитель – Александр Соловьёв) обнаружился основной диапазон границ от религиозных тем – в сочинениях Андрея Микиты, Илоны Дягилевой, Тараса Буевского, Вячеслава Зуева – до забавного гимнического воспевания алоэ у Екатерины Винник и трепетных мерцаний звуков, фонем и слогов в пьесе Диниса Курбанова «Несказанный свет». Евгения Кривицкая связала концерт и как исполнительница партии органа, и как ведущая, подробно комментируя каждую пьесу.

Электроакустический формат тоже сформировал свою рамку, но совсем другую – медийно-насыщенную: световая партитура, видеопроекция, электроника, звукоусиление и дополнительные девайсы. На концерте ЦЭАМ конферанс традиционно заменил голосовой помощник, сгенерированный на основе текстов Антона Светличного. В финале «Пяти вечеров» машинное встретилось с человеческим, искусственное – с натуральным, а сон – с явью. В первой половине концерта за человеческое отвечал голос Алены Верин-Галицкой, а за машинное – электроника в реализации звукоинженеров и видеохудожников ЦЭАМ. Вокальная программа, состоявшая почти сплошь из премьер, осциллировала между гранями экзальтированного и хрупкого, психоделического и сентиментального, ускользающего и ностальгического в пьесах Владимира Горлинского «Прохожий», Вадима Генина «Ладно.», Алины Мухаметрахимовой «Эпиталамии», Екатерины Хмелевской A Child Of Air и Дмитрия Ремезова Polyn’. Голос множился, блуждал в цифровых закоулках реверов и глитчей, но сохранял свою человеческую идентичность.

Вторая часть вечера перевела в русло композиторского исследования – научного и технологического, а также прибавила хрустящих, скрипящих и вибрирующих звучаний. Роман Пархоменко наблюдал за сейсмической активностью в пьесе fiber (гитара – Никита Морозов), Анжелика Габибова в поэтическом по духу и геймефицированном по содержанию «раздельном сборе» размышляла о круговороте природы (Струнный квартет Vacuum), а Николай Попов в «Теории струн» присоединил к виолончели потрескивающие вибромоторы и вовлек в это гибридное существование исполнительницу Юлию Мигунову.

На дистанции между хором и электроникой поместились два акустических концерта – «Песни цветов» в ДК «Рассвет» и «(Не)простая музыка» в Камерном зале филармонии. В самих названиях вечеров угадывается все то же направление от более мягкой эстетики к расширенному представлению о звуке и способах игры на инструментах. Объединил два этих концерта ведущий Богдан Королёк, лавировавший между стилем стендапа и гида-экскурсовода, объясняя, забавляя и читая проникновенные стихи.

Концерт в ДК «Рассвет» состоял из нескольких камерных пьес: с упругими, смещающимися ритмами в трио Ивана Колованова «Русь первобытная» для ударных и фортепиано (Филипп Фитин, Филипп Карандеев и Феодосия Миронова), затейливыми пассажами и пружинистыми играми между флейтой и кларнетом в дуэте Алексея Глазкова «Точка Юга» (Мария Корякина и Игнат Красиков), и выразительной виолончельной мелодией в дуэте с фортепиано у Мурата Кабардокова «Липа» (Ольга Калинова и Алексей Кудряшов). Главным событием вечера в ДК «Рассвет» стала пьеса, давшая название всему концерту, – премьера вокального триптиха Лидии-Марии Кошевой «Песни цветов» в исполнении солистов OpensoundOrchestra. Завороженная атмосфера, чуткая, красочная инструментовка и льющаяся тончайшая мелодия у сопрано Натальи Смирновой напомнила о британской оперной эстетике, но не вторила ей.

На концерт «(Не)простой музыки» стянулись главные коллективы Москвы, исполняющие новую музыку: вокальный квартет N’Caged, инструментальные ансамбли МАСМ, Студия новой музыки, Reheard – и все уместились в небольшом Камерном зале филармонии. Причина в рояле: не в каждом концертном пространстве есть возможность играть не только по клавишам, но и по струнам инструмента. На вечере с по-настоящему непростой музыкой это оказалось необходимостью в большинстве ансамблей (у Лилии Исхаковой, Александра Радвиловича, Ольги Раевой), где-то понадобилось использовать и дополнительные объекты. К примеру, в квартете Анны Ромашковой «Калессин» рождалось «звуковое существо» в облике дракона – рычащее, дышащее, рокочущее: все инструменты, включая рояль, усиливались через пьезодатчики и мини-комбики, издавая множество волнующих скрежетаний и электрифицированных скрипов, пробуждая дух Калессина.

Вокальная часть вечера разбавила шумовой градус. Квартет N’Caged исполнил две контрастные пьесы: уже ставшую хитом пьесу Сергея Шестакова «Собака Баскервилей», с ее ироничным тоном высказывания, и новое сочинение Анны Поспеловой «Отпевание» – глубокое, сакральное и очень внутреннее высказывание, выращенное из дыхания исполнителей.

Финальное трио Ольги Раевой A short love text message read in the rain отличалось от оригинала. Деликатная, трепещущая пьеса прозвучала немного смазанно, в том числе из-за глухой акустики Камерного зала: без реверберации голоса саксофона, рояля и ударных повисали в зиявшей пустоте.

В разговоре о восприятии нового стоит помнить, что случаются технические проблемы, бывают не самые удачные выступления даже у топовых мастеров: нужно уметь давать второй шанс композиторам и их пьесам, музыкантам и ансамблям. Фестиваль «Пять вечеров» каждый год предлагает целую охапку самой разной музыки, каждый раз пополняя список авторов новыми именами. Прыгая через бездны, разделяющие их стили и воззрения, стоит искать мостики и трансферы, помогающие не падать и понимать друг друга.

На каждом концерте было представлено несколько мировых премьер, а в насыщенном расписании Synesthesia Lab были неординарные образовательные мероприятия: мастер-класс Федора Леднёва для молодых дирижеров, лекции композиторов Дэцин Вэня и Николая Попова, паблик-ток с композиторами Юрием Усачёвым и Романом Пархоменко, премьерный показ документального фильма «Композитор София Губайдулина. Диалог: Я и Ты», а также видео-арта SOFIA от студии Gorizont Films.

Особенностью программы каждого концерта стало соединение пьес известных композиторов с новыми сочинениями участников лаборатории Synesthesia Lab. Открытие не стало исключением: в исполнении ансамбля из Екатеринбурга InterText вместе с пьесами Юрия Каспарова и Анны Поспеловой прозвучало четыре мировых премьеры – произведения Александра Перова, Тамары Егоровой, Науэля Литвина и Ён У Ю. Изюминкой концерта стало сочинение Алины Мухаметрахимовой «Капель. Клепсидра», написанное по заказу ансамбля в рамках программы Союза композиторов России «Ноты и квоты». Детское ожидание весны, переданное через исполнение на игрушечных инструментах, несколько игр, происходивших в реальном времени, звукоподражание капели, неподдельные эмоции музыкантов – ароматы весны благоухали в сентябре.

Продолжим тему детства: вы когда-нибудь были на концерте игрушечного фортепиано? Сольный концерт пианистки и руководителя ансамбля InterText Алины Ежаковой Toy piano стал следующим сюрпризом, подготовленным организаторами. На детском инструменте с необычным тембром, похожим на звучание клавесина, игралась сложная, серьезная музыка. Прежде всего, сюита Джона Кейджа – первооткрывателя игрушечного фортепиано, глубокие и замысловатые пьесы Натана Дэвиса и Алексея Наджарова, а также новые сочинения участников лаборатории Synesthesia Lab – Тяньюй Цзоу, Лидии-Марии Кошевой, Владимира Ладомирова. Пьесы двух последних композиторов пронизаны темой детства. Лидия-Мария Кошевая сама недавно стала мамой, и в ее пьесе «Один день Джеппетто» отчетливо слышится маленький резвящийся ребенок, а в фонограмме проскальзывают отсылки к мультфильму «Пиноккио».

Концерт московского коллектива Vacuum Quartet открылся одной из самых ярких пьес, которая выходит далеко за рамки жанра струнного квартета. Речь о «Тактильных иллюзиях» Александра Хубеева. Препарированные музыкальные инструменты лежат горизонтально на столе, и исполнители, словно хирурги, оперируя различными объектами, слайдерами, палочками, извлекают звуки, которые создают крайне дискретное музыкальное полотно. В программе концерта прозвучали также динамичное произведение Хельмута Лахенмана Grido, пьеса для квартета с электроникой и видео-артом Николая Попова, мировые премьеры сочинений Сергея Шестакова, Дэсмонда Клэрка, Альберто Арройо. Последний – родом из Испании, но впитал в себя западноевропейские музыкальные тенденции – написал квартет под названием AEDEA. Сам композитор сравнивает себя со скульптором, который работает со временем и приглашает слушателя ориентироваться на разных уровнях: от абстрактного до волшебного и мистического. Автор играет с воображением и восприятием с помощью беззвучных жестов смычками по воздуху, имитируя игру на струнных инструментах.

Центральное место занял экспериментальный проект SYNTHesia, результатом которого стал необычный концерт. Выступление электронного артиста с оркестром, нестандартная клубная площадка Big Twin Arena – отсылка к эстетике рейва и электронной музыки. По задумке Романа Пархоменко (он же дирижировал оркестром Центра Софии Губайдулиной) проект должен объединить музыкантов разных направлений: академического и электронного. Главный гость – композитор, саунд-артист и продюсер Юрий Усачёв, создатель поп-группы «Гости из будущего» и сооснователь Zventa Sventana. В последние годы он активно занимается продвижением собственных электронных альбомов. По его словам, эти звуковые эксперименты не совсем техно, скорее – «авангардная электронная музыка». Над проектом также работали перспективные академические композиторы – Роман Пархоменко, Лилия Исхакова, Анна Поспелова, Игнат Красиков, Алина Мухаметрахимова, Вадим Генин, Екатерина Винник, Евгений Притужалов. Участники коллаборации дописали оркестровые партии к уже готовым трекам Усачёва из его недавнего альбома Secret Box. Академическим композиторам удалось найти нужный баланс, сделать не только органичное сопровождение, но и в то же время создать яркие пьесы со своей исключительной атмосферой. В результате получился феноменальный микс живого оркестрового звучания с лайв-электроникой. На следующий день в Галерее современного искусства состоялся паблик-ток (модератор – музыкальный журналист, музыковед и продюсер Synesthesia Lab Владимир Жалнин). У всех, кто пришел, была возможность поделиться впечатлениями и подискутировать о музыке, прозвучавшей на рейв-концерте.

