Чуковские от оперы События

Чуковские от оперы

В Детском музыкальном театре имени Натальи Сац поставили «Ночь перед Рождеством» Римского-Корсакова

Всякий раз, когда видишь трансляцию оперного спектакля, записанного в Европе или за океаном, дивишься (и по‑белому завидуешь!) количеству молодых лиц в зрительных залах. А почему у нас иначе? Где, как начинается путь дитяти, отрока, молодого человека в зал оперного театра? Иногда чудо приобщения совершается благодаря грамзаписи или кинематографу – примеров предостаточно. Но чаще всего чудо начинается (или заканчивается) при первых свиданиях с «живым» музыкальным театром. Отечественному драматическому театру не в пример проще. У него для поколений next есть вечная и универсальная «отмычка» – мхатовская «Синяя птица», отправленная в полет более века назад Константином Станиславским и Ильей Сацем

Поиску такой «синей птицы» и посвятила жизнь дочь Ильи Саца, создавшая первый в мире детский музыкальный театр. Существует два пути поисков контакта с юной аудиторией. Можно попытаться говорить на детском уровне понимания – точнее, на уровне представления авторов спектакля о них. На этом пути нередко, к сожалению, рождаются «шедевры» вроде действа про волка и семерых козлят: не последуй за ними «Севильский цирюльник» и «Тоска», в один не очень прекрасный день такой спектакль едва не прекратил раз и навсегда общение автора этих строк с оперным жанром…

А можно – и, на мой взгляд, должно! – и в музыкальном театре разговаривать с ребенком как со взрослым (и правы те, кто считает, что некоторые вещи куда легче постигаются маленьким, нежели великовозрастным, человеком), подбирая для этого разговора соответствующий репертуар. Именно этот путь явно предпочитает нынешний руководитель Детского музыкального Георгий Исаакян, поставивший перед новогодними каникулами «Ночь перед Рождеством» Римского-Корсакова.

Опера эта, как известно, занимает в русской музыкальной культуре место совершенно особенное. Был ли в истории русского музыкального театра еще случай, когда объявлялся конкурс на лучшую оперу на конкретный сюжет? И какой сюжет – у любого автора слюнки потекут. Магия языка, магия действия – Гоголь! Так и не дождавшееся музыки Александра Серова, либретто Якова Полонского, правда, несколько «подгуляло»… Конкурс выиграл тогда Чайковский – показательно, что первоначальный вариант оперы его в итоге не устроил, и впоследствии он к ней вернулся. Все эти факты хорошо известны, однако же возникает попутный вопрос: где остальные представленные на конкурс оперы, в частности занявшая второе место партитура Николая Соловьёва? Дойдут ли до нее когда‑нибудь руки музыковедов и постановщиков?

А Римский-Корсаков, уже воспользовавшийся однажды в «Майской ночи» гоголевским сюжетом, тоже, что называется, положил на нее глаз, но… «Оперу Чайковского, несмотря на многие музыкальные страницы, я всегда считал слабой, а либретто Полонского – никуда не годным, – писал он. – При жизни Чайковского я не мог бы взяться за этот сюжет, не причиняя ему огорчения, а нравственное право работать на эту тему я имел всегда. К весне 1894 года я окончательно решил писать “Ночь перед Рождеством” и сам принялся за либретто, в точности придерживаясь Гоголя».

В точности ли? Увлеченность почтенного Николая Андреевича сказочной стороной полагаемых на музыку сюжетов была давно и хорошо известна (та же «Майская ночь», «Млада», «Снегурочка» и т. п.). И в «Ночи перед Рождеством», определенной им как «опера-колядка», в части рождественского фольклора и малороссийских легенд он (в чем сам признавался впоследствии) чуть «пересолил»: «Мое увлечение мифами и соединение их с рассказом Гоголя – конечно, моя ошибка, но эта ошибка давала возможность написать много интересной музыки».

«Слишком много!» – не без основания могли бы добавить (про себя) постановщики нынешнего спектакля. Это не о качестве музыкального материала. Это о том, что ребенка, пусть даже и старшего возраста, пусть даже и имеющего начальные представления об опере, трудно заставить «проглотить», по достоинству воспринять эту оперу в полном объеме. Но это вовсе не означает, что ее надо совсем исключить из репертуара детских музыкальных театров!

