«Уровень участников в целом был превосходным. Они усердно занимались, чтобы понять стили, а также работали над самовыражением в собственном стиле. Органисты всегда должны стремиться представить свою наилучшую форму в отведенное им короткое время. Это постоянная работа, к которой приходится привыкать, даже став профессиональным исполнителем. Чтобы быстро адаптироваться к этой среде, органисту необходимо играть на самых разных органах, практиковать разную музыку и знать много теории. Большинство участников конкурса этого года хорошо разбирались в органах разных стран и эпох, и в этом отношении будущее российского органа представляется весьма блестящим», – заявил председатель жюри московского тура, профессор Сеульского теологического университета Джисунг Ким.

«Российский национальный музей музыки – партнер конкурса на протяжении многих лет. Каждый раз конкурс – это новые имена, новые музыкальные произведения, новые открытия. Каждый раз на конкурсе собирается замечательное жюри. Вера Таривердиева всегда старается подобрать настоящих профессионалов: это профессора музыкальных вузов и концертирующие органисты. И всегда есть зарубежные участники! В этом году, как и на прошлых конкурсах, на церемонии вручения наград будет вручен специальный приз одному из финалистов конкурса Таривердиева – сертификат на сольный концерт в Прокофьевском зале Музея музыки», – сказал генеральный директор музея Михаил Брызгалов.

Имена победителей будут названы 8 сентября в Кафедральном соборе Калининграда. Обладатель первой премии получит статуэтку янтарного ангела, специально созданную для события.

XIV Международный конкурс органистов имени Микаэла Таривердиева проводится при поддержке Минкультуры России, АНО «Русские сезоны», Правительства Калининградской области и компании АВТОТОР.

Очередной концерт камерного оркестра Prometheus состоялся на сентябрьском фестивале «Творческая молодежь Московской консерватории» – своего рода форуме талантов легендарного вуза. Программа вызывала огромный интерес и отчасти удивление, поскольку начинающий коллектив часто отдает предпочтение стилистически ограниченному учебному репертуару. Вечер же открылся ни много ни мало Чаконой Пендерецкого, завершающей его «Польский реквием», в которой Михаилу Калицкому, пусть и не до возможного предела, но удалось добиться от своих подопечных романтической экспрессии и пылкости, заложенных в этой пьесе. Струнный оркестр звучал выразительно, выпукло, выделяя щемящие интонации темы Чаконы в духе саундтрека. Столь же «по-киношному» – жизнерадостно и с энтузиазмом – предстал опус Concertino bianco латвийского композитора Георга Пелециса. Солистка Анастасия Караулова аккуратно, бережно касалась белых клавиш рояля (сочинение построено исключительно на них), а оркестр вступал с ней в полноценный диалог. К сожалению, такого же единства не возникло в Концерте для двух виолончелей, струнных и бассо континуо Вивальди. Соло виолончелистки Анна Рене Строжевская и Елена Алексеева задали активный темп, за которым с трудом поспевала клавесинистка Анастасия Соколова и в целом оркестр; дирижер, который большую часть сочинения наблюдал за ними словно издалека, в финале все же смог собрать всех воедино.

Названы победители XIII Международного конкурса органистов имени Микаэла Таривердиева

В завершении вечера Prometheus исполнил «Концерт в романтическом стиле» для альта и оркестра Микаэла Таривердиева – сочинение, словно сотканное из философских мыслей, размышлений композитора о ценности жизни, проникнутое ностальгией по прошлому (цикл был написан за три года до кончины Микаэла Леоновича). В этом концерте можно услышать пересечения с альтовым концертом его современника Эдисона Денисова – оба произведения строятся на сонорной фактуре и тонких, словно кружащихся микромотивах (и оба, кстати, были написаны по заказу Юрия Башмета). За это сравнение нужно поблагодарить Михаила Калицкого, который, кажется, для себя поставил задачу избавить Таривердиева от ярлыка только кинокомпозитора. Впрочем, после того, как альтистка Маргарита Пичужкина, блистательно исполнившая свою непростую партию, опустила смычок, Prometheus все же выдал на бис один из шлягеров фильма «Ирония судьбы, или С легким паром» – «Мелодию». Любимая для всех поколений музыка стала своего рода подарком Вере Таривердиевой, супруге композитора, посетившей концерт, и заставила подняться весь Рахманиновский зал.

Вера Таривердиева: Микаэл Таривердиев – барочный композитор  

Хедлайнер вечера-открытия скрипач Вадим Репин был полон эмоций: «У меня теперь редко бывает премьерное место, премьерная сцена, но вот сейчас это так. И я нахожусь под большим впечатлением от острова Канта. Буду с нетерпением ждать следующего приглашения». Вадим исполнил свои коронные номера – Первый концерт Бруха и «Цыганку» Равеля, на любимой скрипке Страдивари, которую считает своими «голосовыми связками». Действительно, несмотря на всю проблемную акустику опенэйровского формата, его скрипка звучала необычайно певуче, как человеческий голос. Оркестр под руководством дирижера Санкт-Петербургской филармонии Ярослава Забояркина добавил в программу фрагменты прокофьевских балетов «Золушка» и «Ромео и Джульетта», а также редко исполняемую Рапсодию для кларнета с оркестром Дебюсси, по стилистике напоминающую «Фавна». Солист РНО кларнетист Сергей Елецкий проявил себя в этой пьесе и как виртуоз, и как чуткий, тонкий музыкант.

Первый фестивальный концерт, как и все последующие, предварял трубный глас, доносившийся откуда-то свыше, будто с неба. На самом деле это «Патриотическая песня» Глинки (гимн России в 1990-2000 годах), которую играл трубач, находившийся на верхнем ярусе собора. После трех звонков такой вот своеобразный last call к ивенту – новая фестивальная традиция, навевающая ассоциации с Байройтским фестивалем (там духовики с театрального балкона зазывают публику в зал лейтмотивами вагнеровских опер). Вообще, собор и впрямь, по меткому определению министра Калининградской области Андрея Ермака, является одним из главных действующих лиц проекта. Невероятная по энергетике декорация!

Второй день прошел под знаком XVII Международного конкурса имени П. И. Чайковского. В сопровождении РНО выступили его лауреаты: виолончелистка Мария Зайцева, скрипач Равиль Ислямов, баритон Максим Лисиин, флейтистка София Виланд, трубач Семен Саломатников, пианист Сергей Давыдченко и обладательница Гран-при меццо-сопрано Зинаида Царенко. Что-то сыграли из конкурсной программы – прежде всего, конечно, Чайковского (Pezzo capriccioso, части Скрипичного и Первого фортепианного концертов), что-то из внеконкурсного репертуара. Не обошлось без казусов: к примеру, Равиль Ислямов, темпераментно начав сольное вступление к финалу Концерта Чайковского, почти сразу порвал струну… Однако молодой музыкант не растерялся: после секундного замешательства он выхватил из рук концертмейстера оркестра Ольги Ирхиной ее скрипку и сумел на чужом инструменте достойно исполнить эту виртуозную музыку. Недаром накануне Вадим Репин, председатель скрипичного жюри XVII конкурса Чайковского, высказываясь о лауреатах, особо выделил Равиля и еще нескольких его молодых коллег: «Эта новая поросль войдет в обойму совсем скоро».

Не совсем штатно прошло и выступление Сергея Давыдченко с первой частью хрестоматийного Первого концерта Чайковского. С самого начала мне показалось, что играет он медленнее, чем обычно. Поинтересовалась у Клемана (дирижера), почему взят такой темп, на что он ответил: «Это темп солиста, не мой». Решила прохронометрировать запись, и оказалось: в данном исполнении музыка шла 22 минуты, а, скажем, Клиберн, Аргерих и Мацуев играют ее примерно за 20 минут 30 секунд. Да и сам Сергей в третьем туре конкурса уложился в 21 минуту, а тут зачем-то замедлился, отчего музыка не всегда была узнаваема, хотя ноты вроде те. Жаль.

Самыми виртуозными, полетными в тот вечер показались София Виланд с Блестящей фантазией Бизе – Борна на темы оперы «Кармен» и Семен Саломатников с финалом Концерта для трубы Щедрина. Вполне удалась и оперная часть программы: с Арией Елецкого и Каватиной Фигаро выступил участник Молодежной программы Большого театра, ученик Дмитрия Вдовина Максим Лисиин. Придраться было не к чему: Максим хорош не только голосом, но и внешностью, – такой красавец-баритон – серьезная конкуренция оперным тенорам. Ну а Зинаида Царенко представила два других оперных хита – сцену гадания Марфы и арию Далилы. Серьезная певица с достаточно сильным стабильным голосом и внушительным послужным списком. В родной Мариинке она и Ольга («Онегин»), и Любаша («Царская невеста»), и Эболи («Дон Карлос»), Иоанна д’Арк («Орлеанская дева»), Кончаковна («Князь Игорь»), ну и, само собой, Марфа («Хованщина»). Чуть ли не все главные партии меццо. Хотелось бы увидеть Зинаиду на сцене, чтобы оценить ее артистические способности: по выступлению на «Территории мира» судить о них трудно.