Московский ансамбль современной музыки – постоянный резидент Synesthesia Lab. В этом году мы услышали его дважды. С камерной программой, куда вошли сочинения Жуй Лю, Дэцин Вэня, Мехди Хоссейни и мировые премьеры опусов участников лаборатории – Артёма Цёся, Виктора Баэса, Катерины Ди Чекка. В качестве солистов – на концерте Te salutant, Sofia вместе с оркестром Центра современной музыки Софии Губайдулиной под управлением маэстро Федора Леднёва. Проведение концерта-приношения в дни празднования дня рождения Губайдулиной стало традицией и знаковым музыкальным событием для Казани. Вечер открыл фортепианный концерт именинницы Introitus (солист – Михаил Дубов). Музыка гениального композитора задала тон последующим опусам концерта – это и противопоставление светлого и темного, так часто встречающееся в ее музыке, и эксперименты, и невероятная глубина. Прозвучали пронзительная «Ностальгия» Тору Такемицу (солист – Евгений Субботин) и мировые премьеры участников Synesthesia Lab Алексея Логунова и Джона Франека, удивившие нестандартными композиторскими решениями (солисты – Константин Ефимов, Ольга Демина и Олег Танцов). В завершение прозвучал полистилистический и давно ставший «классикой» современной музыки «Коллаж на тему B-A-C-H» Арво Пярта. В каждом исполненном сочинении под ясным, но в то же время глубоко эмоциональным управлением приглашенного дирижера, известного интерпретатора современной музыки Федора Леднёва оркестр Центра Губайдулиной раскрылся и расцвел в феерии тембров и музыкальных красок.

Концерт московского оркестра молодых музыкантов Euphoria (художественный руководитель и дирижер – Елизавета Корнеева) продолжил концертную эстафету. Коллектив выступал в Казани впервые, так что событие вызвало интерес у слушателей. Мировые премьеры участников лаборатории Synesthesia Lab Лилии Исхаковой, Сергея Хворостьянова и Никоса Харизаноса были самыми яркими номерами концерта. Запомнились неординарные приемы: поющая арфистка, контрастность сочетаний мелодизма с сонорными элементами в пьесе Исхаковой, говорящий оркестр в пьесе Харизаноса и народные интонации в музыке Хворостьянова. Прозвучали также «Октандр» Эдгара Вареза и пьесы Романа Пархоменко и Дмитрия Мазурова. Оркестр Euphoria впервые исполнил “CONCRETE” Мазурова в Доме Радио год назад в рамках презентации программы Союза композиторов России «Ноты и квоты». Мировая премьера Elements Пархоменко была исполнена легендарным Ensemble Intercontemporain на фестивале IRCAM Manifeste-2022 в Париже. Во всех опусах авторы используют медные духовые, которые трактуются весьма изобретательно.

Роман Пархоменко: Elements – мое тактильное восприятие пространства

Насыщенную программу Synesthesia Lab завершил концерт казанского ансамбля ударных инструментов «Пространство Ритма». В прошлом году ректор Казанской консерватории Вадим Дулат-Алеев поддержал инициативу молодого педагога и талантливого солиста Антона Ольховского, который и возглавил работу нового коллектива. На высоком профессиональном уровне звучали произведения Стива Райха, Экхарда Копецки, Мердана Бяшимова и Виталия Харисова, а также сочинения Вадима Генина, Янь И То и Дайвэя Лю, созданные специально к концерту.

Двадцать одна мировая премьера и рейв с оркестром прошли с невероятным успехом. С нетерпением ждем продолжения Synesthesia Lab в следующем году – Казань радушно встретит экспериментальные проекты, новые форматы и композиторские имена.

Атмосферу «Пяти вечеров» в большой степени создает буклет – с тех пор, как в 2020-м к его написанию был привлечен композитор и музыкальный критик Антон Светличный. Его лаконичные аннотации не только соединяли информацию о композиторе и сочинении, но и давали им оценки. Это выглядело нарушением неписаных правил, однако сделано было мастерски, и поскольку многое исполнялось впервые, каждый мог судить сам, услышав музыку, верна ли ее характеристика. Авторы следующих буклетов – Наиля Насибулина, Мария Невидимова, Наталия Сурнина – придерживаются чуть более строгого стиля, но в целом остаются на короткой дистанции с большинством авторов и сочинений, среди которых немало новинок, и с публикой, что заранее располагает ее к программам фестиваля.

На открытии Госоркестр России имени Е.Ф.Светланова под управлением Игоря Дронова представил три московские премьеры: сюиту из балета «Пиковая дама» Юрия Красавина, Концерт для двух флейт и симфонического оркестра Дениса Хорова (солистки – Ирина Стачинская, Зоя Вязовская) и «Вариации и аплодисменты» Алексея Сысоева. Три композитора трех поколений – за семьдесят, за тридцать и за пятьдесят соответственно, три сочинения продолжительностью от 18 до 45 минут. В строгом смысле слова программа отступала от принятого формата концертов фестиваля, где обычно звучит около десятка произведений умеренной продолжительности. Три опуса, созданных в нынешнем десятилетии, дали три варианта ответа на вопрос «Что современно?» – так назывался цикл концертов, прошедший полгода назад в «ГЭС-2» (кстати, завершало его также произведение Сысоева).

Для Юрия Красавина, год назад отметившего семидесятилетие, однозначно современен балет. За последние шесть лет под его именем появилось пять балетов, из них два – с названием «Пиковая дама»: один – по мотивам оперы Чайковского, другой – с оригинальной музыкой, написанный как «ироническая ода классическому балету» и поставленный недавно в Нижнем Новгороде. «Ироническая ода», безусловно, удалась – начиная с Пролога, который украсил бы хорошее советское кино, мы слышим пестрое полотно, вроде бы напоминающее классический балет, в который вторгаются то странные ритмические прихрамывания, то строго отмеренные диссонансы: в танце кружатся Лиза, Герман, Графиня, тени Чайковского, Шостаковича, Шнитке и не только.

Здесь в голову приходит аналог даже не музыкальный, а литературный – роман «Пушкинский дом» Андрея Битова с его названиями частей «Что делать?», «Отцы и дети», «Герой нашего времени», «Бедный всадник»: поначалу это не может не вызвать улыбку, и сама идея написать в XXI веке «Пиковую даму», в сущности, тоже довольно забавная. Это отлично понимает и отражает в своей музыке Красавин, ближе к финалу все же передающий Первому фортепианному концерту Чайковского привет (ошибочно принятый публикой за коду). Чувства юмора немного не хватило дирижеру Игорю Дронову: мастерски исполняющий за пультом ансамбля «Студия новой музыки» ультрасовременные партитуры любой сложности, здесь он оказался слегка не в своей тарелке, едва выходя за рамки добросовестного «озвучивания» партитуры. Однако присутствовавший в зале автор выглядел очень довольным, и это немало.

Концерт для двух флейт и оркестра Дениса Хорова за год исполнен пятый раз и скоро прозвучит в шестой. Автору есть за что благодарить флейтистку Ирину Стачинскую, программу «Ноты и квоты» и есть чем гордиться: по его словам, им создан первый концерт для двух флейт в российской музыке. «Эта работа позволила мне полноценно высказаться на территории актуальных смыслов, – говорит композитор, – и взглянуть максимально широко из сегодняшнего дня на традицию отечественной композиторской школы».

Что именно видит автор на территории актуальных смыслов, остается загадкой: его восемнадцатиминутный концерт ровно до середины развивается настолько линейно, без единого неожиданного поворота, что впору развести руками. Две флейты, для которых написаны виртуозные, сверхнасыщенные партии, играют почти без остановки, только их почти не слышно, пока звучит группа из десяти медных, и это не просчет дирижера. С середины мажор сменяет тревога, в остальном же не меняется почти ничего, и сочинение впору назвать – на манер Хиндемита или Бартока – Музыкой для струнных, медных духовых, ударных и двух флейт. Любопытный взгляд на традицию отечественной композиторской школы, только на какую именно?

«Мало кто в наше время может себе позволить написать “просто композицию”, чтобы написанное не вышло пошлостью или бессмыслицей, – размышлял Антон Светличный в фестивальном буклете 2020 года. – Здесь автору негде спрятаться и не на что опереться, кроме как на собственный, извините, музыкальный язык. Язык или вытягивает или нет; у Сысоева – вытягивает». Вероятно, так же думал и Дмитрий Васильев, главный дирижер Омского симфонического оркестра, выбирая Алексея Сысоева для заказа сочинения к 55-летию коллектива. Премьера получасовой пьесы «Вариации и аплодисменты» состоялась в Омске в декабре 2021 года; почти полтора года спустя в Зале Чайковского Сысоев представил еще одну новинку – «Сферы» для фортепиано, вибрафона и оркестра. Трудно удержаться от соблазна увидеть в сочинениях макроцикл: в обоих используются перевернутые велосипеды с их характерным стрекотом колес, а музыканты ходят по залу со смартфонами, воспроизводящими заранее записанные звуки.

Правда, сходство скорее внешнее: «Сферы», несмотря на почти часовую продолжительность, – сочинение абсолютно цельное, не позволяющее слушателю выдохнуть ни на секунду. «Вариации и аплодисменты» четко делятся на две части, обозначенные в заглавии: после двадцати пяти минут «серьезного» музицирования и ложного финала оркестранты под руководством дирижера очень ритмично и строго по партитуре аплодируют слушателям и себе еще пять минут. В качестве возможности расслабиться это было бы кстати, если бы не то, как неспешно развивается повествование перед этим, как ему не хватает последней капли, чтобы полностью захватить слушателя, как в «Сферах». Остается лишь с любопытством фиксировать, как музыканты бродят по залу, постепенно присоединяясь к оркестру, как зловещие удары литавр прерывают унылую песню струнных, как постепенно нарастает громкость и как тренькают колеса.

Симптоматично, что каждый из фестивалей имеет не только строго продуманную и выверенную концепцию, но и свое «лицо» – композиторское и исполнительское. Этот фестивальный этап нашел свое воплощение в идее диалога. Организаторы наделили его броским титулом «“Правые” и “левые” в искусстве – диалог эпох и поколений». Концепция диалога, вневременная по своей сути, открыла необъятные возможности для формирования концертных программ. Главным принципом стали композиторские и художественные взаимодействия, сопряжения, рефлексии, пересечения. Среди наиболее акцентных, отмеченных интригующими ожиданиями событий, стал финальный вечер. В нем для остроты слушательских сопоставлений сначала прозвучал фортепианный оригинал цикла Мусоргского, давший название фестивалю (солист – студент Нижегородской консерватории Сергей Суслов). Во втором отделении состоялась премьера коллективного опуса в духе постмодернистской (или уже метамодернистской) игры-рефлексии, вызванной «Картинками». Сочинение подготовили одиннадцать отечественных композиторов, немалую часть которых составили нижегородцы.

