Он будто сконструирован из отражений. Как в зеркалах, отражены характеры, ситуации, мотивы. И оттого, что тема спектакля – беззаветная любовь к театру, в прологе звучит фраза-перевертыш: «Ненавидите ли вы театр так, как ненавижу его я?» Белинского наизнанку цитирует Вячеслав Жолобов, он же купец 1-й гильдии Нил Овсянников, благодетель «Убежища для престарелых немощных артистов». Имена, амплуа да сюжетная идея – все, что заимствовано из рассказа Куприна «На покое», диалоги взяты из его же «Сцен в 3-х действиях». В остальном – отражения.

Купринские персонажи, склочники и пошляки, вызывают у читателей мало приязни. Но героям «больничного кабаре» в постановке Кирилла Вытоптова публика дарит симпатии во всех формах, не исключая денег. Пространство Малой сцены МХТ зовет к разрушению «четвертой стены», вовлекая зрителей в двухчасовое действие.

Жанр его назван метко! Эстрадные номера – репризы, песни, конферанс инкрустированы в драматургию. Не потому ли художник Нана Абдрашитова сразу иронизирует над штампами кабаре? Спектакль начинается появлением Лизоньки (Маргарита Якимова), «то ли девочки, а то ли виденья», в белом врачебном халате и… пышном головном уборе из перьев. Но ни эстрады, ни бара. Только медицинские кровати, тумбочки, стол, несколько экранов, где изгибаются кривые кардиограмм, идут передачи о животных и спорте, мелькают ударные слоганы и поясняющий события текст. Палитра спектакля: черный, красный, синий в бликах неоновых ламп (художник по свету Иван Виноградов) по-своему обыгрывает жанр. Сцена переосмысливается комнатой в доме причта, подземным переходом, рестораном, театральной гримеркой, оставаясь той же больничной палатой и тем же условным кабаре.

Вот в это стерильно-многоцветное пространство, столь далекое от затхлого купринского антуража, поселены пятеро: знаменитый «во дни оны» трагик Славянов-Райский (Станислав Любшин), бывший опереточный тенор Лидин-Байдаров (Евгений Киндинов), добродушный суфлер «Стаканыч» (Владимир Краснов), вечно раздраженный комик Михаленко (Владимир Тимофеев, а в другом составе – Александр Семчев) и благообразный у Куприна, но в спектакле не лишенный обаятельной эксцентричности бывший режиссер Николай Николаевич, «Дедушка» (Виктор Кулюхин). Все они хулигански сбросят в стаканы вставные челюсти, весь спектакль поражая отменной дикцией старой театральной школы. При том, что молодежь станет комкать слова, а юная Лизонька картавить: отражения множатся и предвещают веселье.

О другом мхатовском спектакле с Любшиным, Ефремовым, Смоктуновским выдающийся критик Владимир Лакшин писал: «…начинаешь смеяться не от того, что смешно, а просто от удовольствия – так точно, правдиво и неожиданно живут они на сцене». И здесь то же. Хоть для каждого героя заготовлен бенефисный выход, вся прелесть – в ансамбле, в ежеминутной вовлеченности всех в процесс, в наслаждении, которое мастера получают от игры друг друга совершенно открыто для публики.

Поэтому и может показаться, что происходящее – чистая импровизация, что любимые артисты вкладывают в уста персонажей собственные слова при полной свободе существования в оговоренных обстоятельствах. Свобода есть, но нет случайностей. Текст-коллаж собран из Куприна, из осколков Шекспира. Из пересказанных историй вроде той, где художники, наезжая в деревню на пленэр, приучили местного быка Шурика попивать водочку. Откуда она? Из подзабытого фильма Бориса Барнета «Полустанок» с Василием Меркурьевым – картины, как подсказывают киноведы, «о неизбежности старения, о прощании с молодостью». Тем значительнее кульминация спектакля, в которой Любшин обожжет сердца есенинским глаголом:

Я никому здесь не знаком,
А те, что помнили, давно забыли.

Донкихотские монологи седого патриарха о служении искусству и скоропортящейся славе, забвении и немеркнущей магии театра вспыхнут исповедальной силой. Их пафос отразит ирония. Появится и дама сердца – своя Дульсинея-Лизонька. А зрителей не покинет уверенность в том, что мысль и слово родятся здесь и сейчас.