Проект со свежеиспеченными лауреатами Чайковского стал логичным продолжением прошлогоднего бенефиса победителей Конкурса Рахманинова – Ивана Бессонова и Ивана Никифорчина. Теперь за дирижерским пультом стоял как раз рахманиновский лауреат – Клеман Нонсьё, который очаровал всех не только обаянием и профессионализмом, но еще и неплохим русским языком. А ведь еще месяц назад, когда я общалась с ним в Москве, он знал лишь несколько слов. Ай да француз!

Клеман Нонсьё: Русская культура вдохновляет меня

Все описанные события происходили при чудесной летней погоде: +25 градусов. А вот финал фестиваля оказался не столь безоблачным: похолодало, небо заволокло тучами, в атмосфере «повис» дождь, при этом прогноз менялся каждый час. Буквально перед началом концерта стало накрапывать. Но Денис Мацуев успокоил: «Даже если дождь пойдет всерьез, мы его прекратим». И это ему «почти удалось», во всяком случае, оркестровые номера – увертюры Мендельсона «Сон в летнюю ночь» и «Ромео и Джульетта» Чайковского, а также фортепианная Бурлеска Рихарда Штрауса – прошли под едва ощутимые осадки. Но на Рапсодии на тему Паганини стихия разгулялась, залило даже верхний регистр рояля. Исполнителям пришлось поволноваться, но, как сказал Дмитрий Юровский, «заставить музыкантов прекратить играть очень сложно, ведь нам в любом случае лучше, чем публике: сцена же под крышей». Но публика, облаченная в разноцветные плащи, которые совершенно бесплатно раздавали организаторы, досидела до конца, с энтузиазмом выслушав и бисы Дениса: «Вокализ» Рахманинова и джазовую импровизацию на тему «Пера Гюнта» Грига. Словом, все завершилось к общему удовольствию, настоящая гроза разразилась только через час после концерта. А команда Веры Таривердиевой между тем уже готовит XIII Международный конкурс органистов имени Микаэла Таривердиева и фестиваль «Орган+», которые пройдут на острове Канта с 3 по 9 сентября.

Редакция попросила высказаться музыкантов разных поколений, поразмышлять, насколько актуально творчество, его послание для сегодняшнего дня.

Родион Щедрин, народный артист СССР, композитор

Искусство не спорт. «Рекорды» здесь не выражаются в секундах и сантиметрах. Каждый большой художник хорош по-своему, каждый обладает своим творческим «я», своей манерой излагать мысли, своим кругом образов. Арам Ильич принадлежит именно к этим ярким талантам, умеющим в неповторимо оригинальной форме воплощать чувства и мысли, волнующие людей. Самое трудное – сказать просто и нешаблонно, быть взволнованным, потрясенным до глубины души и не терять при этом самоконтроля в беседе со слушателем. Арам Ильич владел этим искусством поистине виртуозно. Достаточно вспомнить хотя бы, на каком точном расчете всех динамических и тембровых соотношений современного симфонического оркестра неизменно основаны его стихийно взрывчатые crescendo, его экстатически неудержимые кульминации…

Как точно в партитуре «Спартака» взвешено, выверено выразительное значение каждого аккорда, каждой лиги, штриха! Ювелирно тонко выполнено беспредельное нарастание звучности в знаменитом танце гадитанских дев. Вся картина «Пир у Красса» может служить образцом грандиозной симфонической фрески в музыкально-сценическом жанре… У музыки Хачатуряна всегда был свой голос, ясно различимый в разноликом хоре XX столетия. Хачатурян равно принадлежит Армении, России, всему миру. Он был счастлив, помечен славой людской, радостью доброго мнения людей, их любовью, почитанием… Великий художник – всегда вызов бренности, вызов смерти. Музыка Хачатуряна будет жить!

(По материалам статей сборника «Родион Щедрин. Монологи разных лет». М., 2002)

Владимир Федосеев, народный артист СССР, художественный руководитель и главный дирижер Большого симфонического оркестра имени П. И. Чайковского

Прежде чем начать разговор о музыке Хачатуряна, хочу сказать, что я каждый день вижу его памятник рядом со своим домом. И всякий раз немного сожалею, что мне не довелось с ним поговорить. Казалось бы, я жил, находился рядом с ним. Но я тогда был молодой, а Хачатурян – уже состоявшийся композитор. В итоге не было у нас с ним личного общения… Хотя я много знаю, слышал о нем, о его характере от тех, кто с ним общался. Он, к примеру, очень любил поесть, хотя кто из нас не любит? Любил он также людей. И конечно, любил свое творчество, выражал свою душу через мелодию.

Наверное, не случайно получилось, что я сейчас трижды сказал о любви. Ведь и музыка его, которую я и сейчас дирижирую (а у нас с БСО 6 июня концерт в «Зарядье», посвященный Хачатуряну), – это бесконечная любовь. Он в своем творчестве очень народен, проникает в такие глубины, что и нам, русским, становится в хорошем смысле слова завидно, что такая музыка существует у армянского композитора. Слава богу, что она вообще существует!

Владимир Федосеев и БСО дадут концерт в день рождения Хачатуряна

Его, кстати, трудно играть, потому что он весь выстроен на такой высоте эмоциональной нежности и глубинной принадлежности к нашему миру. Подобных композиторов мало – это великан в музыке. Дай бог, чтобы композиторов такого плана было больше. Они украшают наш мир. Музыка нас защищает, и музыка Хачатуряна в особенности. Адажио из балета «Спартак», «Вальс» из «Маскарада» – эта музыка никогда не умрет, будет принята любым поколением. Не говоря уже о «Танце с саблями». Люди должны знать о существовании такой национальной музыки, о выразителях национальной идеи народа. Если музыка заставляет плакать, значит это великая музыка. А от музыки Хачатуряна у меня нередко на глаза слезы наворачиваются…

Борис Андрианов, заслуженный артист России, виолончелист

Знаю и люблю Концерт-рапсодию Арама Хачатуряна, несколько раз ее преподавал студентам и давно хотел выучить, и вот как чудесно и вовремя представился случай в юбилейный день. Чем увлекает эта музыка? Если у тебя есть огонь внутри, то он разгорается от таких страстей. При этом виолончельные сочинения Хачатуряна играют гораздо реже, чем созданные примерно в то же время опусы Шостаковича. Почему? Наверное, социальные драмы более привлекательные, чем национальные колориты.

Юрий Григорович, народный артист СССР, балетмейстер, автор балета «Спартак»

Музыка Хачатуряна редко звучит, и я огорчен этим. Почему так, не знаю. Я считаю, что Хачатурян много сделал для балетного театра. Два его балета – «Гаянэ» и «Спартак» – с моей точки зрения, большое явление в музыкальной культуре балетного театра советского периода (как и балеты Прокофьева, Шостаковича). «Спартаку» повезло больше, он идет на многих сценах, а вот балет «Гаянэ» шел-шел, а потом исчез. Но мне кажется, что вернется. Ведь даже если ты не любишь балет, никогда не занимался танцем, то, услышав эту музыку, волей-неволей захочешь танцевать – настолько эта музыка захватывающая, темпераментная. Так всегда идет волнами: был интерес, потом – забвение. Но я уверен, «Гаянэ» не уйдет…  Мы были близко знакомы с Арамом Ильичом, у нас были хорошие добрые отношения. Вспоминаю его всегда с удовольствием. Однажды он подарил мне свой портрет с дарственной надписью: «Гениальному хореографу [в чем я лично сомневаюсь, а он нет] с плохим характером. С любовью, Арам Хачатурян». Мы собирались с ним сделать совсем новый балет, кое-что уже написали, но не успели, к великому сожалению. В 1978 году он ушел.

(Из неопубликованного интервью с Ольгой Русановой. Краснодар, 2004)

Гайк Казазян, лауреат международных конкурсов, скрипач

Арам Хачатурян – один из выдающихся композиторов XX века, в творчестве которого очень ярко проявились черты народной музыки. И этот факт в том числе делает музыку Хачатуряна близкой и доступной для широких масс! Такие качества, как тематическая яркость, разнообразие и простота  музыки композитора, наличие таких популярных пьес, как, например, «Танец с саблями» или Вальс из «Маскарада», делают музыку Хачатуряна актуальной на все времена и понятной любой аудитории. Если говорить, например, о Скрипичном концерте, то он по праву считается одним из значимых произведений композитора.