Никто из авторов не потерял связь с первоисточником, с его живой энергией, фантазией, а самое главное, метафоричностью образов. Здесь были инфернальный «Смеющийся демон» Антона Светличного; скерцозно многозначные «Несколько способов войти в сад» Сергея Шестакова; хтоническая «Гипербола Бабы-яги» Антона Сафронова; пугающие призрачные тени, блуждающие «В фонарном свете» («Катакомбы») Дениса Присяжнюка; узнаваемые «Семь-сорок» и ритмические импульсы саундтрека «Матрицы» в S. vs S. («Два еврея, богатый и бедный») Ольги Веденкиной; механистически устрашающее «Быдло» Анны Поспеловой.

Завершающей пьесой нового опуса оказался странный игрушечно-анимационный «перевертыш» «Богатырских ворот» (Der Gnaden Pfort’) Рачьи Есаяна с надтреснутыми, почти беззвучными колоколами и распадающейся музыкальной материей, как поясняет автор, опирающийся на материал протестантского хорала Wachet auf, ruft uns die Stimme («Пробудитесь, взывает к нам голос»). Финал стал самым спорным эпизодом в трансформации идей Мусоргского.

К чести исполнителей, развеявших опасения разных по творческим проявлениям авторов, цикл сложился и прозвучал в исполнении Камерного оркестра «Солисты Нижнего Новгорода», расширенного группой из деревянных духовых, перкуссии и рояля (дирижер – Евгений Скурихин), цельно и архитектонично ясно.

Нынешние «Картинки» обозначились камерным подходом в выборе репертуара. Крупных симфонических программ не было, зато фестиваль собрал интересных исполнителей с «лица необщим выраженьем», среди которых с программой «Диалоги и посвящения», основанной на музыке Валентина Сильвестрова, выступил легендарный Алексей Любимов. В рамках фестиваля за выдающиеся творческие заслуги он был удостоен звания почетного профессора Нижегородской консерватории.

В контрастном диалоге с мэтром, двигаясь от полутонов и тонкости нюансов его программы к броскости и остроте звучаний Альфреда Шнитке, Эдисона Денисова, Бориса Гецелева, в тот же вечер открытия фестиваля с сольным фортепианным рециталом выступил замечательный нижегородский пианист Руслан Разгуляев.

Один из топовых коллективов, специализирующихся на исполнении современной музыки, – OpensoundOrchestra (художественный руководитель – Станислав Малышев) привлек внимание аудитории беспроигрышным ходом. Восторг публики вызвали поданные в блестящей аутентичной манере Il Giardino Armonico, со «вкусными» звукоизобразительными исполнительскими хитростями «Времена года» Вивальди. Последовавший за ними цикл Владимира Мартынова с аналогичным названием, который автор позиционирует как «времена композиторов» и выстраивает этапными стилевыми аллюзиями на музыку Вивальди, Баха, Мендельсона и Пярта, от осязаемой барочной чувственности переключил сознание аудитории в зону интеллектуальной рефлексии.

Обрел фестиваль и новые атмосферные локации. Одна из наиболее притягательных – зал Нижегородского художественного музея, где со своей программой выступил блистательный и тонкий, стилистически точный и ярко эмоциональный московский ансамбль Intrada под руководством Екатерины Антоненко. Гомогенная, слитная, но тоже диалогичная программа, окутавшая пространство полифонической аурой средневековой и ренессансной музыки (Жан Мутон, Орландо Лассо, Томас Луис де Виктория), уступила первенство Мессе современного московского автора Алексея Сысоева.

Один из участников знакового проекта «Реквием памяти Жоскена Депре» Жана Ришафора, уже в нем вступивший в жанровый и стилевой диалог, написал сочинение специально для двенадцати певцов ансамбля. «В 2018 году случилось это сочинение, полное сдержанных и трепетных эмоций, которые достигают накала только лишь в кульминации всей формы, в эпизоде Crucifixus, – рассказывает Алексей. – Все остальное – длительный поступенный подход к этой кульминации и длительный спад – все должно рождать идею вознесения и погружения в глубину, подобно стреле готического храма».

Идея диалога оказалась бы неполной без ее отражения в сочинениях камерной музыки признанных отечественных мастеров – ироничной игре Альфреда Шнитке в «Посвящении Стравинскому, Прокофьеву и Шостаковичу», авангардных рефлексиях DSCH Эдисона Денисова, мемориальных отзвуках Арво Пярта в Mozart-Adagio. Атмосфера исторического пространства кремлевского Арсенала многократно усилила диалогический «градус» на концерте признанного лидера в интерпретации актуальных опусов – Московского ансамбля современной музыки. Красные кирпичные стены, вобравшие в себя память более пяти веков, бесстрастно отражали звуковую панораму музыки современности.

Как и всегда, фестиваль был наполнен встречами, беседами. В этот раз в программу форума вошла мощная музыковедческая конференция, продолжившая концепцию диалога. В ней участвовали корифеи отечественной науки, представляющие разные музыковедческие школы, – Светлана Савенко, Тамара Левая, Левон Акопян, Константин Зенкин, Татьяна Науменко, Татьяна Сиднева, Анатолий Цукер и многие другие.

Нынешний фестиваль, прошедший при поддержке Министерства культуры РФ, Союза композиторов России и Ассоциации выпускников Нижегородской консерватории, продемонстрировал самые разные формы музыкального диалога: диалог как посвящение, как отражение, как аллюзия или игра. И чтобы включиться во все это многообразие «музык», слушателям потребовалось приложить недюжинные интеллектуальные силы. Что ж, будем ждать новых идей, концепций и готовить свое восприятие для следующих «Картинок».

Фестиваль «Пять вечеров»

МГАФ, МГК, «Зарядье», ДК «Рассвет»

Строго говоря, начало «Пяти вечеров» захватывает предыдущий месяц, но важнее другое – три московских премьеры, которыми открывается уже шестой по счету фестиваль Союза композиторов России. «Пиковая дама» Юрия Красавина (фрагменты из музыки к балету, 2022), Концерт для двух флейт Дениса Хорова (2023), оркестровые «Вариации и аплодисменты» Алексея Сысоева (2021) – все эти сочинения созданы в рамках программы «Ноты и квоты», впервые исполнялись не в столице, а теперь прозвучат в Зале имени Чайковского. Красавин говорит, что перед ним стояла задача «написать своего рода ироническую оду классическому балету». Хоров утверждает, что до него в российской академической музыке не было концерта для двух флейт и симфонического оркестра. Сысоев считает, что его произведение можно и рассматривать «сквозь фильтр иронии», и относиться к нему серьезно, «как к критике существующего положения вещей». Среди значимых событий фестиваля также три мировых премьеры: «Отпевание» для вокального ансамбля Анны Поспеловой, «Калессин» для ансамбля Анны Ромашковой, Concertante для пяти музыкантов Александра Радвиловича. Композиторская география обширна, программа разнонаправленна, выбор исполнителей впечатляет, среди них – ГАСО России имени Е.Ф. Светланова, Камерный хор Московской консерватории, «Студия новой музыки», N’Caged, OpensoundOrchestra, Reheard и Vacuum Quartet. Фестиваль проходит при поддержке Минкультуры России.

8-10 ноября

«Место во Вселенной»

МАМТ

Речь идет о премьере балетного вечера, состоящего из двух постановок: «Перигелия» Вячеслава Самодурова и «Знаем благую весть» Максима Севагина. Музыкальный руководитель «Места во Вселенной» – Федор Безносиков. За дирижерским пультом – Тимофей Гольберг, худрук и главный дирижер Минин-хора.

Для Самодурова это первая работа с балетной труппой МАМТ, автор музыки к спектаклю – Владимир Горлинский, художник-постановщик – Мария Трегубова. Название, в основе которого «впечатления хореографа о соотношении космических и человеческих масштабов», происходит от «ближайшей точки орбиты планеты относительно родительской звезды».

Севагин же, как сообщает нам театр, вдохновился русским фольклором и рассказывает «о жизни человека сквозь абстрактные философские мотивы». Музыкальной основой постановки стала хоровая симфония-действо Валерия Гаврилина «Перезвоны».

11-18 ноября

Фестиваль Vivacello

КЗЧ, ДК «Рассвет», к/т «Художественный»

Проводимый в шестнадцатый раз фестиваль откроется мировой премьерой Esperanza для четырех виолончелей Освальдо Голихова (живущий в США аргентинский композитор, известный, в том числе, проектами с Kronos Quartet), где объединятся арт-директор Vivacello Борис Андрианов, солистка оркестра musicAeterna Мириам Пранди, Александр Рамм и Микаэл Самсонов. Далее в совместном с ЦЭАМ проекте «Теория струн» будут представлены, в частности, сочинения Янниса Кириакидеса и Алексея Сысоева, у которого также на закрытии фестиваля – мировая премьера: «Элегические приношения на музыку Йозефа Гайдна».

По словам композитора, его впечатлило прочтение Борисом Андриановым и ансамблем Questa Musica Филиппа Чижевского гайдновских «Семи слов» в версии для виолончели и струнных Владимира Тонха. «Элегические приношения» для четырех виолончелей, трех флейт и струнного оркестра основаны на темах пятого эпизода-сонаты Sitio. «Хронометраж – тридцать три минуты (возраст Христа). Нет ни электроники, ни электронного трека, достаточно привычных для меня, но есть своеобразные пространственные решения», – сказал Алексей Сысоев в комментарии «Музыкальной жизни».