Это ощущение спонтанности возникнет еще и потому, что все действие похоже на джем-сейшен. Мерцающий темпоритм его сродни джазовой импровизации, вольной в обращении со временем. Сама структура спектакля музыкальна. В нем поют. «Черный ворон, что ты вьешься…» затягивают насельники «Прибежища», и Нил Овсянников появляется в роли дирижера этого хора. Лидин-Байдаров «срывает аплодисмент» куплетами: «О, сновидение, о, наслаждение!». Лизонька берет в руки скрипку, чтобы исполнить шубертовскую «Аве Марию». «Стаканыч» все время плетет корзинки, но атмосферу спектакля сплетают звуки живой музыки. Трио – гитара, перкуссия, клавишные – сопровождает все действие джазовыми аранжировками популярной классики и авторскими номерами молодого композитора Марка Кондратьева. Музыка поддерживает сердцебиение и пульс, расставляет акценты, передает контрапункты смысла. В ней даже слышится вопрос: «Любите ли вы актеров так, как любят их создатели постановки?» Ведь им удалось доказать, что возраст необязательно отражается немощью. В случае их героев жизненная энергия электричеством освещает зал, и сцена излучает витальность. «Третий звонок, господа!» Он значит, что на покой уходить еще рано!

Боже, храни Королеву!

Концерт, посвященный испытаниям, выпавшим на долю предков, неожиданно стал проверкой на прочность и стойкость нынешнему поколению. Вечер выдался настолько холодным и ветреным, что, казалось, на столицу вновь обрушилась зима – не спасали даже выданные пледы. Сидеть почти два часа было весьма трудно – ты начинал мгновенно замерзать; оставалось только поражаться мужеству артистов, которые играли и зачитывали стихотворения, будучи одетыми в легкие платья и костюмы. Но в тот момент, когда хотелось предательски убежать в теплое метро и по дороге купить в ближайшем кафе стакан горячего чая, в памяти всплывали страшные картины зимнего блокадного Ленинграда из литературных и кинематографических воспоминаний… и подумалось следующее: «А как бы мы, привыкшие к комфорту, пережили бы все это там? Смогли бы мы проявить такие же героизм и отвагу?» К счастью, сегодня наши бойцы – участники Специальной военной операции, обеспечивающие нам мирную жизнь и тот самый комфорт, но уже в других условиях и в другом контексте, – делают все, чтобы ничего подобного не повторилось. И слова благодарности, озвученные этим вечером со сцены, во многом были адресованы им тоже.

В программе концерта драматические актеры и выдающиеся музыканты в тандеме со Всероссийским юношеским симфоническим оркестром под управлением маэстро Башмета напоминали о бессмертных художественных памятниках войны. Начали, конечно же, с песни «День Победы» Тухманова, которую с необходимым пафосом и благородством преподнес Ильдар Абдразаков. Но ту самую «радость со слезами на глазах» прославленный бас заставил слушателей испытать во время исполнения другой великой песни – «Журавлей» Френкеля (на втором куплете зал встал). Стихотворения Рождественского, Высоцкого, отрывок из романа «Жизнь и судьба» Гроссмана, письмо погибшего писателя Юрия Крымова жене, воспоминания актера Станислава Любшина, заставшего начало войны ребенком, вступали в унисон в том числе и с шедеврами классической музыки – медленной частью Двадцать третьего концерта Моцарта и Прелюдией соль-диез минор Рахманинова, которые с чувством исполнили пианисты Борис Березовский и Иван Бессонов. Актеры Сергей Гармаш, Игорь Гордин, Светлана Крючкова и Елизавета Базыкина не только декламировали поэтические строки, но и пели песни военных лет, а юные участники концерта – актриса Вита Корниенко, пианистка Дарья Сорокина и эквилибристка Камила Степанова – с искренностью и детской непосредственностью передали эмоции и чувства тех, кто сражался на поле боя и в тылу.

Под занавес торжественного и одновременно скорбного вечера организаторы приготовили три сюрприза. Первый – премьеру сочинения Кузьмы Бодрова «Колокола» для хора и оркестра, которое, по словам композитора, было написано под впечатлением от «колокольности» музыки Рахманинова. Бодров, чей прадедушка участвовал в Сталинградской битве, а дедушка работал на военном заводе, создал масштабную фреску, где оркестр воспроизводил атмосферу военного времени и словно договаривал за «бессловесный» вокализирующий хор. Вторая премьера вечера носила исторический характер: специально для концерта к 80-летию Победы мэтр-песенник Александра Пахмутова сочинила новую композицию с характерным названием «Спасибо, жизнь» – и она прозвучала, как всегда, под аккомпанемент 95-летнего композитора за роялем. Наконец, главным сюрпризом и самым трогательным моментом этого масштабного мероприятия стал выход на сцену еще одной легенды – 99-летнего Александра Зацепина. Ведущие Андрей Малахов и Дарья Златопольская предложили участникам концерта и слушателям исполнить его хит «Есть только миг» из фильма «Земля Санникова». После чего, как по заказу, темный небосвод вдали озарили разноцветные вспышки праздничного салюта – как эхо того дня, который наши предки приближали, не щадя жизни.