Мое знакомство с этим произведением началось еще в детстве, с выдающихся записей Давида Ойстраха (которому и посвящен концерт) и Леонида Когана. Кстати, в обеих записях дирижирует автор, что делает их еще более ценными. Думаю, моя любовь к этому произведению подкрепилась феноменальным исполнением и фантастическим звуком этих двух выдающихся мастеров нашей советской скрипичной школы. И конечно, мне хотелось всегда, так сказать, «воспроизвести нечто подобное». Каждый раз, исполняя концерт, – с первых же аккордов, которые звучат в некотором роде как призыв, – я вхожу в особенное состояние, которое держится до самой последней мажорной и победоносной ноты финала. Это невероятно разнообразные чувства переживания и радости! Воинственность главной темы, певучесть и трепет побочной из первой части, безысходная грусть (в середине второй части) и солнечное, радостное, несколько беззаботное состояние в третьей, в финале. Концерт присутствует в репертуаре почти каждого скрипача, являясь золотой страницей наследия для нашего инструмента.

Вера Таривердиева, музыковед, президент Благотворительного фонда имени Микаэла Таривердиева

Мое открытие музыки  Хачатуряна началось в училищные годы, когда в рамках курса советской музыки мы соприкоснулись с творчеством Арама Ильича. Это продолжилось в Институте имени Гнесиных, где, кстати, Арам Ильич преподавал композицию, и моя сокурсница Оксана Сивова была студенткой его класса, последней его ученицей. Мое отношение к музыке Арама Хачатуряна не изменилось со времен СССР. Его музыка всегда увлекала своим романтическим началом и яркой красочностью, эмоциональной насыщенностью и мелодизмом.

Арам Ильич очень свободный художник, и это ощущение им свободы очень важно и в его музыкальном мире, его выборах средств, и очень важно в восприятии его музыки. А еще это его чувство свободы, приверженность свободе сыграла огромную роль в его педагогической деятельности. Не случайно среди его учеников много известных имен. И практически все его ученики стали действующими композиторами. Они появились во многом благодаря той свободе творческого выбора, которую поощрял и предоставлял своим ученикам Арам Ильич, преподававший с 1950 года до момента своего ухода в 1978 году в Институте имени Гнесиных. Об этой атмосфере свободного творческого поиска  рассказывал мне Микаэл Леонович, который бросил Ереванскую консерваторию, чтобы поступить в Институт имени Гнесиных в класс Хачатуряна, с которым познакомился в Ереване, и где он очень страдал как раз из-за отсутствия в классе Григория Егиазаряна того самого свободного творческого выбора. Микаэл Леонович с чувством огромной благодарности и с восхищением вспоминал Арама Ильича.  Хачатурян остается исключительно ярким и притягательным явлением музыки XX века. Его творчество не только не теряет актуальности – напротив, выбор Хачатуряном средств выразительности, его красочный романтизм и приверженность мелодическому началу теперь вновь современны.

Георгий Ковалевский, научный сотрудник Российского института истории искусств, кандидат искусствоведения, музыкальный критик

Отмечающееся в этом году 120-летие со дня рождения Арама Ильича Хачатуряна – прекрасный повод вспомнить личность и музыку одного из классиков советской музыки. Для массового слушателя эта фигура больше связана с отдельными балетными хитами, прежде всего «Танцем с саблями» из «Гаянэ» и Адажио из «Спартака», и знаменитым вальсом, написанным к вахтанговской постановке драмы Лермонтова «Маскарад». Три симфонии, шесть инструментальных концертов (за исключением первого скрипичного), камерные сочинения, а также множество песен от изысканных вокальных миниатюр до вполне себе дежурных патриотических маршей остались в архиве истории, и, мне кажется, сейчас очень подходящее время для того, чтобы обнародовать действительно яркую и не утратившую своего блеска и очарования музыку. На прошедшем во второй половине мая фестивале Хачатуряна в Свердловской филармонии организаторы столкнулись с проблемой продажи билетов на два камерных вечера с музыкой Арама Ильича, притом что на его симфонические концерты места ушли практически влет. Публику все-таки удалось собрать, и было очень интересно наблюдать, как из точки некоторого недоверия к незнакомой музыке слушатели постепенно проникались не самыми простыми для восприятия сочинениями (например, сольными сонатами для виолончели, скрипки и альта) и устроили в завершение концерта стоячие овации артистам.

В иерархии советских композиторов XX века Арам Хачатурян находится где-то за Шостаковичем, хотя он был даже немного старше его. Не сравнивая эти фигуры по масштабу и степени дарования, хочется отметить, что Хачатурян в своей музыке представил несколько иной тип драматургии, нежели Шостакович. В отличие от «монтажного» принципа мышления Дмитрия Дмитриевича, в музыке Хачатуряна есть своя медитативность, идущая от восточной традиции. Вторая симфония Хачатуряна, на мой взгляд, безусловный шедевр, в котором конфликт и его развитие (сочинение было создано в годы войны) воплощается по типу эпической поэзии, когда мы можем представить отдельные, мастерски сделанные сцены. Интересно, что такие качества Хачатуряна, как красочность музыки, ее способность «цеплять» и увлекать слушателя, передались и его ученикам, ставшим в том числе очень успешными эстрадными композиторами: Микаэл Таривердиев, Андрей Эшпай, Алексей Рыбников, Александр Журбин, Владимир Дашкевич, Марк Минков и другие. Убежден, что без Арама Хачатуряна ландшафт музыки XX века был бы совершенно иным, и косвенно он продолжает влиять и на наше время, резонируя со многими происходящими сегодня драматическими событиями.

В связи с ограничениями, вызванными эпидемиологической обстановкой, награждение и гала-концерт пройдут в формате концерта без зрителей и будут транслироваться онлайн на сайте Кафедрального собора.

Премия учреждена в 2020 году Фондом развития творческих инициатив при содействии Российского музыкального союза и критико-публицистического журнала «Музыкальная жизнь». Присуждается в четырех номинациях: «Персона», «За вклад в профессию», «Дебют», «За самую оригинальную и концептуальную программу».

«Премия “Органист года” – ориентир, как для самих органистов, так и для публики. Камертон, определяющий не только успешность артистов, но и самое главное – дающий вектор развития этого направления на будущее, позволяющий понять, как и куда двигаться дальше, – подчеркнул Президент Фонда профессор Александр Соловьёв. – Проект проводится второй год, но уже сразу вызвал резонанс и отклик  у самых разных институций – концертных залов, филармоний, высших учебных заведений, СМИ».

«Уже второй раз Российский музыкальный союз поддерживает эту уникальную, не имеющую аналогов ни в России, ни в мире – акцию. Такая премия для органистов – только одна. И поэтому ценность звания лауреата – огромна», – поделился генеральный директор РМС, заслуженный деятель искусств РФ, композитор, дирижер Александр Клевицкий. – «Считаю, что идея отметить органистов – музыкантов, играющих на самом сложном, самом редком академическом инструменте – очень правильная. И важно, что номинации премии, в отличие от конкурсов, подчеркивают разные достижения в профессии: и общественный темперамент, и оригинальность мышления в программах, и многостороннюю деятельность наших лауреатов и обладателей специальных призов».

В этом году в шорт-лист вошли следующие органисты: руководитель фестиваля «Органные вечера в Кусково» Елена Привалова (Россия/Латвия), народный артист России Владимир Хомяков (Челябинск), победитель XII Международного конкурса органистов им. М. Таривердиева Елизавета Бородаева (Санкт-Петербург), солистка Томской филармонии Мария Блажевич (Томск), доцент Саратовской консерватории Наталья Гольфарб (Саратов), победитель Всероссийского открытого телевизионного конкурса юных талантов «Синяя птица» Стефанида Ермолаева (Москва), органист, композитор, дирижер Моше Ариэль Ганелин (Россия/США).

Ведущий церемонии и концерта – лауреат Премии Москвы и Российской национальной музыкальной премии «Овация» Петр Татарицкий.

«Только 3 ноября мы назовем имена четырех лауреатов, – рассказала главный редактор журнала «Музыкальная жизнь» Евгения Кривицкая. – Уже второй раз мы проводим церемонию награждения в Кафедральном соборе Калининграда, где установлен самый большой орган в России. Уже сама возможность прикоснуться к такому инструменту для любого органиста – большая честь. А некоторые из наших номинантов выступят здесь впервые. За эту возможность и поддержку Премии мы особо благодарим директора Кафедрального собора – Веру Таривердиеву».

Стать зрителем церемонии награждения и хит-парада органистов можно, подключившись по ссылке. Начало трансляции в 20:00 по московскому времени.