19-30 ноября

Фестиваль «Звуковые пути»

Санкт-Петербург

Один из крупнейших фестивалей новой музыки, придуманный и долгое время руководимый композитором Александром Радвиловичем, отмечает тридцатипятилетие. Второй год фестиваль проводится под художественным руководством скрипача и композитора Артура Зобнина. В 2024-м – при поддержке фонда «Евразия – континент возможностей». В нынешней программе представлены сочинения композиторов из России, стран СНГ и Китая. Центральным событием станет кроссжанровый проект «Сирин выходит из комнаты» (режиссеры – Ирина Криворукова и Иван Заславец), музыку для которого пишут Константин Степанов, Артур Зобнин, Алексей Глазков, Глеб Лукомец и Ярослав Судзиловский. По словам Зобнина, будут использованы и видеопроекции, и VR-технологии, и свет, и средства уличного кукольного театра, и электроника, и исполнительские возможности МолОт-ансамбля. «Идея создания нового легендариума прослеживается и в других программах фестиваля, как, например, в концерте-спектакле о жизни трех композиторов творческого объединения mader nort», – добавил Зобнин в беседе с «Музыкальной жизнью».

Ноябрь 2024 – апрель 2025

«Другое пространство. Continuo»

КЗЧ

Первый среди многих абонементов МГАФ, отданных новой музыке, приходится на крупные памятные даты: столетия Луиджи Ноно и Пьера Булеза, 120-летие Луиджи Даллапикколы, 140-летие Альбана Берга и 150-летие Арнольда Шёнберга. Все пятеро музыкально не чужды друг другу. Некоторые из упомянутых еще и программно связаны в контексте абонемента: за Четырьмя песнями для смешанного хора Шёнберга (на концерте-открытии 21 ноября) следуют Канонические вариации Ноно на серию Шёнберга из «Оды Наполеону Бонапарту». А перед Il canto sospeso Ноно прозвучит «Ноно» Алексея Сысоева – этюд для симфонического оркестра и электроники, и это снова будет мировая премьера, о которой нашему изданию рассказал автор: «Нежность и хрупкость, боль и страсть, зачастую рожденные тяжелыми социально-политическими вопросами, – все это отразилось в знаменитом произведении Ноно Quando stanno morendo. Diario polacco. Оттуда я и позаимствовал музыкальный материал, изменив его до неузнаваемости. Оттуда же пришла и электроника. Очень сложная у Ноно, у меня она приняла вид двадцатиканальной электронной пространственной инсталляции – своего рода невидимого оркестра, отражения живого звучания музыкантов в зале. Оттуда же взят и текст Блока, который я вплел в оркестровую ткань: “И опять, опять снега / Замели следы…”»

В основном анонсы трех премьерных исполнений Концерта строились на фразе «Все началось с Артуриных кроссовок». Нет, это не название опуса. Этой фразой Ольга Викторова в шутку описывала предысторию сочинения. В прошлом году в Екатеринбурге Артур Ансель вышел на сцену филармонии в кроссовках. Публика не оценила, а Викторовой как человеку ироничному моментально придумался образ пианиста, играющего ногами. Далее «легкое фантазийное хулиганство» проникло в ткань Двойного фортепианного концерта, где расцвела пышным цветом кластерная техника – в первой и особенно третьей части. Да, как инфоповод «кроссовки» сработали, но едва ли стоит задерживаться на этой теме при разговоре о музыке.

Ярослав Тимофеев тем временем продолжил в Московской филармонии свой авторский цикл «Вещь в себе». Основательно подготовленный и продуманно увлекательный, как и на прежних концертах абонемента, рассказ о композиторе (в данном случае – об итальянском графе-отшельнике) и структуре представляемого сочинения занял бóльшую часть времени, сама же вещь Шельси длилась минут двадцать. Потребовала при этом немалых исполнительских сил (дирижер – Федор Леднёв, Госоркестр имени Светланова, вокальные ансамбли Intrada и N’Caged – уникальный состав!), тщательной отрепетированности, несмотря на высокий уровень музыкантов, максимальной включенности всех в неслучайный для каждого материал, внутренней отдачи. Так и складывается, подетально, совершенное исполнение, которое в итоге и случилось – через тридцать девять лет после мировой премьеры.

Сумма от перемены мест

Поскольку каждый волен расслышать вещь в себе (одно из толкований Тимофеевым названия абонемента МГАФ), скажу от себя, что Шельси в Uaxuctum – образец творческого рацио. Никакой замутненности блуждающего сознания, необязательности в выборе композиторских средств, погруженности в иные, далекие от сосредоточенности демиурга миры и состояния (если кого-то вдруг посетили такие мысли по прослушивании вступительного слова). Шельси прекрасно знал, зачем ему среди инструментов двухсотлитровая бочка из-под машинного масла (дурно пахнущая, сказал Тимофеев, и ему можно верить), своего рода аналог куба Уствольской. Отлично себе представлял, почему из всех струнных в партитуре необходимы лишь контрабасы в количестве шести штук, перкуссионистов должно быть непременно семеро, кларнетистов – трое, скрипки не нужны вовсе, а без волн Мартено никак.

«Заупокойная психоделика», – произнесла на выходе из зала одна из слушательниц и на своем уровне понимания Шельси была права. (Разумеется, есть и другие уровни – в частности, обстоятельный очерк музыковеда Левона Акопяна.) Можно и так: «Песни без слов XXI века». Хотя написан Uaxuctum, с любопытным и одновременно бесполезным для слушания музыки подзаголовком «Легенда о городе индейцев майя, разрушенном ими по религиозным причинам», почти шестьдесят лет назад. Пять не то чтобы невозможных на слух, красочных даже, разнохарактерных «скетчей» (веселье еще то!) на медном «фундаменте»: четыре валторны, две трубы, три тромбона, две тубы. Голоса – на пределе возможностей. Сказать, что это «не пение», мог бы, наверное, любитель Бруха, гимнической музыкой которого для двух роялей (Людмила Берлинская, Артур Ансель, Уральский академический филармонический оркестр под управлением Дмитрия Лисса) открылся второй интересующий нас концерт. Закрылся – «Фантастической симфонией» Берлиоза, не единожды игранной едва ли не всеми великими оркестрами мира.

Такую романтическую «компанию» Ольге Викторовой придумало в том числе «Зарядье», а мог бы ее Двойной фортепианный концерт прозвучать и вместе с Uaxuctum – подходящим, как мне слышится, для умелого музыкального синтеза.

Отшельник – отшельником, это личный выбор человека, но композитор Джачинто Шельси не существовал вне музыкального контекста своего времени, не позволяя вместе с тем ни контексту, ни тем более социальным, историческим аспектам вторгаться в чистоту собственного творчества (последнее особенно важно: «социальное», «историческое» в искусстве неизбежно устаревает, выживает «чистое»). Нынешний музыкальный контекст иной, но и Шельси – современен. Его преодолевшие время, актуальные и сегодня композиции разных периодов могут быть помещены в новый контекст самым неожиданным образом.

Музыка «гуляет сама по себе». Соответственно, и Концерт Викторовой вполне мог бы стать очередной «Вещью в себе». И что бы условные мы сказали об этом сочинении, поместив его в строго очерченный филармонический абонемент?

Тени незабытых предков

Неавангардная, но современная фантазия на воображаемые темы Баха, Прокофьева, Шостаковича, Гершвина, Равеля. Так слышалось. К этому безошибочному, как выяснилось, ассоциативному ряду в нашем разговоре с композитором после московской премьеры добавились еще четверо: Пуленк, Мийо, Бернстайн, Стравинский. Гершвин же возник в качестве адресата «приветственного послания» тем более неслучайно, поскольку незадолго до заказа концерта Артур Ансель рассказывал Ольге Викторовой об американском композиторе Дэйне Свисс (1911-1987), которую называли «Гершвин в юбке». (Через год они окажутся с Викторовой, по ее словам, в одной программе.)

На мой вопрос, можно ли счесть Двойной концерт постмодернистским, Викторова ответила, что поостереглась бы таких глубоких определений. Трем частям своего сочинения она дала «простенькие» (композиторское слово) названия: «Буги-вуги», «Полифоническое интермеццо» и «Хеппи-энд». Автору хотелось выстроить «качественную традиционную форму», сделать «нормальную красивую полифонию». По поводу воображаемого концертного «союза» с Джачинто Шельси Ольга Викторова сказала, что для нее это «было бы великой честью»: «Шельси – запредельная высота, что касается смелости, куража, тембрового слышания».

Последний штрих

Безусловно, Викторова – человек оркестрового мышления, мастер крупной формы, которая либо пишется, либо нет. Мне доводилось слышать от молодых композиторов, или читать в интервью, что они не могут позволить себе сочинять «в стол» и для больших оркестровых вещей нужен заказ. Понять этих людей, нередко талантливых или даже сверх того, можно. С другой стороны, чувствуется некоторое лукавство, в этом я согласен с Викторовой: «Если человек слышит оркестр, он будет писать для оркестра. Но если в голове композитора еще не раскрыт оркестровый объем, просто сидеть и трудить эту фактуру, конечно, не стоит».

Возвращаясь к «вещи в себе», уже не абонементу: именно так воспринимает себя интроверт Ольга Викторова. А наиболее соответствует ее мироощущению формулировка, полученная в одном из развернутых отзывов на концерт в «Зарядье»: «Музыка Викторовой – это упорядоченный и приведенный в гармонию хаос».

ВК Олеся, многие ваши произведения написаны для русских народных инструментов или же связаны с русской историей: симфоническая картина «Княгиня Ольга», «Эхо Чернобыля» для смешанного хора с оркестром, поэма «Зодчие»… Русское и народное – это судьба, выбор или, может, настроение?

ОЕ Не совсем народное – скорее, связанное с историей и традицией. Такие вещи всегда родом из детства. Несмотря на то, что в музыкальной школе и колледже я училась играть на фортепиано, моим первым инструментом был баян: когда-то давно на нем играл папа. Мне, четырехлетнему ребенку, было сложно разобраться с этой сложной системой, поэтому я играла только мелодию, а папа подхватывал басы, сдвигал и раздвигал меха, и это был первый музыкальный опыт. Так что мне с детства передалась близость к тембрам наших инструментов. Может, это и судьба.

ВК Родными тембрами проще говорить о том, что касается каждого?

ОЕ Темы, которые созвучны многим, всегда найдутся. Если говорить о тембрах, у меня это связано в первую очередь с дружескими отношениями с исполнителями, для композитора это очень важно. Наиболее продуктивное, толковое рождается в тесной работе с ними. Будь то соло, дуэт, камерные составы или – самая большая мечта – оркестр. Вернейший путь – просто пробовать, здесь и сейчас, на живом примере. Как лучше выписать пассаж, какой исполнительский прием использовать – многое мы с ребятами решаем на ходу. Часто возникают, может быть, непонятные по тембру соединения, но они как раз продиктованы тем, что в них можно сделать что-то свое именно в тесной связи с исполнителем. И «Композиторские резиденции» как раз посвящены самому масштабному звену этой связи – оркестрам.