Многие ли из вчерашних детишек прочли сразу в оригинале бессмертные свифтовские «Путешествия Гулливера»? Наверняка в юном возрасте большинство из них читало их детское переложение, сделанное Корнеем Чуковским. Можно вспомнить схожий (но не аналогичный!) опыт Алексея Толстого и Бориса Заходера со сказками Карло Коллоди и Алана Милна…

Так почему же не применить подобный же опыт в опере? Георгий Исаакян и дирижер и музыкальный руководитель Евгений Бражник стали своего рода Чуковскими для детей, пришедших на оперу Римского-Корсакова. Но не только они: тут вполне уместно вспомнить и художника-постановщика Станислава Фесько, и художника по костюмам Марию Кривцову, и художника по свету Сергея Мартынова.

Все они в немалой степени рисковали. Ребенка ведь не проведешь! Особенно в театре. И авторам спектакля, не теряя в глубине души чувства юмора людей начала XXI века, при создании театральных чудес вроде полетов Черта за месяцем и на берега Невы, надлежало было пробалансировать по тончайшей грани, с одной стороны которой – пошловато-пыльная бутафория в плюшевой стилистике давно минувших дней, не вызывающая ничего, кроме смеха даже у самых малых, но уже вооруженных гаджетами детей, а с другой – абстрактные инсталляции, от которых «раздирает рот зевота шире Мексиканского залива».

Ответом на эти опасения были не раз разинутые в изумлении рты не только разновозрастных недорослей, но и их родителей. Взрослого, как оказалось, совсем несложно вернуть в детство. Особенно при помощи новогодне-рождественской сказки. В ней есть – на сцене и в музыке – и мягкое сияние снежных самоцветов, и такие простые, естественные и понятные вне зависимости от возраста чувства Оксаны и Вакулы (Анастасия Лебедюк и Петр Сизов), и элементы самого настоящего волшебства вроде вареников, планирующих прямо в рот невероятных размеров пузану-Пацюку, и даже очень симпатичная нечисть в лице сексапильной Солохи и скрипучего Чёрта (Людмила Бодрова и Михаил Чесноков)… И конечно же, потрясающий чистотой и какой‑то небесной «синевой» звука финальный хорал во славу Рождества Христова, чем‑то напомнивший финал «Ростовского действа»…
Специально выделять кого‑то из певцов, за исключением, может быть, Анастасии Лебедюк, уверенно сладившей с «по‑корсаковски» неудобной партией Оксаны, не хотелось бы. Все они – особенно это относится к по‑малороссийски колоритным Чубу (Юрий Дейнекин), Голове (Владислав Дорожкин), Панасу (Михаил Богданов) и Дьяку (Сергей Петрищев) – точно камни в ожерелье Царицы (Анна Шайтанова) «вмонтированы» в режиссерский замысел, смысл которого – как возможно дальше увести и детей, и взрослых от «бытовухи» во вполне осязаемую и слышимую сказку, после которой не напрасно вспоминается чуть перефразированный афоризм классика. Как надо ставить для детей? Как для взрослых, только еще лучше. Как в «Ночи перед Рождеством» в Детском музыкальном.

Похождения повесы в формате 3D События

Похождения повесы в формате 3D

Театр Станиславского и Немировича-Данченко представил премьеру оперы Стравинского – совместную продукцию с фестивалем в Экс-ан-Провансе и Национальной оперой Нидерландов

Смычок и скальпель События

Смычок и скальпель

Чуть начался московский концертный сезон, а на голову слушателя уже успели вылить несколько ушатов современной музыки.

«Мелодия» выпустила «Буковинские песни» Леонида Десятникова в исполнении Алексея Гориболя События

«Мелодия» выпустила «Буковинские песни» Леонида Десятникова в исполнении Алексея Гориболя

Дождь «Машине» не помеха События

Дождь «Машине» не помеха

Легендарная рок-группа «Машина времени» отметила свой полувековой юбилей концертом в Москве – ​он стал главным в туре под названием «50 лет».