О том, как отмечается 90-летие композитора, подробно рассказала Вера Таривердиева – супруга, хранитель наследия юбиляра. Концерты, фестивали сейчас проходят по всей России – и это очень ценно, так как доказывает значимость музыки Таривердиева для музыкантов и публики.

Приветствуя слушателей конференции, и.о. ректора Александр Соловьёв рассказал об опыте хоровых аранжировок песен и романсов М. Таривердиева. Говоря о фактурном и мелодическом богатстве оригинала, он привел интересную цитату из автобиографической книги «Я просто живу», где композитор рассказывает о своем детстве в Тбилиси, о хоровом многоголосие, которым славились грузинские вокальные ансамбли. Она наглядно проиллюстрировала тезис о том, что  «впечатления детства часто формируют многие особенности будущего стиля художника».

Большая часть сочинений Таривердиева действительно адресованы голосу: оперы, камерные вокальные произведения, монологи… О цикле «Акварели», об исполнительских нюансах и подходах в интерпретации монооперы «Ожидание» говорила доцент кафедры сольного пения АХИ Татьяна Байкова. А Светлана Оссовская, заслуженная артистка РФ, профессор кафедры сольного пения АХИ сфокусировала внимание на стилевых особенностях вокальной лирики Таривердиева на стихи современных поэтов.

Активное участие в конференции приняли музыковеды Московской консерватории. Кандидат искусствоведения, доцент кафедры истории русской музыки МГК Ярослава Кабалевская выбрала ракурс, связанный с поэзией Шекспира в академических жанрах и киномузыке Таривердиева. Голос самого композитора, исполняющего сонет №102 («Люблю! Но реже говорю…»), создал очень уместный эффект его присутствия в зале.

«Размышляя о феномене Таривердиева, можно утверждать, что в наш век, перенасыщенный информацией, век продвижения эстрадных песен-однодневок, музыка маэстро не только не устаревает, но становится все более актуальной и востребованной, – прокомментировала Ярослава Кабалевская. – Творчество Таривердиева мне открылось сквозь призму поэзии Шекспира. И это открытие меня поразило. Двух мастеров сближает особое универсальное отношение к жизни и к искусству во всех их проявлениях, открытость разным культурам, верность высоким художественным идеалам – все те качества, которые относятся к “ренессансному” типу личности. В стилистике Таривердиева прослеживаются тенденции необарокко и неоромантизма, а главное, в его творчестве возрождается из авангардного небытия и расцветает мелодическая красота, которая так необходима сейчас, в нашу “бетонную эпоху”».

Модератор конференции, доктор искусствоведения, профессор кафедры истории зарубежной музыки МГК Евгения Кривицкая обратилась к важной линии в творчестве юбиляра – органной музыке, представив ее в преломлении таких его киноработ, как культовые картины «Семнадцать мгновений весны» и «Старомодная комедия».

Мысль о диалоге с Бахом была продолжена в выступлении лауреата международного конкурса имени П.И. Чайковского Дмитрия Онищенко. Свои интересные гипотезы об аллюзиях на барочные цитаты и старинные жанры известный пианист подкреплял музыкальными иллюстрациями, демонстрируя виртуозное знание предмета.

«Эта творческая акция стала  праздником музыки, праздником единомышленников, замечательной встречей музыкантов, которые поделились каждый своим опытом, видением, отношением к музыке, зачастую знакомой с детства, а где-то и напротив, открывшейся неожиданно и ярко с ранее неведомых сторон. Для меня этот день прошёл одной большой волной, включившей в себя разные форматы творчества от научного доклада до музыкальной импровизации, но, тем не менее, волной единой и выносящей в какое-то новое пространство новое понимание и осмысление», – поделился потом своими ощущениями Дмитрий Онищенко.

Завершила научную дискуссию первый проректор АХИ, кандидат искусствоведения, профессор Ольга Красногорова, рассмотревшая фортепианное наследие Таривердиева сквозь призму метамодерна и направления «новой искренности».

«Впервые творчество Микаэла Таривердиева стала предметом научной музыковедческой дискуссии. Сегодня создан прецедент», – резюмировала итог конференции Вера Таривердиева.

Последовавший затем концерт стал живой иллюстрацией научной дискуссии. Программа началась с величественных звуков органа: Евгения Кривицкая сыграла пьесу «Домский собор» (саундтрек из кинофильма «Старомодная комедия»). «Вальс» из балета «Девушка и Смерть» в органной транскрипции стал основой мелодекламации в исполнении ведущего вечера, лауреата Премии Москвы Петра Татарицкого, прочитавшего великий текст «Завещания» Н. Гоголя^ «О, будь же нашим хранителем, спасителем, Музыка!»

И эти строки срезонировали с дальнейшей частью концерта, где великолепно показали себя аспиранты вокального отделения Академии хорового искусства. Публика горячо приняла цикл «Акварели» в исполнении сопрано Анастасии Поповой, фрагменты из монооперы «Ожидание», экспрессивно спетые сопрано Оксаной Кузнецовой. Чутким партнером в этих номерах стала пианистка Елена Коровина. На высоком эмоциональном градусе прозвучал романс «Мой милый, что тебе я сделала?» в интерпретации сопрано Эльмиры Карахановой и пианиста Николая Миненкова. Моноспектаклем стал цикл на стихи В. Маяковского, в котором баритон Кирилл Волков не только выразительно спел, но и сыграл каждую фразу и каждый музыкальный образ в ансамбле с пианисткой Марией Оселковой.

Тонко и одухотворенно звучал рояль у Ольги Красногоровой, выбравшей две хоральные прелюдии Таривердиева. Дмитрий Онищенко произвел впечатление своим искусством импровизации, эффектно соединив и развив темы из кинофильма «Семнадцать мгновений весны». Завершило вечер выступление Камерного хора Московской консерватории под управлением Александра Соловьёва: две хоровые аранжировки Алексея Лёвина песен «В разведке» и «Маленький принц» Таривердиева стали апофеозом этой яркой, нетривиальной программы.

СБ Лиза, начну с банального вопроса: что чувствуете?

ЕБ Феерическое счастье. Я третий раз на этом конкурсе, и прежде всегда чего-то не хватало для победы, а вот теперь «дожала». Притом уровень конкурсантов высочайший, все играли потрясающе – и американцы Кэролин Крэйг, Тайлер Боэмер, Эйдан Хилл, и наш Саша Патрушин, и кореянка Аран Пак… Непередаваемое ощущение – от мощи этого органа, усиленной соборной акустикой. Когда видишь перед собой его четыре мануальные клавиатуры, педаль, полторы сотни рычажков, управляющих регистрами, – чувство, будто ты за пультом космического корабля.

СБ Каково это – сыграть за один прием такие произведения-фрески, как Прелюдия и фуга на тему ВАСН Листа, «Бог среди нас» Мессиана, Прелюдия и фуга си мажор Дюпре, Quo vadisТаривердиева?

ЕБ Тут нельзя себя жалеть. Нужна колоссальная концентрация, накопление эмоций, которые ты сполна выдаешь во время игры. Я сегодня мало с кем общалась, сосредотачиваясь только на музыке. Особенно сложно исполнять Таривердиева. То, что я играла – вторая часть из симфонии «Чернобыль», – написано замечательным композитором по очень трагическому поводу. Это произведение требует большого собственного эмоционального опыта, внутренних душевных ресурсов. И по форме оно очень сложно, небрежное исполнение испортит его, развалит. Нужно стать единомышленником Микаэла Леоновича, даже в какой-то степени соавтором. Но в этом и сила его музыки. Вы обратили внимание, как по-разному все конкурсанты играли «Чернобыль», насколько в этих интерпретациях проявлялась индивидуальность исполнителя? Только об одном жалею: очень мало времени на знакомство с инструментом. Обычно подготовка к концерту требует не меньше восьми часов, а когда имеешь дело с таким множеством тембров, как здесь, то, возможно, и больше. Это ведь крупнейший орган России. Но условия конкурса жестки: два часа на репетицию часовой программы. Выручил опыт летних международных органных ассамблей, организуемых Кафедральным собором Калининграда. Они приоткрыли мне хотя бы некоторые тайны этого уникального инструмента.

СБ Насколько помню, вы родом с Урала.

ЕБ Да, из небольшого пермского города Кунгура. В семье музыкантов, кроме меня, нет, я по собственной инициативе пошла в музыкальную школу, которую окончила как пианистка, продолжила учебу в Пермском музыкальном колледже. С ранних лет полюбила музыку Баха, ну а орган можно назвать главным инструментом этого композитора. Но в Перми нет музыкального вуза, поэтому поступила в Петербургскую консерваторию. Так что теперь уже считаю себя представительницей питерской органной школы.

СБ Чем, на ваш взгляд, эта школа выделяется?