ВК Как проходил отбор на участие в этот проект? Это было личное приглашение, конкурс?

ОЕ В 2021 году Союз композиторов России задумал проект «резиденций», а сейчас благодаря Минкультуры России его получилось реализовать. Союз определил список оркестров, а коллективы сами решали вопрос кандидатуры резидента.

ВК То есть Ансамбль «Россия» имени Людмилы Зыкиной выбрал именно вас?

ОЕ Да, это были приятные новости (смеется). Мы и до этого сотрудничали. Солисты участвовали и в проекте Союза композиторов «Пять вечеров», и в программе «Ноты и квоты» – мы постоянно на связи. Я говорила об этом с художественным руководителем оркестра Дмитрием Дмитриенко. Он сказал, что для него важно, когда композитор может не просто предоставить ноты, а ходить на репетиции, слушать, общаться, предлагать варианты. В общем, надо жить внутри, вместе с исполнителями – для этого «резиденция» и существует.

ВК Перед каждым композитором поставили индивидуальную задачу. Кто-то пишет джинглы, кто-то симфонические произведения для разных оркестровых составов, а что заказали сочинить вам?

ОЕ Мы обсуждали, что было бы обоюдно интересно, и я в принципе ни от чего не отказывалась. Мы еще в процессе, и я открыта любым заданиям: аранжировкам, небольшим композициям для срочных проектов оркестра – запросто, не проблема. Написать концерт, оркестровое или ансамблевое сочинение – это, скажем так, в программе. Но я предложила идею, которая уже давно меня мучила.

Для оркестра русских народных инструментов есть очень востребованный жанр – для привлечения новой слушательской аудитории и в том числе воспитания. Это сказки. Сокровище, которое еще только предстоит пощупать, попробовать и раскрыть. Сказки интересны с композиторской точки зрения – благодатная почва из наших национальных тембров и красок. Благодатна она и в плане востребованности. Подрастающее поколение нужно подключать к академической среде, приглашать на качественную музыку. Здесь все просится в работу!

В итоге планируется примерно часовая партитура с привлечением максимальных возможностей: чтеца, может быть, песочной анимации или вставной хореографии с вовлечением детей – им тяжело слушать часовой концерт. Я всегда хотела взяться за такую масштабную работу, а тут появилась возможность.

ВК Вы уже выбрали конкретную сказку?

ОЕ Да, это русская народная сказка в обработке Толстого, но пока я ее ни на одной сцене не видела, поэтому не буду раскрывать название. Не хочется, чтобы кто-то опередил (смеется). Окончательная дата премьеры еще не намечена, все это еще планируется, варится… Но это будет наш ответ европейским образцам – могу так намекнуть.

ВК Русская сказка для народного оркестра с чтецом. На ум сразу приходит «Петя и Волк» Прокофьева. Там слушателей знакомят с инструментами симфонического оркестра. Вы планируете знакомить с народным?

ОЕ Конкретно знакомства с инструментами, как это сделано у Прокофьева, нет, не планирую. У меня более рельефная сюжетная линия, и здесь не предполагается закреплять тембр за конкретным персонажем. Тем не менее задачу представить разные по звучанию оркестровые группы и солирующие инструменты я перед собой ставлю – чтобы познакомить с чистой краской.

ВК Как в данный момент проходит ваша работа с оркестром, пока все пластично и не до конца решено?

ОЕ Изначально мы разработали и утвердили тематическую концепцию. Выработали четкую структуру, чтобы она была в первую очередь мобильна: чтец и оркестр. Дальше вставные и дополнительные фрагменты уже предлагаются мной по мере возрастания аппетита. Дирижер пока смотрит с вопросом: как все это организовать и соединить? Но ничего, что-нибудь придумаем. Сейчас мы обсуждаем музыкальный материал. Формат чтения диктует, чтобы музыка шла за развитием текста – отсюда возникают чисто технические вопросы. И работаем над общим хронометражем, смотрим, во что это выльется.

ВК Вы, как я понимаю, композитор демократических взглядов? Относительно предложений со стороны исполнителей.

ОЕ Абсолютно. Очень рада, что в этом плане им комфортно. Композитор будет доволен когда? Когда его музыка звучит. А музыка звучит, когда ее удобно и приятно играть. Мне иногда рассказывают про работу с авторами, которые ни одной ноты не дают изменить. Боже упаси, да пожалуйста, хоть две.

ВК Вы сказали, что нужно вовлекать детей в академическую среду. Вы для себя разделяете музыку на условно детскую и взрослую?

ОЕ Разделяю на качественную и некачественную. И потому согласна с утверждением, что для детей нужно писать так, как для взрослых, только еще лучше. Взрослых можно где-то замудрить, увести в свои эмоции и переживания. А ребенок чувствует чистую эмоцию, краску, посыл – здесь обмануть трудно. Поэтому писать нужно максимально ярко, понятно и честно.

ВК Мне казалось, что для вас сочинение музыки для детей нетипично.

ОЕ Не так много, но я ее уже писала. Из больших сочинений у меня есть двухактный балет «Алиса в стране чудес», из камерной музыки – небольшие сюиты, например, «Маленький принц» и другие, связанные с детской литературой. Про сказку я думала давно и долго, искала подходящий материал. Сама по себе эта тема популярна и даже избита, и мне не хотелось повторяться. Я решила доработать сюжет так, чтобы появилась возможность познакомить детей с нашими традициями и промыслами. Что такое дымковская игрушка, павловопосадский платок – предполагается вписать эти предметы в действие. Мне кажется, в нашей культуре столько всего прекрасного, что это должно быть вложено и показано с детства.

ВК Вы считаете, что сегодняшних музыкальных постановок для детей недостаточно?

ОЕ Моему ребенку шесть, и мы посмотрели практически все. Далеко ходить не надо: в Большом идет «Петя и волк», «Путеводитель по оркестру» с «Карнавалом животных», опера «Приключения Чиполлино», из нового – «Питер Пэн» Рубцова… Если говорить про филармонию – там есть чтение сказок, рассказов. Но посмотрите на музыкальное сопровождение: в основном это составной материал, взятый из самых разных произведений. Но простите, у нас разве нет современных академических композиторов, которые готовы написать вам целую сказку?

Именно авторской музыки представлено действительно не так много. Ту, которая может быть противопоставлена «надерганному» или написанному давным-давно, можно перечесть по пальцам.

ВК Ваша авторская музыка пишется для народного оркестра. В каком аспекте вы его воспринимаете? Это выражение фольклора в музыке или форма академического искусства?

ОЕ Ни то, ни другое. Я вижу оркестр как определенный тембр, краску. Она может выражать то, что ей поручено. Духовой оркестр, симфонический, ансамбль солистов… Для меня все это – палитра красок. В любом оркестре композитор может передать абсолютно любую эмоцию и тему. У меня нет таких установок, что для европейского оркестра надо обязательно писать симфонию, а народному – только обработку фольклора. Единственное, что мне нужно понимать, к какому материалу я обращаюсь. Каждый состав диктует определенный подход к знанию материала. Нельзя, например, написать одинаковую музыку для арфы и для тубы. Профессиональные композиторы этому и учатся в консерваториях.

Для меня народный оркестр – неисчерпаемый кладезь, который еще не так изучен, не так востребован, как должен бы.

По тембровому звучанию он может раскрывать самые трепетные чувства, потому что состав максимально струнный, а основной принцип – вибрация струны – наверное, созвучен вибрации каких-то душевных струн. Поэтому к народному оркестру я отношусь с особой теплотой.

ВК Кажется, сегодня сочинять музыку для народных инструментов стало трендом. На тех же «Пяти вечерах» был концерт, посвященный исключительно «новому фольклору».

ОЕ Лет десять назад это было интересно разве что избранным композиторам. Мне повезло учиться у Николая Некрасова – выдающегося мастера, который руководил народным оркестром ВГТРК, – и у Валерия Кикты, который тоже долгое время пишет для народного оркестра. У меня получилось впитать любовь к этой краске. А у многих тогда ее было постольку-поскольку.

Но сегодня я вижу вспышку интереса к народному оркестру. Кажется, будто каждый уважающий себя композитор обязательно обращается к этим тембрам. Сочинение для хора? С домрой. Концерт? С балалайкой. И я понимаю почему. Здесь можно попробовать новую краску, открыть в себе новые возможности – а это расширение композиторского языка, его обогащение.

ВК Свой интерес вы передаете студентам? Вы ведь преподаете на кафедре композиции Московской консерватории?

ОЕ У меня есть дисциплины по инструментовке, по чтению симфонических партитур и лекции студентам по народному оркестру, где финалом в основном становится авторское сочинение. Мы часто сотрудничаем с оркестрами: раньше связь была больше с оркестром имени Некрасова, сейчас – с ансамблем «Россия». Тем, кто к концу года складывает свои размышления в партитуру, мы стараемся дать возможность порепетировать в оркестре или войти в концертную программу. В частности, в прошлом сезоне мы провели Конкурс имени Василенко, в котором приняли участие студенты из разных вузов, – как раз были номинации для работы над авторским сочинением и инструментовкой. Участвовали и наши студенты, и гнесинцы, приезжали люди из Тамбова, Южной Кореи и Китая.

ВК Для композиторов важно понимать, что их сочинения будут услышаны. Если абстрагироваться от подобных конкурсов, как начинающий автор может быть уверен, что его музыка будет жить, исполняться?

ОЕ Этот вопрос был острым всегда.

Но, пожалуй, в любой области ключевое – гореть своим делом. Надо верить, но самое главное – делать.

Если просто ждать, что кто-то позвонит и пригласит в оркестр, написать музыку к кино, – ничего не произойдет.

Сейчас появился такой внутривузовский уклон, как всеохватность композиторской профессии. Здесь и электронная музыка, и киномузыка, и народный оркестр, и камерно-симфоническое творчество, местами даже эстрада. Я помню нас, когда мы заканчивали, и вижу, кто сейчас на курсе – это всегда разные ребята, у каждого своя дорога. Надо понимать свое предназначение. Кто-то пишет и ставит мюзиклы – и на премьерах слышно, что это профессионально. Один студент сочиняет замечательную музыку к кинофильмам – у него так сложилось. Другой в арт-пространствах устраивает перформансы с электронной музыкой, а третий нашел себя с домрой-балалайкой. Все заняли свои ниши.