ЕБ У меня, наверное, еще маловато опыта для сравнения, но вот, например, немцы, насколько могла наблюдать, очень педантичны к тексту. Французы поражают виртуозностью и темпераментом. А у нас эти качества, на мой взгляд, гармонично слиты, а главное – мы играем душой. Впрочем, продолжая учебу в Санкт-Петербурге, живу я теперь в Москве, поскольку вышла замуж за москвича Дмитрия Бородаева. Он замечательный гитарист и композитор, так что в моем репертуаре появились и пьесы для очень редкого состава: орган плюс гитара. Вообще, стараюсь, помимо классических органных произведений, играть и сочинения российских современников –Олега Янченко, Дмитрия Дианова, Глеба Никулина…

СБ Легко ли молодому российскому органисту найти работу?

ЕБ Не очень. У нас нет такого количества органов, как в католическом или протестантском мире, где этот инструмент стоит почти в каждом храме. Шанс сыграть перед публикой выпадает нечасто – вот недавно я исполняла в Архангельске концерт Пуленка, за что безмерно благодарна Поморской филармонии, тамошнему камерному оркестру и его прекрасному дирижеру Владимиру Онуфриеву… Преподаю фортепиано в московской музыкальной школе имени Кирилла Молчанова, в наступившем учебном году набираю класс органа, используя для этого собственный небольшой электронный инструмент. Купила его на третью премию, полученную на Всероссийском конкурсе, но в маленькой квартире орган, даже такой миниатюрный, держать негде, поставила в школе, а уж раз он там стоит – пусть дети учатся.

Вопреки и благодаря

ЕК Как вы познакомились? Я где-то читала, что по заданию редакции газеты «Советская культура» вы пришли к нему на интервью. 

ВТ Не совсем так. В газете я отвечала за освещение всего, что связано с современной музыкой, в том числе фестиваля «Московская осень». В тот год я «прославилась»: написала статью, где впервые был упомянут Шнитке в положительном ключе, а фраза заканчивалась пассажем, что «в концерте также прозвучали сочинения Хренникова и других композиторов». Тихон Николаевич, обидевшись, звонил в ЦК КПСС, требовал, чтобы меня уволили. Что касается Таривердиева, то я как раз искала автора, который бы написал статью о новом сочинении Родиона Щедрина «Музыкальное приношение». И кто-то подсказал, что это мог бы сделать Таривердиев, которого видели на премьере. Я стала ему названивать, он не соглашался, но и не отказывался. Потом я поняла, почему. На этом же фестивале должно было состояться первое исполнение его Первого концерта для скрипки с оркестром. И он пригласил меня прийти на свою премьеру, которая должна была состояться в один вечер с кантатой «История доктора Иоганна Фауста» Шнитке. Вы помните, что скандал разгорелся из-за того, что партию Мефистофельши пригласили спеть Аллу Пугачеву. Она в последний момент отказалась, и ее заменила певица Большого театра Раиса Котова. 1983 год, попасть на этот концерт было невозможно, прессу пускали только на генеральную репетицию. Я сказала Микаэлу Леоновичу, и он обещал оставить мне билет. В итоге я попала и на репетицию, и на концерт. После, когда я зашла за сцену поздравить его, он, наконец, обещал написать рецензию. Это, кажется, было в пятницу, а в понедельник мы у него забрали текст, во вторник напечатали – что называется, «с колес». Потом я поехала на фестиваль современной советской музыки, который организовывал Родион Щедрин в Вильнюсе. Из Москвы туда отправилась очень большая группа, мы заняли несколько вагонов. Утром, с поезда, приехали в гостиницу «Литува», и когда я спустилась в лобби, мне навстречу шел Микаэл Леонович и уже совершенно неформально улыбался. Мы провели весь день вместе, рядом сидели на концерте-открытии, а вечером он пригласил меня в ресторан. Так началось наше знакомство. 

ЕК Вы много сделали, чтобы звучал «серьезный» Таривердиев: организовали конкурс органистов его имени, постоянно инициируете авторские вечера.  

ВТ Остался большой список академических сочинений. Вокальные циклы, монологи, созданные в 1960-е годы, где повествование идет от первого лица; потом начинается «мадригальный период» – композиции, которые пело трио «Меридиан», то, что было в «Ольге Сергеевне», в «Иронии судьбы». По духу, по способу выражения это типичный мадригал – аранжировка для голоса и двух гитар, мелодика, образы Прекрасной Дамы… У него в музыке все время возникают аллюзии с Бахом, с барокко, с разными старинными жанрами. 

ЕК Как протекал творческий процесс? 

ВТ Замысел приходил целиком, он садился за инструмент, проигрывал от начала и до конца, записывал себя на магнитофон, чтобы поймать идею и зафиксировать ее целиком, от и до. А потом садился за партитуру. 

ЕК То есть импровизировал, а потом переводил на нотную бумагу? 

ВТ Нет, то-то и оно. Это не была импровизация. Это было чудо, когда замысел приходил моментально и целиком.  Например, он записал на пленку Концерт для альта, и только через полгода сел за партитуру. Многое писал по памяти, «из головы», но иногда заводил запись, чтобы свериться с первоначальным замыслом. Он мне говорил: «Как хорошо, что я ее взял, иначе я бы далеко ушел от первоначального замысла». Но он все помнил.  

ЕК А пленки сохранились? 

ВТ Частично. 

ЕК Не было мыслей их издать? 

ВТ Нет, это не концертный вариант. 

ЕК Вы упомянули монологи – это, действительно, пронзительное, личностное высказывание… 

ВТ Я называю их автопортретами. Даже выпущен диск, названный «Я такое дерево. Автопортрет». Эти монологи он писал подряд, как роман, как историю, которую человек рассказывает о себе. 

ЕК Монолог «Убил я поэму», мне кажется, имеет и гражданско-социальный пафос. Насколько у Микаэла Леоновича была потребность участвовать в каких-то правозащитных акциях? 

ВТ Он обладал поразительным чувством справедливости. Показательна история с кинорежиссером Михаилом Каликом, за которого он вступился и стал невыездным на 12 лет. Это был не только дружеский жест, но и поступок в защиту высшей справедливости. Но диссидентом он не был. 

ЕК А что это за история? 

ВТ В 1961 году вышел фильм «Человек идет за солнцем» Михаила Калика, к которому музыку написал Таривердиев. Съемочную группу пригласили на фестиваль в Париж. Должна была ехать большая делегация, всех забирали автобусом у «Метрополя» и там же выдавали паспорта и авиабилеты. Всем выдали документы, кроме режиссера, потому что Калик по ложному доносу сидел в сталинских лагерях, и хотя его оправдали в 1954 году, но за ним оставался шлейф неблагонадежности. Его не выпустили, а Микаэл Леонович отказался ехать без него. Его уговаривали, режиссер Иван Пырьев, возглавлявший делегацию, предупреждал, что у него будут неприятности. Но он стоял на своем. С этого момента он был невыездным, до выхода фильма «Семнадцать мгновений весны». Человеческая порядочность, внутренняя принципиальность были превыше всего. 

ЕК А как вообще складывались его отношения с режиссерами? 

ВТ С людьми, не близкими по духу, он не работал. Но, конечно, среди них выделялись Михаил Калик и Сергей Урсуляк, которые по личностным качествам, по тому, что делали в кино, были самыми близкими людьми. Хотя с Эльдаром Рязановым Микаэл Леонович работал душа в душу. 

ЕК Это правда, что Рязанов сомневался, звать ли Таривердиева писать музыку? 

ВТ В «Иронии судьбы» восемь песен. «На Тихорецкую состав отправится» – из оперы «Кто ты?», созданной в 1966 году. Песня получила самостоятельную известность благодаря тому, что ее пел Высоцкий. И Эльдар Александрович ее знал. «Если у вас нету тети» написана последней, по специальной просьбе Рязанова, так как она ему по сюжету понадобилась. А шесть песен на стихи современных поэтов (так их назвал сам Микаэл Леонович) – «Мне нравится, что вы больны не мной» и другие – они сочинены как цикл, за один день. Еще до начала съемок, в процессе первоначальных переговоров Рязанов ему сказал, что восемь хитов один композитор написать не сможет. Он думал заказать музыку разным авторам. Но Микаэл Леонович, получив сценарий, сразу сочинил все шесть, показал Рязанову, и тот понял, что это именно то, что нужно. 

ЕК Микаэл Леонович был членом Союза композиторов и одно время активно занимался общественной деятельностью.  

ВТ Так получилось не сразу: он довольно долго был отстранен от жизни Союза из-за того, что избегал ходить на партийные занятия и этим «славился». Но в какой-то момент Родион Щедрин, с которым он дружил, пригласил его в Секретариат Союза композиторов России. Он несколько лет занимался общественной работой, пытался помогать людям, но помешал его независимый характер. А в 1987 году, после истории с балетом «Смерть и девушка», постановку которого запретили в Большом театре, он вообще положил членский билет на стол и больше в Союзе композиторов не появлялся. 

ЕК А что произошло? 

ВТ Микаэл Леонович стал жертвой внутренних интриг в Большом театре… Уже прошел генеральный прогон, танцевали Андрис Лиепа, Нина Ананиашвили, продавались билеты на объявленные спектакли…  

ЕК А как дальше сложилась судьба балета? 

ВТ Он остался до сих пор не поставленным. Фрагменты звучали в оркестровом исполнении – это прекрасная музыка. 

ЕК А есть еще не исполнявшиеся опусы? 

ВТ Балет «Герника».  

ЕК А каким он был с близкими? Когда не надо было «надевать маску». 

ВТ Я бы сказала, что он никогда в маске не был. Его поступки отличала искренность. Он не был открытым человеком, умел держать определенную дистанцию. Но маски никогда не было. 

ЕК Глядя на его архивные фотографии, кажется, что он душа компании. 

ВТ Несмотря на дистанцию, на независимость характера, он действительно каким-то образом становился центром притяжения, внимания других людей. 

ЕК А как он общался, он играл друзьям свою музыку? 

ВТ Никогда. Терпеть этого не мог. Для него сочинение музыки был интимный процесс. 

ЕК Ваша квартира завещана Российскому национальному музею музыки и станет когда-нибудь его филиалом. А он сам хотел бы этого? 

ВТ Он никогда об этом не думал. Как он бы отнесся? Надеюсь, что положительно. А что касается сохранности архива, то, конечно, он на меня рассчитывал. Просто мне хочется, чтобы сохранилась атмосфера, его дух. 

ЕК У вас все осталось так, как при его жизни. Есть известная фотография, где он сидит в гостиной возле фисгармонии. Как такой необычный инструмент оказался в вашей квартире? 

ВТ Его интерес к органной музыке неслучаен, он увлекался органом всегда. Он – барочный композитор, у него постоянно можно услышать реминисценции из той эпохи. Впервые он близко соприкоснулся с этим инструментом у Арама Ильича Хачатуряна – в его классе в Институте имени Гнесиных стоял орган. Микаэл Леонович иногда оставался ночевать в этом помещении, там было холодно, пальто у него не было, и он всю ночь играл на органе. А потом…  Ему хотелось дома иметь свой инструмент. И однажды ему позвонил незнакомый человек, представился и объяснил, что он поклонник творчества и хочет подарить фисгармонию. Микаэл Леонович смутился, предложил купить, но тот отказался и попросил просто приехать и забрать инструмент.   

ЕК Сейчас открыта выставка его фоторабот, знаю, что он увлекался машинами. Какие еще хобби? 

ВТ Спорт. Он в юности был членом сборной Грузии по плаванию на дальние дистанции. Бухту, где расположены Гагры, мог легко переплыть. Потом он увлекся водными лыжами, а дальше с Родионом Щедриным стали заниматься серфингом. Они тренировались вместе со сборной по виндсерфингу в Сухуми и даже сдали на кандидатов в мастера спорта. 

ЕК Поэтому вы постоянно ездили туда отдыхать. 

ВТ Да, в Сухуми, в Дом творчества композиторов «Лилэ». 

ЕК А как соотносится его армянское происхождение с любовью к Грузии?
ВТ Он армянин, родившийся в Тбилиси. Грузинский язык был как родной. В Сухуми он всегда переходил на грузинский и, напротив, начинал по-русски говорить с акцентом. 

ЕК А кем он себя ощущал? 

ВТ У него сохранилась тетрадочка от мамы, где ею записаны разные цитаты – напутствия сыну. Первая фраза на обложке была такая: «Нас мало, но мы – армяне». Если человек в зрелом возрасте принимает крещение в Армянской апостольской церкви – это сильнее всего говорит о его самоидентичности. В Тбилиси, кстати, была большая армянская диаспора до определенного времени. 

ЕК Ощущал ли он себя счастливым в творчестве?  

ВТ Оставалось чувство нереализованности, потому что при всей востребованности в кинематографе главными акцентами для него самого были сочинения, которые он писал не по заказу. А они исполнялись редко, и он переживал из-за этого. А что касается нынешних времен, я тоже считаю, что он недооценен. Потому что, к примеру, у него четыре замечательные оперы. Звучит периодически «Ожидание», и то – в концертном исполнении. «Женитьба Фигаренко» прошла несколько раз в «Геликоне» – и опять легла на полку. Опера «Кто ты?» была поставлена Борисом Покровским в 1960-е годы… Считаю, что это драгоценности, которые люди должны видеть, знать.

«В течение нескольких лет я мечтал познакомиться с калининградским органом, открыть его для себя, – рассказывает органист Нотр-Дам де Пари. – Он очень известен в Европе: достаточно новый, самый большой в России. Игра на нем доставляет невероятное удовольствие, звук потрясающий. Он идеально подходит акустике собора. Я достаточно много выступал в классических концертных залах. И могу признаться: они очень “сухие”, звук практически сразу останавливается. Здесь он летит очень долго. Восхитительно».

«Во всей России в таком формате обучение органу проходит только здесь, – замечает профессор Даниэль Зарецкий. – Конечно, есть классы в рамках учебного пространства консерваторий, когда студенты общаются со своими педагогами, на своей территории, занимаются на своих органах, в основном  – учебных. Здесь же участникам представляется уникальный шанс не просто познакомиться с органом, собором, но и на этом органе позаниматься под руководством известных преподавателей, пообщаться друг с другом, а также исполнить свою программу. Когда у них еще появилась бы такая возможность? Думаю, очень нескоро. Российские студенты редко могут заниматься и выступать в соборной акустике: 90 процентов органов у нас находится в концертных залах. Здесь особые условия. И для участников это огромный стимул».

Ассамблеи, обрамленные концертами именитых профессоров, глубоко погрузили студентов в историю французской и немецкой органных школ. У всех активных участников была возможность применить полученные знания на отчетном концерте перед закрытием Ассамблей.

«Пьесу Эскеша, которую мы с Йоанном выбрали для концерта, я переосмыслила с учетом советов профессора Вексо, – рассказывает Виталия Котова из Санкт-Петербурга (27 лет). – Он замечательный! Талантливый музыкант и большой профессионал. С ним мы узнали много нового о регистровке старинной французской музыки,  украшениях, исполнении, ведении фразы».

«Было потрясающе учиться у корифеев органного искусства, – отмечает Тимур Карданов, солист Кисловодской филармонии (28 лет). – Даниэль Феликсович рассказал нам интересные исторические  факты о произведениях. Он  помог мне правильно подойти к интерпретации музыки И.С.Баха и Ф.Листа. Я не знал, что так внимательно нужно следить за музыкальной тканью Баха: где-то уплотнять, где-то – наоборот облегчать штрихи».

«Ассамблеи оказались полезны для обеих сторон, – говорит Даниэль Зарецкий. – Мне было очень интересно познакомиться со студентами из других городов в этой обстановке, с таким инструментом, за которым люди раскрываются по-новому. Низкий поклон Кафедральному собору за этот проект».

«Кандинского я мечтала привезти в собор давно, – рассказывает главный хранитель Третьяковской галереи Татьяна Городкова. – Мне казалось, это будет что-то невероятное, потому что само имя великого русского художника неразрывно связано со всеми европейскими культурами: он принадлежит и немецкой культуре, и французской – последние годы своей жизни Кандинский провел во Франции. Это художник мирового масштаба. Многие великие музеи мира: и европейские, и американские – делая проекты, связанные с модернизмом, историей русского авангарда, европейского авангарда, –  мечтали бы получить во временное пользование картину Кандинского. Он находится в персональном зале Третьяковской галереи на Крымском валу, где развернута постоянная экспозиция искусства XX века.  И для того, чтобы отправить “Импровизацию 7” в Калининград, мы сняли ее со стены, где картина обычно висит, а остальные  работы просто более свободно развесили:  заменить эту картину там нечем. Не остановили даже проблемы с транспортировкой: мы всей душой хотели, чтобы этот проект состоялся».

Открытие сопровождалось концертом Международного фестиваля «Орган +». В этот вечер «Импровизация 7» Василия Кандинского попала  в резонанс звучания фортепиано  и органа. Михаил Кандинский – пианист, внук художника, ныне живущий в Японии, выпускник Московской консерватории и Лондонской Королевской Академии Музыки, исполнил произведения Скрябина и Метнера. А органистка и композитор Екатерина Мельникова  специально сочинила  пьесу, названную в честь картины «Импровизация 7».