А внутри института нужно давать пробовать все. Как детям: если не дать им порисовать, они никогда не поймут, что могут стать художниками. Надо показать разные дороги, и каждый куда-то да выйдет.

ВК А какова в таком случае роль проектов Союза композиторов? Ваше сочинение, например, издано по программе «Ноты и квоты», сейчас вы стали композитором-резидентом – это помогает решить проблему «письма в стол»?

ОЕ Эти проекты дают ощущение почвы под ногами: понятно, что произведение будет исполнено, у него сложится концертная жизнь. Благодаря такой поддержке появилась возможность реализовать даже самые смелые мечты – особенно это касается молодых композиторов. У начинающих есть стимул продолжать свой путь. Они видят, что их творчество нужно, востребовано и даже имеет поддержку государства – это, конечно, тоже важно. В конце концов, главное – сохранить и приумножить те сокровища, что у нас есть. И передать эту драгоценную «чашу» следующему поколению – пусть пользуются.

Последние пять лет набирают популярность различные лаборатории и практикумы («Открытый космос», «Голос как инструмент», Международная академия молодых композиторов в г. Чайковском и другие). С 2018 года Союз композиторов России совместно с Московским ансамблем современной музыки (МАСМ) стали проводить лабораторию «Композиторские читки», куда авторы подавали уже готовые сочинения и разбирали их на ридинг-сессиях вместе с ансамблем. За время существования проекта многое изменилось: второй год подряд молодые композиторы пишут эскизы сочинений для хора или вокального ансамбля, консультируясь с кураторами перед тем, как представить произведение исполнителям.

Организаторы отмечают, что концепция хоровых читок 2023 года для ансамбля современной хоровой музыки Altro Coro была оправданной, что сказалось на количестве заявок, которых было вдвое больше, чем обычно. В этом году участникам представилась возможность услышать свою музыку в исполнении одного из лучших в России вокальных ансамблей – Intrada. В его репертуаре можно встретить имена Клауса Ланга, Сергея Ахунова и Алексея Сысоева, однако сочинения молодых композиторов не звучат на концертах ансамбля, поэтому возможность поработать с новыми партитурами была также интересна и вокальному коллективу.

Среди девяти композиторов лаборатории были и те, кто ранее принимал участие в «Читках». В этот раз желание молодых авторов создать музыку специально для Intrada было связано с переломными моментами в их творческой биографии. На кого-то повлияла недавно прошедшая в «ГРАУНД Солянке» лаборатория «Голос как инструмент», благодаря которой молодые композиторы стали проявлять интерес к голосу и работе с ним. Для кого-то написать хоровую партитуру стало важным шагом в профессии. Но есть и те, кто уже сотрудничал с Intrada и не желал упустить возможность сделать это снова.

Участники работали над новыми сочинениями в формате онлайн два месяца совместно с Владимиром Горлинским, Ефремом Подгайцем и Светланой Лавровой. Уже выбор кураторов говорит о том, насколько разные партитуры мы услышим на итоговом концерте лаборатории. Именно их лекции стали частью образовательной программы первого дня и должны были дать участникам широкий обзор ансамблевых и хоровых возможностей. Лекция Ефрема Подгайца под названием «Хор+» была многообещающей для участников, так как предполагала формат практикума. Однако реализовать его навряд ли получилось, заявленная идея осталась идеей: практикум оказался лекцией, смысл которой заключался в важности сочетания хора с музыкальным инструментом. Но, возможно, и такие встречи с состоявшимися композиторами станут важной частью для дальнейшего профессионального роста участников, так как в непринужденной беседе подчас говорится самое ценное. «Пишите разную музыку, ищите себя в разных ипостасях и не бойтесь показаться простым», – на такой мотивационной ноте завершился практикум Ефрема Подгайца.

Значимый диалог сформировался во время лекции Владимира Горлинского, который говорил о проблемах интонации, полифонических сложностях и фонической записи тембра. Свою лекцию он завершил рекомендацией для композиторов подумать перед репетициями с хором о звуковысотных «ключах» и тембровых задачах своих пьес. Интерес участников вызвала не только сама лекция Светланы Лавровой, но и ее рассказ о работе над сочинением для хора «Трудности перевода», текст которого был сгенерирован чатом GPT.

На образовательной части лаборатории был также опробован новый формат – «Презентация участников», которая могла показаться малоинтересной для слушателя. Однако и она полезна по ряду причин: именно здесь композиторы учатся говорить о себе, и именно здесь мы понимаем их замыслы. Тем более любопытно, как самопрезентация композитора будет резонировать с его произведением во время читок с хором. С этой формой хорошо соотнеслись и вечерние лекции третьего дня. Участников ждали практические рекомендации от нотного редактора, заведующего библиотекой оркестра musicAeterna Сергея Стройкина и редактора журнала «Музыкальная академия» Элины Андриановой, которая провела, по сути, стендап-лекцию. От нее молодые композиторы, которые только недавно учились «самопрезентовать» себя, получили ценные советы о том, как «заявлять» о себе на бумаге.

Три дня лаборатории включали в себя работу ансамбля с произведениями молодых авторов. Первый день репетиций открыла пьеса Лукаса Сухарева «Плачи» (Бöрданкывъяс). Композитор отмечает, что с обычным хором, возможно, не получилось бы реализовать его идею воссоздать голосом пограничное состояние между забвением и реальностью существования, между истерикой и плачем. Партитуру Лукаса Сухарева как самую сложную из всех представленных отметил главный хормейстер Богдан Петренко, замещавший в этот день художественного руководителя: «Это произведение усложняют ритмические трудности, а также язык народов коми, для воспроизведения которого должна быть проделана основательная работа коллектива». В композиции Варвары Чураковой «У бела моря», представляющей собой своего рода портрет русского севера с использованием элементов старообрядческого фольклора, также шла речь о корректном звукоизвлечении, артикуляции и произношении. Вместе с композиторами куратор Светлана Лаврова отмечала проблемы интонирования и воспроизведения того или иного звука. Возможно, сложность этих пьес не позволяла выйти за рамки «голых нот» и шире взглянуть на интерпретацию и концепцию, с чем и связано проведение итогового концерта лишь в конце октября.

Ярким контрастом стал второй день репетиций, что проявлялось и в характере сочинений, написанных под руководством Ефрема Подгайца, и в работе с исполнителями. Екатерина Антоненко, руководившая в этот день хором, впечатляла своей энергетикой. Возможно, у «Читок» был бы совершенно иной градус, если бы художественный руководитель все три дня был вместе со своим ансамблем. Участники рассказывали о своих сочинениях, Intrada оттачивала сложные эпизоды, которых по сравнению с прошлым днем было куда меньше. Наблюдать за рабочим процессом со стороны было любопытно, поскольку вопросы вокруг партитур имели иное содержание: скорее не «как исполнить?», а «что вложить?». Особенно это чувствовалось в произведении Анны Кузьминой «Украшение», которая подобрала нужные «ключи» в работе с ансамблем. Интересные идеи прослеживались и в произведениях Даниила Ерёмина (Даня Фисько), Анжелики Габибовой в последний день читок. Но оценить сочинения в условиях открытой репетиции, на которой еще происходит техническая работа над текстом, сложно.

Лаборатория Союза композиторов России остается важным проектом для молодых авторов, которые только на практике, в процессе общения с исполнителем могут «прочитать» реальные возможности своей партитуры. Участница читок Анжелика Габибова поделилась впечатлениями от проекта: «Это был мощный интенсив, который не ограничился четырьмя днями, так как до этого я брала несколько консультаций у Владимира Горлинского. Мы детально разбирали нотацию моего сочинения, под микроскопом рассматривая каждый такт, искали определения каждому тембру и краске. В процессе сочинения пьесы “Видеть сны” я руководствовалась своим голосом, параллельно записывала демо – и для того чтобы проверить используемые мной техники, и для того чтобы послушать свое сочинение целиком. Но на репетиции с хором я поняла, что передо мной совершенно другой исполнитель со своим лицом, бэкграундом и со своей уникальностью. Это позволило мне взглянуть на свое сочинение под другим углом и, конечно же, отметить в партитуре какие-то детали, которые я надеюсь использовать в дальнейшем».

«Композиторские читки. Хор» и для Altro Coro, и для Intrada, несмотря на высокий профессионализм коллективов, стали вызовом. Их ожидали сложные партитуры и ограниченное количество времени на подготовку. Масштаб задумок и полнота красок партитур молодых композиторов были ощутимы уже на репетициях, однако оценить реализацию музыкального материала можно будет лишь 31 октября в ДК «Рассвет». Из-за продолжительного перерыва между репетициями и итоговым концертом сложилось впечатление, что первая часть проекта завершилась многоточием: ансамблю Intrada еще предстоит отточить технические сложности в пьесах, написанных специально для них.

ЯГ В рамках проекта «Лекции по русской литературе» ты решил написать произведение для вокального состава «Сталактиты и сталагмиты» по мотивам повести Фазиля Искандера «Созвездие Козлотура». Почему твой выбор не пал на Бориса Пастернака или Евгения Евтушенко, которые жили и творили в Переделкино?

СШ С проектом «Лекции по русской литературе» я познакомился еще в прошлом году. Уже тогда я интересовался, как проходит резиденция в Переделкино. Одним из условий для участия в ней было создание произведения на тексты писателей, которые жили и работали здесь. В перечне от организаторов был представлен и Фазиль Искандер. Я понимал, что другие композиторы первым делом возьмут в работу тексты знакомых авторов, а мне, в свою очередь, хотелось узнать что-то новое. С того времени я и стал читать повести Искандера. В «Созвездии Козлотура» меня привлек и сюжет, и язык, и то, как автор ведет повествование. Описываемые им вещи характерны не только для его времени, но и для наших дней, и возможно, это будет актуально в дальнейшем.

ЯГ Как ты работаешь с текстом?

СШ Отчасти это происходит интуитивно. В основном я отбираю фрагменты, которые меня чем-то цепляют, тогда я и начинаю анализировать, какой способ работы с ними даст наиболее интересный результат. В пьесе я буду использовать видоизмененные повторы фраз или отдельных слов, полифоническое наслоение одного текста на самого себя, или принцип мотета XIII века, когда полифоническому преобразованию будут подвергаться несколько текстов. Я отобрал фрагменты, в которых описываются действия, происходящие с главным персонажем. В таком случае вокалисты будут выступать своего рода комментаторами, как это было в древнегреческой трагедии.

ЯГ В этом проекте не было ограничений по составу. Но ты выбрал ансамбль N’Caged, почему не было желания написать музыку для инструменталистов?