«Я постаралась почувствовать то настроение, те гармонии, которые заложил художник – и передать их в нотах, – говорит Екатерина. –  Когда я впервые увидела картину в оригинале, мне стало очевидно, что движение мазка создает определенный ритм. В картине есть цветодвижение под фактуру самой краски, есть направление и постепенное ускорение и устремление ввысь. Мне этот ритм надо было почувствовать. Тогда я пошла в Третьякову на Крымском валу и, оставшись наедине с картиной в зале, сидела, импровизировала». А в Калининграде дуэт Мельниковой – Кандинского с успехом представил премьеру.

Выставка продлится до 19 июля. «Для Третьяковской галереи, которая строит в Калининграде свой филиал, очень важно присутствовать на художественной сцене региона в ближайшие годы, – комментирует генеральный директор Зельфира Трегулова. – Сейчас мы можем работать здесь только на площадках наших партнеров, среди которых уже давно – фестиваль “Орган +” и Вера Таривердиева. Мне кажется удивительно точным и правильным соединение визуального искусства и музыки. Этот формат мы будем использовать и в своем пространстве в Калининграде».

Всего в летние месяцы пройдет 18 концертов цикла, в которых примут участие 14 органистов: Тимур Халиуллин, Тарас Багинец, Владимир Королевский, Моше Ганелин, Олеся Кравченко, Мария Лобецкая, Людмила Голуб, Дмитрий Ушаков и другие музыканты. Фестиваль откроется 5 июня концертом «От Баха до рока», на котором выступят заслуженный артист России, профессор Даниэль Зарецкий (орган), Алексей Людевиг (альт, электроальт), Евгений Калинин (бас-гитара) и Людмила Сиркачик (ударные). Зрители услышат произведения Баха, Видора, Шуберта и Мясоедова, а также хиты Queen, AC/DC и Deep Purple.

В таком необычном формате этот однодневный фестиваль проходит уже четвертый год подряд. Темы каждый раз разные: в 2017 – «Время звучащее и незвучащее», в 2018 – Liebestod («Смерть в любви»), в прошлом году – «Фуги. Бегство за доказательством». Нынешнее «Вечное возвращение» – это, как известно, одна из главных философских идей немецкого мыслителя Фридриха Ницше, которой он посвятил книгу «Так говорил Заратустра». Все повторяется и будет повторяться в бесконечном времени и пространстве Вселенной.

Фридрих Ницше был, как известно, не только философом, но и поэтом, писателем и композитором. «Без музыки жизнь была бы заблуждением», – говорил этот разносторонний человек, которым давно и увлеченно занимается Михаил Аркадьев. Об идеях Ницше, о жизни и смерти размышлял он в заалтарном пространстве собора (Малом концертном зале) в своей двухчасовой «Беседе за роялем». И, конечно же, играл – музыку Ницше, Баха, Пёрселла, связанную с главной темой дня. А что такое «вечное возвращение» в музыке? Конечно же, произведения, написанные в форме вариаций на basso ostinato – пассакалии, чаконы, сарабанды. Именно они и стали основой вечернего концерта.

В его первой части звучали сочинения Букстехуде, Баха, Генделя и Пёрселла; солировали скрипач Александр Тростянский, виолончелист Рустам Комачков, гобоист Филипп Нодель и титулярные органисты Кафедрального собора Евгений Авраменко и Мансур Юсупов. Кульминацией же программы стал специально написанный для Дня философии на острове Канта «Кенигсбергский триптих»  («Пассакалии», «Сарабанды» и «Фуги») Михаила Аркадьева в исполнении всех перечисленных солистов и камерного оркестра Калининградской филармонии под управлением автора.

Обращаясь перед концертом к публике, Михаил Аркадьев напомнил о философии не только Ницше, но и Канта, логично связав идеи двух мыслителей воедино: «Все мы знаем, что смертны, но, как говорил Кант, мы должны помнить о “моральном законе внутри нас и о звездном небе над головой”. Звездное небо в данном случае – это не картинка, а космос: луна, солнце и звезды. Звездное небо бесконечно и подчинено закону вечного возвращения».

В связи с темой вечного возвращения много говорилось о смерти. «Смерть – это начало чего-то другого, нового?» – спросила я Михаила Аркадьева. «Смерть – это вечный вопрос, то, чего мы не знаем. Но мы хотим преодолеть смерть. Тема эта очень большая, богатая, недаром я упоминал сегодня не только разных философов, но даже древние магические практики. Человек всегда отвечал на вызов времени и смерти – отвечал представлением о вечном круговращении. И в этом великий смысл: не все исчезает, есть что-то, что возвращается. В теме вечного возвращения мне лично ближе всего то, что есть в искусстве, в музыке. Музыка вообще построена на повторах, но особенно мы обратили внимание на формы basso ostinato, где повтор является особым композиторским приемом», – пояснил Аркадьев.

Ближе к полуночи пианист сыграл еще и 12 прелюдий и фуг (от «до» до «фа») из второго тома «Хорошо темперированного клавира» Иоганна Себастьяна Баха. Играл в кромешной темноте: горела только маленькая лампа, освещающая ноты. Это было, в самом деле, мистическое действо. Представьте: ночь, огромный зал собора, набитый почти битком (насколько позволяют санитарные нормы наших пандемических дней), люди сидят не шелохнувшись, внимая божественным звукам Баха, которые льются без перерыва полтора часа. И над всем этим витает дух Иммануила Канта, похороненного под стенами собора, дух, который «с нами всегда, а не только в день философии», как любит говорить Вера Таривердиева. Кстати, по ее словам, в следующем году пятый по счету День философии на острове Канта будет посвящен «философии пламени».

Недаром премьера состоялась – весьма символично! – в преддверии празднования Дня народного единства, а также почитания Казанской иконы Божией Матери. Иконы, перед которой в свое время молились о победе над врагом Дмитрий Пожарский, Петр I, Михаил Кутузов – наследники ратных подвигов святого благоверного великого князя Александра Невского.

Искусство объединяет! Губернатор Калининградской области Антон Алиханов в приветствии отметил, что «величие и мощь подвигов Александра Невского найдут отражение в былинном слове, в слиянии хора, оркестра русских народных инструментов, органа и актера-чтеца».

Об этом же говорила на круглом столе перед премьерой и автор идеи программы, исполнительница на органе Евгения Кривицкая: «В Кафедральном соборе сама храмовая атмосфера подчеркивает дух соборности, который является одной из стержневых тем композиции. А синтез музыки и слова дополняет видеоряд, в котором образ Александра Невского визуализирован через иконописные и художественные изображения».

Налицо не что иное, как тот самый синтез искусств, о котором в свое время мечтали композиторы-романтики, утверждая, что при гармоничном слиянии нескольких видов искусств каждый из них намного расширяет границы воздействия на человека.

Так что же перед нами? Концерт? Оратория? Спектакль? Ответ один: эпическое «Русское действо», как назвали свой проект сами создатели! Точнее и не определить этот, можно сказать, новый жанр, глубоко национальный и надвременной. И скажем сразу: сила эмоционального воздействия «Сказания» по-настоящему потрясает!

Действо зачиналось с торжественных аккордов органа, олицетворяющих глас свыше, лейтмотив небесного присутствия и благословения. И столь же властно с первых же минут забирал в плен и не отпускал до последнего другой «глас» – язык не поворачивается назвать просто человеческим голосом этот буквально музыкальный инструмент. Голос артиста-чтеца, а также автора сценария и режиссера-постановщика «Сказания» Петра Татарицкого без преувеличения уникален. Как уникален и его артистический дар рассказчика. Что бы он ни читал – исторические хроники, литературные фрагменты из «Повести о житии и о храбрости благоверного и великого князя Александра», молитвенные строки, стихи Александра Пушкина, Аполлона Майкова или Карины Филипповой – все проникнуто глубочайшим искренним чувством, все воплощается в зримых и живых образах. Сказание! Это к нему, к Петру Татарицкому, который в этот вечер был не чтецом, но сказителем.

Художественному слову вторит слово вокальное. В программе принимали участие два хоровых коллектива – Хор Свято-Андреевского храма Калининграда (руководитель Алексей Родионов) и Камерный хор «Кириллица» (руководитель Марина Букова), – объединенных в сводный хор под управлением Михаила Кирхгоффа, а также сопрано Юлия Василькова, во власти которой даже не слово – чистый голос, вокализ, нежный, трепетный и необычайно трогательный.

«Русскость» и «былинность» действа подчеркивались и звучанием народного оркестра – Калининградского областного оркестра русских народных инструментов, за пультом которого стоял художественный руководитель и дирижер Андрей Степаненко. Выбранные оркестровые фрагменты из произведений Глинки, Бородина, Прокофьева в собственной обработке для народных инструментов в данном контексте прозвучали весьма органично. В музыкальную канву вписались и хоровые произведения нашего современника Сергея Екимова, много внимания уделяющего духовной музыке.

Казалось бы, из общего «хора» должен был неизбежно несколько выбиваться совсем «не русский» орган. Однако этого не только не происходило, а, наоборот, сочетание органа и балалаек, аккордеонов и гуслей продемонстрировало удивительные звуковые – тембровые и акустические – новые открытия и возможности.

Но отдельно все-таки хочется отметить сольный «Танец рыцарей» («Монтекки и Капулетти») Прокофьева, более известный либо в оркестровом варианте, либо в фортепианном переложении, а ныне прозвучавший на органе. Образный мир этой композиции кардинально изменился. Перед нами прошла вся битва на Чудском озере, о котором в хрониках сказано: «Бысть сеча зла…» Сражение, смерть, кровь, плач по погибшим и победное ликование. Это был один из самых сильных в эмоциональном плане моментов «русского действа»!

Торжественным апофеозом программы, что и логично, и опять же символично, стал духоподъемный хор «Славься!» из заключительной сцены оперы «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»). И вот, слушая заключительные ликующие аккорды музыки Глинки и чувствуя великую объединяющую силу этой музыки (когда зал уже готов был буквально взорваться овациями от переполнявших эмоций!), невольно ловила себя на мысли: пожалуй, жаль, что в то время, когда шли жаркие дебаты по поводу нового Государственного гимна Российской Федерации, победу не одержала «Патриотическая песнь» Глинки. Которая и использовалась в качестве такового с 1990 по 2000 год, но в итоге была заменена на мелодию гимна СССР. Если бы на мировой арене нашу страну представлял шедевр Глинки, это было бы одновременно и данью вековым традициям, и знаком исторической преемственности, и хотя бы видимым примирением политических полюсов, которым на фоне музыки нашего по-настоящему национального композитора просто нечего было бы делить. Так же, как и в «Сказании об Александре Невском». Но, простите! Это уже совсем другая история.

В этот раз российские органисты продемонстрировали очевидное преимущество, что отразилось в общем распределении мест. II премию получила Лилия Печёнкина (Санкт-Петербург, Россия), III премию разделили солист Сочинской филармонии Владимир Королевский (Россия) и Эндрю Моррис (Канзас, США). Дипломантами стали Кристиан Гросс (Германия) и  Оливер Бретт  (Великобритания). Каждый из лауреатов получил букет концертов в городах России и, тем самым, хороший шанс показать себя и выстроить неплохую сольную карьеру.

Подробности на официальном сайте конкурса: www.organcompetition.ru

На пресс-конференции в Кафедральном соборе Калининграда. Фото: Юлия Алексеева

Привлекательность таривердиевского конкурса не только в музицировании в  окружении исторических достопримечательностей, но и в реальном шансе выстроить карьеру. По мнению заведующего кафедрой органа и клавесина Санкт-Петербургской консерватории, члена жюри Даниэля Зарецкого, «условия конкурса позволяют участникам показать себя в выгодном свете. В третьем туре им предлагается сыграть свободную программу.  Для этого конкурса важно, чтобы лауреаты получили не только денежный приз, но и ангажементы. Представители концертных организаций, жюри как раз по третьему туру смогут оценить умение участников составлять яркую, интересную программу».

По словам основателя конкурса, его «локомотива» Веры Таривердиевой, уже подтвердили готовность принять новоиспеченных лауреатов залы в Санкт-Петербурге, Московская консерватории, филармонии в Томске, Архангельске, Белгороде, Краснодаре… «Насколько мне важно влиять на музыкальную жизнь? – размышляет Вера. – Когда мы начинали 20 лет назад конкурс, то в Калининграде не было ни одного местного органиста. Теперь они есть, двое прошли во второй тур, и я желаю им успеха. Конкурс не стоит на месте: он начинался в Калининграде и в Москве, с 2005 года прибавился европейский отборочный тур в Гамбурге, с 2007 года — американский тур в Канзасе. В моих фантазиях возникла мысль об азиатском туре… Но главное —  сохранить традиции и логистику, которая удачно придумана и работает. А все сумасшедшие идеи пусть осуществляются в рамках фестиваля “Орган+”».

Фестиваль  действительно вызывает легкое головокружение, кажется, что он намеренно взрывает устои академизма в таком сакральном месте как Кафедральный собор. Но стоит подумать о новой сакральности, рождающейся сейчас, в третьем тысячелетии, когда собор возродился из руин и обрел новое измерение – как дом искусств, открытый всему творческому, интересному, актуальному.

«Орган+» начался  в этом году не синхронно с конкурсом, а раньше, 25 августа, проектом «Из жизни планет» продюсера, композитора, гитариста Олега Нестерова и его группы «Мегаполис». «Мне кажется, что на открытии фестиваля „Орган+“ может произойти пересечение бесконечностей, — считает Нестеров. — Все объединит орган: страны, культурные коды, судьбы, время, завтрашнее и вчерашнее. „Из жизни планет“ — музыкальное посвящение неснятым фильмам 60-х, его герои — сами, как планеты, смотрят на нас со своих орбит. И тоже принадлежат вечности, как и органы. Как и храмы, где они стоят. Как и музыка, которую они играют. Фильмы стареют быстро, за редким исключением. Только музыка, в них звучащая, может оставить их в памяти человечества».

Во второй вечер, совпавший с открытием конкурса, тема жизни и смерти получила продолжение в Фантазии для органа и голосов погибших органов Франца Данкзангмюллера. Немецкий композитор и органист записывал звуки «умирающих» инструментов, которые звучали с экрана, сопровождая кадры полуразрушенных храмов, останков клавиатуры и труб, черепов. Для праздничного момента, каким, безусловно, является старт конкурсных баталий, перевес мрачных образов удивил, но «гений места» – Иммануил Кант, помог правильно воспринять философию размышлений о скоротечности мира перед лицом вечности.

А сама программа получила провокационное название “Сюита в старинном стиле”. Провокационное, поскольку наполнение традиционных жанров оказалось самым что ни на есть современным. Вера Таривердиева подчеркнула, что все шесть сочинений написаны специально для органа Калининградского кафедрального собора, а некоторые прозвучат впервые  «здесь и сейчас». Среди мировых премьер  – Ария Ваче Шарафьяна, в которой мелодический орнамент у солирующего гобоя (Дмитрий Булгаков) ассоциировался с импровизациями армянского дудука.  По контрасту более умозрительно воспринималась минималистичная по духу Токката Лаури Йыэлехту. Для горячего темперамента итальянского органиста Антонио Ди Дедда тут было маловато простора. А вот Ладе Лабзиной и Мансуру Юсупову, открывавшим концерт Увертюрой Александра Чайковского для двух органов и литавр, повезло больше. Композитор постарался вдохнуть жизнь «в монстра, который не дышит» (так недобро отзывался об органе И.Стравинский). Мистические переклички тутти главного органа на хорах и тихих реплик-отголосков малого органа на сцене перебивали экстатические каденции литавр, символизирующие «шум времени», витальную энергию и драйв.

Вера Таривердиева, Михаил Аркадьев и участники концерта-открытия. Фото: Юлия Алексеева

Еще одним героем вечера стал Михаил Аркадьев, чье композиторское творчество было представлено двумя сочинениями. «Соната пламени» написана для младшего брата органа – рояля. И не будь такого замечательного интерпретатора как юный Джордж Харлионо, сочинению не удалось бы «вписаться» в сюитный формат. Но британский пианист, выступивший  несколько дней ранее на еще одном фестивале в соборе «Территория мира – территория музыки», очаровал всех и получил право специального гостя в органной тусовке.

А сам Михаил Аркадьев встал за пульт Камерного оркестра Калининградской филаромнии и продирижировал своей пьесой «Сарабанды». Кроме голоса вечности, органа, за которым солировал еще один лауреат Таривердиевского конкурса Андрей Бардин, здесь ведут диалоги скрипка (Роман Минц), гобой (Дмитрий Булгаков) и виолончель (Анна Кошкина).

Роман Минц, Анна Кошкина и Дмитрий Булгаков. Фото: Юлия Алексеева

То и дело слушатель «выхватывает» знакомые мотивы: Фолия, Пасскалия Генделя, фрагмент из финала Четвертой симфонии Брамса, начало Чаконы для скрипки Баха и побочная тема из Сонаты си минор Листа… Автор по-своему философствует, цитируя великие произведения, чтобы показать единство корней у разных композиторов, сближая их в ритме сарабанды.

« “Орган+”уникален  атмосферой места, в которой сплетаются эмоции слушателей и артистов», – так оценил происходящее министр культуры Калининградской области Александр Ермак. И с этим нельзя не согласиться.