СШ У меня хорошо налажены контакты с инструменталистами. Некоторые из них заказывают у меня произведения напрямую. Но, чтобы услышать свое сочинение в исполнении N’Caged, важно стать участником какого-либо проекта, в программу которого удалось бы гармонично встроить сочинение. Более того, это уже зарекомендовавший себя коллектив, с минимальным количеством свободного времени в графике. Поэтому я решил не упустить такую возможность.

К тому же в последнее время, когда мне предлагают число музыкантов на выбор, я нередко ограничиваю себя камерным составом. Это происходит по нескольким причинам: чтобы успеть дописать пьесу вовремя и хорошо структурировать произведение. Когда музыкального материала мало – получается выстроенная и осмысленная вещь, а когда много – есть большая вероятность потеряться в нем.

ЯГ Это будет произведение для вокального ансамбля без сопровождения?

СШ В синопсисе я указывал некоторые объекты, которые бы служили музыкальными инструментами, но сейчас я думаю об обратном. Пока не могу точно ответить, лучшие идеи приходят в голову к окончанию дедлайна.

ЯГ В перечне объектов ты указывал казу, бокалы и чаши, бусины, камертон, маятник, мелкую перкуссию, даже несмотря на то, что в музыке, возможно, ты их и не используешь, расскажи, как ты выбираешь объекты?

СШ В прошлом году я был участником курсов импровизации Алексея Сысоева. Я предполагал, что буду там играть на фортепиано, но помимо этого мне пришлось взаимодействовать с объектами, которые и выполняли роль инструмента. Тогда мы вместе с участниками курса стали посещать индийские магазины в поисках интересных предметов, исследовать их звук. Многое мы находили и у себя дома. Поэтому такая работа с объектами в моих сочинениях берет свое начало от кураторства Алексея Сысоева.

ЯГ Но мне помнится, что некоторые объекты ты использовал в своем творчестве и раньше?

СШ Да, один из них – казу. Я нашел его, как мне помнится, в магазине музыкальных инструментов во время своего участия в композиторских читках в Казани.  Кто-то из участников даже пустил слух, что казу – это якобы местный народный инструмент (смеется). Но спустя время я обнаружил его в партитуре итальянского композитора Фаусто Ромителли. В определенных фрагментах он заменяет инструментальный состав на звучание казу и тюнера, который я впоследствии стал тоже применять в своих работах. Некоторые приемы с заменой инструментов я подсмотрел именно у него.

ЯГ Расскажи, какую роль объекты выполняют в твоей музыке?

СШ Для меня звук, воспроизводимый тем или иным объектом, сравним с различными линиями или предметами на рисунках, которые мы видим вдалеке. Это нечто промежуточное между звуками инструментов и бытовыми шумами. Его трудно охарактеризовать как собственно музыкальный материал, и как нечто внешнее. Это может быть и тем, и другим, в зависимости от того, в какую систему мы это встраиваем.

Меня очень вдохновляет творчество швейцарского художника Пауля Клее. В своих работах он использует элементы разных знаковых систем. В качестве примера я возьму картину «Предупреждение кораблей». На ней можно увидеть силуэты птиц, вопросительные знаки, которые отражаются в воде, становясь похожими на лебедей; метроном, который играет на картине роль паруса, и ряд других предметов. Мне нравится, как Клее передает слабо прорисованные детали. Исчезающие контуры зачастую передаются серыми линиями, начало и конец которых трудно проследить. Некоторые элементы прорисованы очень слабо, будто это черновик, который забыли стереть. То же самое и объекты – их использование для меня должно быть на грани между музыкальным и внемузыкальным материалом.

ЯГ Не так давно прошла премьера твоей пьесы «Тэцубин», которую ты создавал в Чайковском. Помимо инструментального состава (бас-кларнет, виолончель, скрипка и флейта) ты прописываешь еще партии гуиро, расчески, флейты Пана и металлофона.

СШ В данном случае флейта Пана и металлофон – это один инструмент, он представляет собой полые трубки, перевязанные веревками, которые, в свою очередь, можно использовать и как струну. В зависимости от звукоизвлечения на металлофоне можно играть как на духовом, как на ударном и даже как на струнном инструменте.

ЯГ Как ты подбираешь предметы для того или иного произведения?

СШ Я исхожу от звука, который хочу получить, но иногда и от перформативного эффекта.

ЯГ Возьмем, к примеру, партитуру «Тэцубин». На первой же строке ты указываешь: «Чиркнуть бас-флейтой по гуиро». Ты предслышишь звучание либо сперва исследуешь, как взаимодействует объект с музыкальным инструментом?

СШ Я приблизительно понимаю, какой должен получиться звук при проведении объекта по ребристой поверхности. В этой пьесе мне был важен как звук, который получится в результате контакта гуиро с бас-флейтой, кларнетом, флейтой-пикколо, так и сам процесс передачи объекта от инструмента к инструменту.

ЯГ Твоя партитура часто подвергается изменениям в процессе репетиции?

СШ Да, именно в процессе репетиции я понимаю, что мог ошибиться с тембром, либо неправильно выстроить баланс между инструментами. Может быть и такое, что написанный мною прием неисполним. Тогда я редактирую произведение прямо в процессе репетиции. Случается и так, что мы с музыкантами ищем компромиссное звучание, которое бы отвечало возможностям инструмента и моим желаниям.

ЯГ Мне посчастливилось увидеть партитуру этой пьесы. Вместо графики в ней превалирует текст.

СШ Да. Безусловно, какие-то вещи можно изобразить на пяти линейках, но тогда нужно понимать, что пьеса будет звучать только в одном варианте из возможных. Для меня же важно, чтобы пьеса была вариабельна и каждый раз она звучала по-новому. В основном я использую текстовый формат в том случае, когда для меня важно не столько звучание, сколько действие, которое будет выполняться и нести в себе различные варианты звукового воплощения.

ЯГ Расскажи о своем творческом процессе. Что лежит в начале – концепт, объекты, музыка?

СШ В основном это рассредоточенные идеи в виде коротких мелодий либо тембровых сочетаний. Бывает, что они приходят на уровне мысли, когда я только представляю форму произведения, но еще не имею понятия, как это будет звучать.  Я создаю своего рода архив пьесы: что-то я фиксирую сразу нотами, в виде текстовых ремарок или даже зарисовок. Эта коллекция немного хаотична, но время от времени я пересматриваю фрагменты и размышляю над их потенциалом. Безусловно, некоторые черновики могут лежать годами. Но когда есть определенный заказ или даже четко сформировавшаяся идея, мои эскизы приобретают уже конкретный вид. Бывает и такое, что от первоначальных тактов может и ничего не остаться, они становятся лишь импульсом для создания совершенно другого материала.

ЯГ Творчество каких современных композиторов тебя восхищает?

СШ Меня привлекает многогранность творчества Владимира Горлинского, Алексея Сысоева, Владимира Раннева и то, как они создают индивидуальный звуковой мир для каждого нового произведения.

ЯГ Почему не Дмитрия Курляндского? Он как один из ведущих композиторов Академии в Чайковском не является вдохновителем? Многие идеи твоего творчества разве не тянутся от него?

СШ Возможно. Со стороны легче проследить, от кого к кому тянутся идеи. Изнутри творческого процесса эти влияния не всегда получается выявить и осознать.

ЯГ Есть ли у тебя сочинения с электроникой?

СШ У меня есть сочинения со свободным составом, в которых можно применить электронику, но специально для нее я не писал.

ЯГ Нет ли желания присоединиться к движению, которое пропагандирует CEAM, или хотя бы попробовать свои силы в таком формате?

СШ Мне интереснее работать с тем материалом, который оказался нераскрытым в полной мере в прошлом, чем гнаться за тенденциями.

ЯГ Прошло уже четыре месяца после того, как ты стал призером премии МХТ. У тебя есть уникальная возможность использовать Новую сцену театра для своего проекта. Есть ли у тебя уже идеи, как использовать пространство?

СШ Я думаю организовать творческий вечер, который бы прошел в виде перформанса. Пока у меня есть только идея написать для вокального состава, возможно, к концу года я дооформлю концепцию.

ЯГ Представим, что у тебя была возможность отобрать пьесу для премии МХТ самому, что это было бы за произведение?

СШ Скорее всего, я бы также выбрал «Собаку Баскервилей». Это хоть и маленькая трехминутная вещичка, но возможно, что самая удачная.

ЯГ Почему?

СШ Мне кажется, что в ней мне удалось соединить в таком миниатюрном формате разные смысловые слои, сочетая сатиру и лирику.

ЯГ Слушая «Собаку Баскервилей», я сразу вспоминаю «Нос» Шостаковича.

СШ Я, честно говоря, не думал насчет «Носа». Влияние музыки обычно опосредованно: мы можем слушать то или иное произведение, и оно подействует на нас только через некоторое время. Возможно, мы даже и не поймем, что это было воздействие, допустим, того же «Носа».

ЯГ Как твою пьесу оценил ансамбль N’Caged?

СШ Они сказали, что это было sforzando. Все композиторы-участники практикума «Голос как инструмент» представили интересные работы, однако так получилось, что моя пьеса заметно отличалась от других своим темпом, динамическими контрастами. Обычно я пишу спокойную и медленную музыку, но выбранный мною текст Андрея Абаулина спровоцировал на написание пьесы в подобном характере.

ЯГ Намеченная саркастическая линия в «Собаке Баскервилей» продолжится и в новом сочинении, которое ты пишешь в резиденции в Переделкино?

СШ Отчасти да.

Радует и толковая фестивальная программа – не две недели, но и не одна; и музыканты топ-уровня – только в концерте-открытии выступали лучший трубач страны Владислав Лаврик, сопрано Надежда Павлова, приехавшая с Зальцбургского фестиваля, и скрипач Вадим Репин, составитель и худрук собственного Транссибирского Арт-Фестиваля. Особая статья, и тоже не без налета сенсационности, – оркестр La Voce Strumentale под руководством техничного, артистичного, а по совместительству еще и барочного маэстро Дмитрия Синьковского, в свободное от работы время пожинающего славу контратенора. Коллектив, ведомый столь «многоярусно» образованным человеком, язык не поворачивается назвать «региональным чудом», хотя именно таковым он и является.

Легко оценить и гастрольную составляющую фестиваля, второй день которого ознаменовало исполнение оперы Филипа Гласса «Сатьяграха», десятилетней давности репертуарной сенсации Екатеринбургского театра оперы и балета с модно ребрендированным названием «Урал Опера Балет». Огромный коллектив «Сатьяграхи» добирался на перекладных поездах-автобусах, чтобы в городе, некогда принимавшем премьеры Шнитке и Шостаковича, и где в постсоветские времена проводился Фестиваль Ростроповича, ошарашить массивным сочинением самого титулованного американского поставангардиста, во всей красе оркестрового, хорового и ансамблевого звучания преподавшего миру урок «непротивления злу насилием». Тексты на санскрите Гласс скрестил с языком так называемого «минимализма» в далеком 1979 году. Стоит ли говорить, насколько актуальными идеи, выражаемые от лица Махатмы Ганди, Рабиндраната Тагора и Мартина Лютера Кинга, оказались сейчас. Ну а музыка Филипа Гласса, изумительно освоенная екатеринбуржцами под предводительством молодого и крепкого дирижера Ивана Худякова-Веденяпина, оказалась настолько эмоционально контактной, что, можно сказать, попала в самое сердце.

В городе, когда-то знаменитом не только витыми колоннами Рождественской церкви – королевишны русского барокко, не только процветанием русского купечества, чей выход в европейски-конкурентную фазу запечатлен шуховскими конструкциями «Пакгаузов» с металлическим «кружевом» под стать Эйфелевой башне, но где в эпоху оттепели, наряду с важными культурными акциями вроде первого исполнения в Горьком «опальной»  Тринадцатой симфонии Шостаковича, томился ссыльный правозащитник и ученый Андрей Дмитриевич Сахаров, современная музыка – явление и эстетическое, и этическое. Об этом на открытии и сказал Алексей Трифонов. Имена, собранные на обложке фестивального буклета, говорят сами за себя: Шостакович, Мейерхольд, Шнитке. Каждый из них, подобно магниту, притягивает к себе авторов, учеников, современников. И эта многоярусная конструкция смыслов удачно вписывается как в музейно-биографическую, так и в контекстуально неотменимую идею связи времен.

В первый вечер звучали Концерт для трубы с оркестром Моисея Вайнберга (1967), «Четыре последние песни» Рихарда Штрауса (1948) и Первый скрипичный концерт Шостаковича (1948). Сочинение Вайнберга, мыслившего себя духовным учеником Шостаковича, предстало во всей красе победительного тембра-солиста, в изобретательно сконструированном чередовании  частей – «Этюды», «Эпизоды», «Фанфары» – и, главное, в авторски-рафинированном взгляде на центральные для Вайнберга «игровые» ценности интересовавшей его музыки разных времен. В первой части слышна цитата Свадебного марша Мендельсона, во второй – дайджест вполне угадываемой Пятой симфонии Малера, в третьей – пересыпанные барочными фейерверками фанфарные рулады и классические цитаты.

Весь этот объемный вайнберговский вокабуляр подсветили «Четыре песни» Рихарда Штрауса с мудрой неповторимостью (и невозвратимостью) красот закатного романтизма, с тягучим, как «золотистого меда струя», сопрано Надежды Павловой и с последними роскошествами большого оркестрового стиля, уходившего в 1948 году в небытие вместе с самим композитором. Логично, что штраусовский вокально-симфонический «закат Европы» окровавило сочинение-современник: Скрипичный концерт Шостаковича. Словно бездна открылась: вот ветхозаветное штраусовское благополучие, а вот – голгофская мука советского классика, распятого Постановлением 1948 года «О формализме».

Слушая сухой, строгий звук скрипки Вадима Репина, невозможно было представить реалии исторической премьеры 1955 года (она случилась только через семь лет после написания музыки) – настолько безошибочной показалась интерпретация, при всем маскараде в названиях частей («Ноктюрн», «Скерцо», «Пассакалия», «Бурлеска») и при всей отвлеченности почтенного жанра концерта поведавшая о кошмаре человека, которого заперли в поджигаемом помещении.

Послесловием к этому стал другой, камерный вечер, собравший вокруг Шостаковича, представленного парой вокальных циклов («Четыре монолога», 1952, и «Четыре романса», 1936 на слова А. Пушкина), сочинения его бывшего аспиранта Бориса Чайковского («Лирика Пушкина», 1972, и «Знаки зодиака», 1974); его, если угодно, жанрового предшественника Моисея Вайнберга («Еврейские песни», 1943-1944) и его строптивого консерваторского ученика Георгия Свиридова, который еще до поступления в Ленинградскую консерваторию отметился сочинением шедевра. «Шесть романсов на стихи А. Пушкина», созданные 19-летним студентом Музыкального техникума в 1935 году, пел нижегородский тенор Сергей Писарев, вполне убедивший трактовкой романсов, исполнения которых в свое время прославили выдающихся советских басов – Александра Ведерникова и Евгения Нестеренко.

Третий фестивальный день подарил «Прощальную симфонию» Гайдна и Первую симфонию Шнитке (1974). Событие представили как реконструкцию пятидесятилетней давности концерта под управлением Геннадия Рождественского, который с оркестром Горьковской филармонии осуществил здесь премьеру сочинения сорокалетнего советского авангардиста, в те поры подвизавшегося на ниве киномузыки из-за идеологического несовпадения с «линией партии». В год 90-летия Альфреда Шнитке фестиваль, заручившись поддержкой Минкультуры и Союза композиторов России, осуществил, по существу, беспрецедентную историко-архивную акцию. Партитура в исполнении Российского национального молодежного симфонического оркестра под управлением Федора Леднёва оказалась чем-то выходящим за пределы представлений как об «оркестре», так и о «симфонической музыке». Если уж на то пошло, нам представили колоссальный скол звуковой реальности 1970-1974 годов (симфония сочинялась 4 года), с помощью которой автор стенографировал ускользаемость собственного существования.

В начале музыка движется от какофонии к стилистическому коктейлю (цитаты из классики, джаз и т.п.). Авторский слух барахтается «на волнах своей памяти», наподобие человека, попавшего в жуткий водоворот. Симфонизированный эффект радиоприемника с гуляющим «бегунком», обрываемыми «силуэтами» стилей, почти материализовал ситуацию душевного удушья, в самый критический момент доведенного до спазма: гул колоссальной звуковой волны кинематографическим приемом «наплыва» буквально вдавил слушателей в спинку кресла. Обратная отмотка событий заняла ровно столько времени, чтобы понять: самое главное в этой музыке – звуковая фиксация вот этого оглушительного несуществования, которое и было композиторской задачей. С задачей Шнитке справился не просто блестяще, а так, как это мог сделать только он – гонимый, но победивший; ломаемый, но не сломанный. Овации, устроенные по окончании симфонии, это и означали. Думать о музыке симфонии и ее авторе, чей грустный профиль оказался вписан в безоглядно-точный звуковой портрет времени, хочется и сейчас. Другое дело, что о самом том времени думать страшно. Но именно такие, как в Нижнем Новгороде, исполнения и призваны от этого страха излечивать.

В первый день слушатели, приехавшие из Санкт-Петербурга, Калуги, Нижнего Новгорода, Казани, Самары, Ростова-на-Дону, обсудили с Евгенией Кривицкой, есть ли разница между журналистом и критиком, каковы стилистические требования к публицистическим  текстам. А обозреватель Радио России Ольга Русанова поделилась профессиональными советами, с чего начинать, как выстраивать рецензии, чтобы их было интересно читать.

Паблик-ток с театроведом, программным директором Пермского театра оперы и балета и куратором музыкального направления в Доме культуры ГЭС-2 Дмитрием Ренанским затронул широкий круг тем, касающихся трендов и течений в российской культурной жизни. В финале беседы студентка  МГИМ имени А.Г. Шнитке Елена Наципова задала вопрос: «Каким должен быть журналист сегодня?» «Критик, журналист должен любить искусство и тех героев, о которых он пишет, действовать согласно максиме – не навреди. Во всех смыслах – не навреди процессу, человеку, коллективам, инфраструктуре. Вы видите, в наше время много раздражителей, мы перенасыщены событиями – журналист должен точно понимать, что хочет сказать. В противном случае, лучше промолчать или отойти в сторону. И, безусловно, журналист должен знать больше, чем  те, о ком он пишет. Только тогда он имеет право оценивать».

Справка

Проект организует Союз композиторов России при поддержке Минкультуры России, Российского музыкального союза и критико-публицистического журнала «Музыкальная жизнь». Было прислано 39 заявок из Москвы, Санкт-Петербурга, Воронежа, Владимира, Екатеринбурга, Казани, Калуги, Нижнего Новгорода, Петрозаводска, Ростова-на-Дону, Самары, Улан-Удэ, Ярославля.

С 25 по 27 марта в Российской академии музыки имени Гнесиных пройдет трехдневный семинар-практикум для молодых журналистов, музыковедов, искусствоведов и всех профессиональных журналистов, пишущих о событиях в мире академической музыки. Проект организует Союз композиторов России при поддержке Минкультуры России, Российского музыкального союза и критико-публицистического журнала «Музыкальная жизнь». С 2022 года стратегический партнер проекта – Академия Гнесиных, в стенах которой проходят все события Читок.

«У “Журналистских читок” первый юбилей – пятилетие, – говорит Евгения Кривицкая, куратор проекта и главный редактор журнала «Музыкальная жизнь», – и можно констатировать: за эти годы активно заявило о себе новое поколение молодых музыкальных журналистов и критиков, получивших старт именно на наших Читках».

О ПРОЕКТЕ

Трехдневный семинар-практикум включает в себя лекции, паблик-ток, а также собственно «читки» – оценочный разбор и анализ текстов и творческих заданий активных участников (рецензий, интервью, новостных репортажей и т.п.). Главный вектор Читок – повысить уровень подготовки молодых специалистов и познакомить с разными граням профессии «журналист» (рецензент в печатных СМИ, обозреватель на радио, корреспондент телевидения, куратор культурных проектов).

КАК ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ

Активными участниками «Журналистских читок» могут стать авторы младше 36 лет, прошедшие предварительный отбор. До 10 марта необходимо заполнить онлайн-заявку. Результаты отбора активных участников – их будет не менее десяти человек – станут известны не позднее 15 марта. Проживание всех иногородних участников, прошедших отбор, оплачивается организаторами.

Также предусмотрена возможность участия в «Журналистских читках» в качестве вольнослушателей (без ограничений по возрасту). Для этого необходимо подать заявку (в свободное форме, с указанием ФИО, места учебы и/или работы, специализацию) на электронный адрес: tchaikovsky2020@gmail.com